Неверный расчет

Златовласая красавица долго не могла заснуть, ворочаясь из стороны в сторону. Ночи на природе еще были прохладными, и даже теплое одеяло и вязаный свитер не согревали юное тело. Да и какая-то невнятная тревога не помогала девушке впасть в забытье. Понимая, что ей не уснуть, Анна спустилась к речке и села на огромный камень, хранящий еще тепло жаркого солнца. Она сняла кроссовки и опустила ноги в прохладную воду. Голова гудела, то ли от перемешанного с коньяком шампанского, то ли от недавнего пения хором, но молочное небо и мерное журчание воды успокаивали ее. - Тут всегда так красиво. Оглянувшись, Анна заметила скромно стоящего Сережу. - Я тебе не помешаю? – мужчина указывал на камень, спрашивая глазами можно ли присоединиться. - Конечно. Тут места всем хватит. Писарев расположился рядом и кинул камешек в воду. - Значит, ты с Корфом, – печально и утвердительно изрек он. Аня ничего не ответила. Да и зачем? Все и так ясно. - А я даже рад, кнопка, - нарушил продолжительное молчание мужчина, а девушка усмехнулась на знакомое прозвище. Так он ласково называл ее в прошлом году до того, как сильно увлекся красавицей. – Володька – хороший парень: заботливый, добрый, понимающий. - Ага, если бы я выбрала кого-то другого, ты бы был не так рад? – с легкой укоризной поддела она и посмотрела лукаво на Писарева. - Ну…не так, чтобы, - закатывая глаза, отвечал он, - Но тогда бы этому поклоннику пришлось пройти серьезную проверку на профпригодность у твоего брата, - вполне серьезно добавил Серж. - Вот как! И кто же этот брат, позвольте поинтересоваться? – наигранно удивилась Аня. - Как же вы такое могли забыть? – изобразив обиду, изрек мужчина и отвернулся от девушки. Красавица рассмеялась, и Серж ее поддержал. - Значит, теперь он станет твоим первым? – с какой-то обреченностью прошептал он. - Ну, знаешь, у тебя был шанс, но ты им не воспользовался, - осуждающе шутливо ответила Аня и вновь посмотрела на воду. - Ты любишь его? Девушка молчала. Она ведь еще никому не говорила о своих чувствах к Владимиру. Даже самой себе. Никто не знает, как ее сердце ликует при одном взгляде на сероглазого мужчину и душа готова покинуть тело, когда он улыбается в ответ. В присутствии Владимира она оживает и чувствует все краски мира, а не это ли - настоящая любовь?! - Люблю, - уверенно вымолвила Аня и ощутила небывалую легкость, словно с плеч упал неподъемный груз. Она так боялась самой себе признаться в этом. Боялась впустить любовь в свою душу, не понимая, насколько прекрасно это чувство и как оно окрыляет твое естество. Сколько же она упустила времени в осознании этого?! - И что же ты тогда здесь сидишь? Со мной? Иди и скажи ему об этом! – встав на ноги, Сережа поднял Аню и вручил ей кроссовки, провозгласив почти командным голосом. - Когда, как не сегодня, в эту волшебную ночь, рассказать Корфу о своей любви?! От воодушевления друга девушка зарядилась решительностью и уже не могла спокойно сидеть на месте. В синих очах отражался дикий блеск задуманного: - Спасибо тебе, Сережа. Для меня очень важно, чтобы ты все понял и принял, - тихо проговорила Аня Писареву, прижимаясь к груди, а он нежно погладил золотистые локоны, вдыхая цветочный аромат волос. И в этот самый миг к берегу спускался довольный и умиротворенный Корф. Не застав любимую в своей палатке, куда он шел объясниться с ней, мужчина направился к озеру. И именно здесь, увидев друга, обнимающего Аню, он застыл на месте. - Владимир, - позвала Аня, заметив возлюбленного. - Владимир, - окликнул Серж. Но ревнивец уже скрылся в кустах. - Прости, кнопка. Это я виноват. Я поговорю с ним и все поясню,- заволновался «брат» и собрался на поиски Корфа. - Не надо, Сережа. Я сама должна все ему объяснить. И красавица уверенно направилась к палаткам. Сероглазый брюнет сидел мрачнее тучи у тлеющего костра и курил сигарету. Он поднял голову к подошедшей девушке. - Анна, уже поздно. Иди спать. - Владимир, давай поговорим. Прошу тебя, - вежливо попросила она. – Но только не здесь. Она указала глазами на свою палатку. Мужчина повиновался, лишь бы не огорчать Аню, и последовал за ней под тесный брезент. Очутившись в замкнутом помещении наедине с желанной женщиной, и, осознавая, что не хочет обсуждать недавнюю сцену на берегу сегодня, он повернулся к любимой. - Аня, ты устала! Тебе лучше выспаться сейчас, а завтра поговорим, - практически скомандовали