Услышать твой голос

Канеки прильнул лбом к холодному стеклу автомобиля. За окном все еще шел сильный дождь. И несмотря на зажженные фонари, которые освещали мокрую дорогу, сквозь ливень невозможно было что-либо рассмотреть. - Не спи, Канеки, - монотонно заговорил водитель. - Мы почти приехали. Канеки послушно отстранился от окна и сел прямо. - Я не сплю, господин Йома, - немного устало ответил студент. - Хорошо, - негромко произнес Рэнджи. Канеки снова думал о Рэни. Когда он привел ее в кабинет Йошимуры, студент заметил, как сразу же добродушное лицо старика помрачнело. "Я уже не раз говорил тебе, что на одной лишь крови ты не можешь держаться постоянно. Ты должна заставить себя прожевать мясо. Мы, гули, в отличие от людей способны не питаться один-два месяца и существовать при этом нормально. Но не полгода, Мисаки. Твой голод будет усиливаться с прогрессирующей скоростью, он уже усиливается. Ты же чувствуешь это и сама", - серьезно проговорил управляющий. "Я говорил тебе, что если ты голодна, то задние двери Антейку для тебя открыты. Но раньше тебе хватало три литра на месяц, а сейчас пяти едва хватает на две недели. Ты же понимаешь, что добывать кровь для тебя, гораздо труднее, чем мясо. Заставь уже себя питаться нормально. Боль пройдет, как только ты начнешь есть мясо", - с суровым лицом говорил Йошимура, смотря на худую брюнетку невысокого роста. Но девушка как будто не слышала всего того, что говорил менеджер. Пустыми, бесчувственными синими глазами Рэни смотрела на Йошимуру в ожидании своей пищи. Ведь Рэни знала, что в Антейку ее всегда накормят и не понимала, почему сейчас, когда она вошла через служебный вход, ей не дают кровь с примешанным туда "сахаром". Управляющий, тяжело вздохнув, устало произнес: "Я позвоню Рэнджи, к утру будет тебе кровь". «Да что с ней не так?» - размышлял Канеки, смотря вперед на дорогу. Мисаки, девушка с длинными черными волосами и синими, как вечернее холодное небо, глазами, прочно засела в мыслях молодого парня. Молчащая и загадочная, казалось, она вообще не от мира сего. О чем она думает? Какие эмоции переживает? Почему она молчит? Странная… Она заинтересовалась Канеки, когда узнала, что он читает те же книги, что и она. С ней нельзя разговаривать, ведь так сказала Тоука, но сама Мисаки «говорила» с ним через салфетки. Она разозлилась, когда появился Цукияма, но сохраняла бесчувствие и хладнокровие. И лишь навязчивое движение сдирания кожи у ногтей больших пальцев выдавало ее внутреннее беспокойство. И в этот дождливый вечер она пришла в Антейку за едой, но, как сказал Йошимура, совсем не за мясом. Да, она – гуль, но это ведь не самое страшное? Гули же бывают хорошими, да? Хинами, Тоука, например. А Нишики? Он вообще любит свою девушку, человека... И Мисаки выглядит вполне безобидно. «Но я ведь не знаю, что любит она, и вообще я ничего о ней не знаю. Гули ведь бывают и очень жестокими», - думал Канеки и ладонью дотронулся до слегка запотевшего бокового стекла. После того, как автомобиль Рэнджи свернул с главной трассы в сторону обводного шоссе, окружающее пространство стало еще темнее и непрогляднее, ведь по этой дороге не было фонарей. Странная… Что с ней не так? Ее взгляд, жаждущий крови, не был похож на взгляд голодного гуля. Он был каким-то неестественно пустым и все равно завораживающим. Ее красивые глаза в тот момент, когда она смотрела на господина Йошимуру и ждала крови, были похожи на кукольные и неживые. Канеки не мог перестать думать о ней. Ведь чем-то, помимо синих глаз и длинных волос, она на уровне подсознания привлекала его. Может быть, все дело в запахе? Ведь Мисаки не пахла кровью и мясом, как пахнут другие гули, и не пахла едой, как пахнут люди. Запах гуля в Рэни перебивал сильный и приятный аромат цветочного шампуня, и Канеки не мог не покраснеть, когда представил себя, нюхающим волосы девушки в маске. Химия фетишизма. «Это все ее феромоны», - логически заключил внутренний голос, и Канеки решил, что нужно переключить свое внимание на что-то другое. - Мы приехали, - внезапно произнес господин Йома и тем самым вывел Канеки из состояния задумчивости. Машина остановилась у того самого обрыва самоубийц, где Канеки первый раз увидел разлагающуюся массу мертвых тел. Дождь сильно размыл и без того рыхлую почву, и потому спускаться пришлось прыжком вниз. Как только Ворон и одноглазый гуль спустились, студент рефлекторно зажал рот рукой. От одного лишь вида трупов к его горлу подступал ком тошноты. Большой фонарь, который Йома доверил Канеки, даже сквозь тьму и ливень хорошо освещал территорию. Капли непрекращающегося дождя стекали по отвратительным лицам двух мертвецов, что в неестественных для человека позах лежали на траве. - Вы у них собираетесь брать кровь? – с ужасом проговорил Кен, едва сдерживая приступ рвоты. Мерзкие и посиневшие, мертвецы смотрели на студента такими же пустыми глазами, какими порой смотрела Мисаки. «Странное сравнение», - пронеслось в голове у парня с повязкой и он отвел взгляд в сторону. - Приходится, - не сразу ответил мужчина и оторвал от мертвого тела руку. Звук чего-то хрустнувшего заставил Канеки инстинктивно зажмурился. – Она имеет свойство густеть, поэтому