Шаг вперёд

Даже в разгар сражения они умудряются ссориться. Кажется, они уже возвели выяснения отношений в ранг искусства и часто продолжали свои перепалки бессознательно, чем очень смешили невовремя оказавшегося рядом Болина и расстраивали Асами, неожиданным образом желавшую им самого лучшего. Впрочем, сейчас они совершенно одни, если не считать очередного встретившегося им на пути злодея, притаившегося где-то в коридорах заброшенного здания. Запыхавшиеся, они, конечно, не могут ругаться, но их взгляды, мельчайшие жесты выдают взаимное раздражение, так невовремя прорывающееся. Корра бежит впереди, а Мако привычно прикрывает её сзади; даже сотни взаимных обвинений не могут помешать им делать то, что они делали всегда: интуитивно заботиться друг о друге. Вот что не уставал подмечать Болин и, наверное, именно этот факт не давал ему всерьёз беспокоиться за судьбу отношений между старшим братом и Аватаром. Правда, последняя их словесная стычка была настолько ожесточённой, что Мако готов поверить: Болину придётся смириться с их неизбежным расставанием, а ему — терпеть неостроумные шуточки про разбивателя девичьих сердец. И это будет не просто обидно, но ещё и нечестно, потому что последняя, которой он хочет причинить боль — это Корра. …И вовсе не потому, что Аватар легко сможет ему отомстить, закатав в ледяную глыбу. − Разделимся, − бросает Корра, замедляя бег на развилке. — Так будет быстрее. Мако отрицательно качает головой. − Нет. — Даже выражение концентрированной досады на лице Корры не может заставить его изменить решение. — Быстрее будет, если мы не будем препираться. Корра отмахивается и снова устремляется по намеченному маршруту; несколько секунд Мако впитывает в себя крохи её неуёмной энергии, её возведённой в абсолют целеустремлённости, и бросается следом — в упрямстве им двоим ещё долго придётся бороться за первенство. Заслышав его гулкие шаги, Аватар бросает, не оборачиваясь: − Почему тебе всегда нужно со мной спорить?.. − Я всего лишь не хочу оставлять тебя одну в этом месте!.. — взрывается Мако. — Я — о тебе — беспокоюсь! От неожиданности Корра спотыкается, и Мако почти смешно: надо же, и это для неё новость? Но взгляд у Корры такой искренне удивлённый и благодарный, что у Мако внутри всё теплеет, и он не может сдержаться и не сделать какую-нибудь глупость, например, догнать Корру и поцеловать её в этом самом неподходящем для поцелуев месте… Выяснение отношений — даже в положительном ключе — действительно может принести больше вреда, чем пользы. − Корра!.. — кричит Мако, слишком поздно заметивший приближавшуюся к ним вспышку, но ни один их них ничего не успевает сделать, и стремительная волна взрыва поглощает сначала Аватара, а затем и мага огня. Мако возвращает сознание первым, и ему совсем не нравятся металлические наручники, обхватывающие его запястья. Он с трудом поворачивает задеревеневшую шею и видит Корру: не связанную, но всё ещё бесчувственную, однако почти невредимую. Кажется, им повезло — насколько это возможно; так думает Мако, пока не поднимает голову и не замечает стальной маятник — внушительных размеров лезвие. Орудие убийства, нацеленное на Корру. − Старый трюк, − говорит их противник в маске — отвратительная пародия на Амона, честно говоря! — и указывает на продырявленный мешок, из которого высыпается тонкая струйка песка. Как только он достаточно опустеет и поднимется, маятник сорвётся с места и вонзится Корре в грудь. Или в голову. Если они в его власти, почему бы просто не убить Аватара без этих мерзких прелюдий? Вслух Мако, разумеется, этого не произносит. Лишние минуты промедления означают лишний шанс. Корра с лёгкостью сможет остановить эту зловещую машину с помощью магии земли… но для этого ей нужно прийти в себя. − Корра! — зовёт он. — Очнись! Очнись же! − Она не очнётся, − говорит их безумный соперник и трясёт перед носом у Мако каким-то пузырьком с приторным запахом, от которого самого Мако начинает мутить. — Не в ближайшие полчаса, и этого больше, чем достаточно. А тебе придётся смотреть, как девчонка умрёт на твоих глазах. − Что у тебя за проблемы?! — звереет Мако, тщетно пытаясь сорвать с себя кандалы, но его руки надёжно зажаты в холодных объятиях. − Кажется, ты ошибся, − надтреснутый смех незнакомца окончательно выводит Мако из себя. — Проблемы у вас. Они остаются одни. С гулко колотящимся сердцем Мако пытается рассчитать оставшееся время, пока не понимает, что тратит на это бесполезное занятие драгоценные секунды. Он прикован слишком далеко от Корры и никак не может дотянуться и расшевелить её, и все его выкрики не достигают цели. Как