серые глаза, пристально глядя на белокурую девушку. Владимир с досадой сглотнул и дернул застежку палатки. - Не уходи, здесь так холодно ночью…– услышал он тихий оклик за спиной. Ничего не ответив, Корф развернулся и резко привлек красавицу к себе, впиваясь в ее губы страстным поцелуем. Как давно он мечтал об этом?! Он уж и не помнит. Но с того самого дня, когда он впервые испил нежный нектар ее медовых уст, он не переставал думать о повторении этой сладкой неги. Она снилась ему ночами в его объятиях, и всегда они там лишь целомудренно целовались, как в тот дивный вечер под мостом на катере. Еще тогда он понял, что она неопытна и подарила ему свой первый поцелуй. А сегодня она была смелее и не просто подчинялась его прикосновениям, но и сама вела его за собой. Владимир на мгновение остановился и посмотрел в ее синие очи. - Будь в эту ночь со мной, и ты все поймешь, - шепнула Аня ему в губы и вновь отдалась поцелую. Она таяла в его объятиях, плавилась как восковая свеча, но теснее прижималась к сильному телу, полностью покоряясь воле любимого. Он же забыл о недавней раздираемой его душу ревности, страстно целовал девушку, обжигая своим горячим дыханием ее щеки, шею, запястья с пульсирующей жилкой. - Ты уверена, что хочешь этого? Еле слышно спросил он, всматриваясь в любимые глаза. И прочитав в лучезарном взоре твёрдое «да» вновь накрыл алые губы страстным и всепоглощающим поцелуем. Аня размякла от ласк опытного любовника и уже не контролировала свои движения, смиренно принимая правила его игры. Не отрываясь от губ любимой, Владимир стянул с девушки кофту и запустил горячие руки под легкую рубашку. Вмиг от его прикосновений к шелковой коже по телу красавицы пробежала волна тепла, а отдельные кусочки вспыхнули страстью, распыляя ее на блаженство во все частички, во все клеточки тела. К вискам прибивала кровь, и они бешено колотились, рождая яркую вспышку желания где-то там, внизу живота. Снова пьянящий, дурманящий поцелуй мужчины уже в обнаженную грудь, и девушка обезумела от наслаждения. Она ласково трепала его темные волосы и откинула голову, когда Владимир прижался мягкими губами к набухшему бутону ее сосков. А следовало ему игриво потянуть нежный бугорок, как она издала еле слышный и протяжный стон, наслаждаясь невыносимой сладкой негой. Любовник уже освободил свою малышку от верхней части одежды и сам снял свою, оголив сильный и атлетически сложенный торс. Аня хотела наградить возлюбленного за столь приятные ощущения, которые он дарил ей с каждой лаской, с каждым прикосновением в ее трепещущему телу, и нежно провела пальчиками по кубикам живота, доводя мужчину то дикого восторга и одарив его волнующими мурашками. Он уже запустил свою руку в ее расстёгнутые джинсы и бережно теребил едва ощутимый пушок под шелковыми трусиками. Анна тихо вскликнула от возрастающей по телу истомы, рождаемой чувственными прикосновениями к столь потаенному месту и сильнее прижалась к мужскому телу. Не прекращая сладкие истязания над юным телом, Владимир доводил девушку до безумия, прикасаясь своими губами к каждому участку белой бархатной кожи, она же металась в его объятиях и блаженно постанывала, уже не стыдясь своей наготы перед любимым. Вот и звякнула молния на его джинсах. Отброшены последние страхи и все приличия. Она прошептала мужчине о продолжении муки, и, он более не в силах сдерживаться, проник в любимое тело… - Анечкааа, - то ли от удивления, то ли от счастья, Корф замер, чувствуя преграду на пути к наивысшему наслаждению, всматриваясь в спокойное лицо своей малышки. - Прошу тебя, не останавливайся, - уверяла в ответ она. И страстно поцеловав в алые губы, Владимир сделал Аню своей. Резкая боль, и новорожденная женщина крепче прижалась к телу возлюбленного, рисуя своими ногтями на его спине неглубокие узоры. А любовник глубже проник в лоно любимой, усиливая с каждым новым толчком блаженное томление. Она двигалась навстречу мужчине, наполняясь его естеством, все глубже. Все сильнее. И мощная волна блаженной истомы обрушилась на обоих, оглашая о наивысшей точке экстаза их тесной близости. И вот уже расслабленная и счастливая Аня прижалась к любимому, а Корф прошептал ей на ушко слова нежности и любви, притягивая трепещущее тело девушки к себе. И после этой ночи уже никто не сможет их разлучить. Никто и ничто. Ибо они - это единое сердце и душа, соединенные этой ночью на небесах.