даже из недавнего трупа можно получить совсем немного крови. Размельчаем и разбавляем водой. Канеки не стал уточнять, что именно они размельчают и разбавляют водой. - Йошимура-сан отправил тебя со мной, чтобы просто стоял? Свети на тело, нужны только мягкие части, - спокойно, словно о погоде, говорил Рэнджи, когда отламывал от трупа руку. – Это я себе. - Д-да, - сглотнул Канеки и заставил себя повернуться лицом к мертвецам. «Ты же тоже теперь гуль. Ты уже ел человеческое мясо и несколько раз видел трупы. Не нервничай», - мысленно пытался себя успокоить студент. Взглянув на страшные и пугающие лица двух мертвых людей, Канеки от страха и отвращения до крови закусил нижнюю губу. Такова теперь его жизнь гуля. Пока Йома ножом вырезал из тела мертвеца мягкую ляжку, Канеки, едва справляясь с желанием блевать, спросил: - Господин Йома, - начал он и так сильно сжал рукоятку фонаря, что та тихо скрипнула. – А вы не знаете, почему мисс Мисаки не ест обычное мясо? – устало спросил он и слегка поежился от осеннего холода. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Но за те несколько минут, что он и Рэнджи провели под открытым небом, без зонта Канеки успел изрядно замерзнуть и промокнуть. Йома бросил отрезанный кусок в черный пакет и посмотрел на одноглазого гуля. - Не думаю, что я тот, кто сможет это рассказать, - серьезно произнес он. – Да и вряд ли вообще кто-то сможет, - мужчина взглянул на валяющийся без руки и части ноги труп. – Кроме, разве что, самой Рэни. Канеки хотел еще что-то спросить, но мужчина, оторвав от тела вторую руку, заговорил сам: - Я думаю, что пока этого хватит. Поехали обратно, - сказал он и бросил человечину в пакет. *** - Сдохни уже, мразь, - бесстрастно произнес молодой и высокий мужчина в сером плаще. С презрением он смотрел на тощую старшеклассницу с промокшими, прилипающими к лицу светлыми волосами. Ее черно-красные глаза были полны слез и отчаяния. Она судорожно прижималась к стене и дрожала. Тупик. Спасите. Они загнали ее в ловушку, она не сможет убежать. Почему, почему это происходит именно с ней? Она же просто хочет жить. - Пожалуйста, - из ее горла вырвался тихий севший голос. – Умоляю вас, - по ее щекам стекали черные слезы, смешанные с тушью и каплями дождя, что шел сегодня весь вечер. – Я ведь ни кого за свою жизнь не убила, - ее колени дрожали. - Пожалуйста! – она закричала, надорвав голос. – Я умоляю вас! Не убивайте меня! Другой мужчина, что был одет в точно такой же серый плащ, но ростом был немного ниже, а лицом значительно старше, сделал шаг вперед. - Кричи, моли о пощаде, - он улыбался, словно сумасшедший, и явно наслаждался происходящим. – Как же я люблю это лицо, когда вы, гули, от отчаяния пытаетесь походить на людей. Один глаз его был внушительно больше другого, и это придавало ему еще более безумный вид. - Дождь притупляет ваше обоняние, поэтому ты, - он сделал небольшую паузу и мерзко ухмыльнулся. – Животное, не заметила двух приближающихся голубей. - Я думаю, хватит, - прервал его второй, молодой и высокий мужчина и появившимся из его чемодана прототипом кагуне снес девушке голову. Она не успела даже вскрикнуть от боли. Все произошло так мгновенно, что школьница едва ли успела почувствовать предсмертную боль. Ее безголовое тело грузно упало на асфальт, а голова отлетела в сторону и омерзительно покатилась по грязным лужам. Дождь, который шел сегодня практически всю ночь, медленно смывал алую кровь с асфальтированной поверхности дороги. И едва ли случайный прохожий завтра заметит, что здесь умерла старшеклассница-гуль, которая еще не успела причинить кому-либо существенного вреда. - Хорошая работа, Амон, - усмехнулся невысокий мужчина с непропорционально большим правым глазом. – Но можно было еще чуточку позлорадствовать. Для драмы, - он прыснул. - Не предпочитаю развлекаться на работе, - брюнет захлопнул свой чемодан и прототип оружия гулей исчез. – И скажите, как вы узнали, что она была гулем? Она же оказалась очень слабым экземпляром. Здесь до одной S как ползком до Китая. Разве вас такие интересуют? – поинтересовался Амон у коллеги. Шел мерзкий ледяной дождь, но для следователей CCG не существовало плохой, нерабочей погоды. - Ее парень позвонил в наш отдел и сказал, что его новая девушка ведет себя странно и практически ничего не ест, но после еды всегда отлучается в дамскую комнату, - Мадо усмехнулся. – Я бы никогда сам не пошел проверять такое заявление, но, увы, - он взглянул на ночное токийское небо, и капли стали попадать ему на глаза, от чего следователь на мгновение зажмурился. – Руководство настояло, - и он снова гадко ухмыльнулся. - Я думаю, это все потому, что здесь, в двадцатом районе, в последнее время неспокойно, - с полной серьезностью ответил Амон. Следователь Мадо усмехнулся. - В принципе да, ведь двадцатый район – место Гурмана, Ангела и Обжоры, но последние два уже давно не объявлялись. Особенно Ангел, месяцев шесть уже или даже больше, - он с наигранно расстроенным лицом взглянул на напарника. – Но я буду надеяться, что они оба вернутся, - и Мадо противно улыбнулся. - Кажется дождь, - Амон в последний раз взглянул на мертвое тело старшеклассницы без головы. – Закончился.