легко, оказывается, обезвредить мага огня. Ещё совсем недавно — будто только что — Мако пообещал сделать всё, чтобы Корре не причинили вреда, а сейчас он не может сделать ничего. Неужели он ничего не предпримет для того, чтобы спасти своего Аватара? Что может сделать маг огня против металла? Мако выгибает кисти рук и зажигает на кончиках пальцев огоньки, с каждым мгновением крепнущее и становящиеся горячее, горячее, горячее, пока железо на его запястьях не делается подвижным. Мако плавит металл на собственных руках, и он уверен, что хуже боли не существует. Его кожа исходит лопающимися волдырями, которые тут же превращаются в кровавое месиво, и побеждённый металл сплавляется с его телом. Мако кажется, что железо заменило собой его кости, потекло по сосудам вместо крови, забрало его искалеченные руки себе. В воздухе пахнет обожжённой плотью, и от резкой вони кружится голова. Даже странно, что Корру не пробудили его нечеловеческие вопли, и странно, что злодей не вернулся, услышав их отголоски. Наверное, он решил, что Мако оплакивает потерю, но потери пока не случилось, и чтобы предотвратить её, Мако продолжает уничтожать свою единственную преграду, даже если всё, что ему хочется, − это прекратить самостоятельную пытку. Горло саднит от крика, на который Мако и сам не знал, что способен; но конечно, эта боль ни в какое сравнение не идёт с агонией медленной пытки. Вся его кожа от ладоней до локтей стремительно облезает обугленными клочьями, открытые раны дымятся и закупоривается лениво текущим раскалённым ручьём, серебристым, густым. Он ведь дал слово сделать всё, что угодно? Мако заваливается на бок, моргает сквозь черноту в глазах и ползёт вперёд, извиваясь изо всех сил, потому что он больше не может опереться на руки — сейчас для них невыносимо даже крохотное лишнее движение, даже легчайшее прикосновение воздуха, даже само их существование как часть его тела. Он наваливается на Корру всем своим весом, и они медленно сползают по стене, а над их головами свистит потерявшая добычу гильотина. Когда Мако снова разлепляет глаза, Корра уже хлопочет вокруг него, делая какие-то пассы руками, направляя струи воды к его ранам; она делает это с такой удивительно мягкой заботой, что почти не похожа на саму себя. Мако хочет улыбнуться, но губы не слушаются, ничего не слушается, однако боль уже притупилась: магия Корры начала действовать. − Я не могу очистить ожоги, − в сердцах шепчет Корра. Она не спрашивает, что произошло: либо догадавшись, увидев уже бесполезный маятник, либо просто поняв, что без особенной причины Мако бы не сделал то, что сделал. Мако косит взгляд и мгновенно об этом жалеет. Вид его рук вызывает тошноту: опухшие, коричнево-красные из-за спёкшихся остатков кожи, с поблёскивающими вкраплениями уже остывшего металла, ставшего с ним единым целым. Он спешно отворачивается и глубоко дышим носом. − Ты же с недавних пор маг металла. Просто вырви его оттуда, − просит он, стуча зубами от нарастающего озноба. − Прости, − говорит Корра, и Мако успевает удивиться — за что она извиняется? — пока не чувствует, как крошечные железные капли прорывают себе путь наружу вместе с отвратительными ошмётками и каплями подсохшей крови, и эта процедура, надо признаться, чертовски болезненна. Но, конечно, гораздо менее болезненна, чем то, что ей предшествовало. − Я не знала, что огонь можно сделать таким горячим, что он сумеет расплавить металл, − выдыхает Корра, и Мако благодарен ей за то, что она не рассыпается в жалости к нему. − Я тоже. Мне пришлось срочно освоить этот навык, − он снова пытается улыбнуться, и получается лучше, но всё ещё похоже на оскаленную гримасу. — А теперь стань, пожалуйста, снова магом воды. Этим рукам ещё предстоит грандиозное применение. − Я плохой целитель, − признаётся Корра и, сердясь на саму себя, закусывает губу. — Слишком зацикливалась на боях… нужно было внимательнее наблюдать за Катарой. − Корра, − устало прерывает её Мако. — Просто попробуй. И Корра пробует, и Мако чувствует, как немилосердное жжение стихает, как рассасываются свинцовые ядра боли, заключённые в его запястьях, как ещё недавно плавились наручники. − Спасибо, − его язык заплетается, и веки закрываются сами. — Так гораздо лучше. − Кажется, мы оба сегодня кое-чему научились. Мако замечает двойное дно в словах Корры, и то, что он не выдаёт желаемое за действительное, доказывает быстрый поцелуй, ощущаемый им сквозь нездоровый полусон. «Я был прав: нам не стоило разделяться», − пытается сказать он, но не успевает, окончательно соскальзывая в дремоту; и это, пожалуй, к лучшему, потому что спорить в такие моменты — очень плохая привычка.