Ворон цвета синей стали

Бетонная балка качалась под порывом ветра, вот-вот готовая сорваться, и Том гадал: упадет ли она прямо вниз, в кусты, и же ветром её отнесет немного в сторону, на толпу идущих по своим делам людей. Тут же от старого здания отлетали крошки бетона, мелкие кусочки, но в целом на общем фоне оно выглядело не более опасным, чем ряды потрескавшихся небоскребов, уходящих по линии далеко, насколько хватало глаз. Новые люди рождались, надеясь на будущее, а город не молодел. Разбитый войной, он старел, как искалеченный ветеран войны, не способный к восстановлению, поддерживающий в работоспособности какие-то отдельные части своего организма, где копошились молодые и старые его жители. Несмотря на едва достигнутое совершеннолетие, Томас и сам ощущал себя скорее старым, чем молодым. Город старил всех. Сегодня он видел его в огне. Том убегал от пожара, огонь скользил вдоль стен, целенаправленно преследуя, пытаясь настигнуть, обжигая языками пламени, реальными, как бетонная балка. А потом он увидел мост и водную преграду, и рассчитал где она могла прохудиться, чтобы пролезть и спастись. И все получилось. Он вскочил в ледяном поту, лихорадочно осматривая на миг незнакомое место и свои руки, а человек рядом постучал по клавишам монитора, снял в него датчики и произнес: "Эрудиция". Не то, что бы Том этого не ожидал, не хотел или ненавидел. Ощущение страха в тестовом видении или же в реальности всегда рождало в нем чувство неполноценности и какого-то стыда. Бояться было нормально, однако даже логически Томас понимал, что в заброшенном, полном опасности городе страх этой самой опасности есть что-то совершенно лишнее, и в душе он надеялся на небольшой процент бесстрашия. О высоком проценте он и не мечтал. Тем более, что примеры для сравнения наглядно демонстрировали, насколько контрастировал Том на их фоне. Взять хотя бы того странного урожденного - Криса. Сначала сделает, потом думает. Полное отсутствие желания что-то просчитывать, он наверняка прыгнул бы и в пропасть, решив, что о спасении разберется по ходу дела. Томас встал с травы, отряхнувшись, направился чуть подальше на уединенную лужайку к ближайшим развалюхам. Да, этот Крис определенно не интеллектуального типа. Хотя, реакция и скорость вполне адекватны, что говорит хотя бы о некоторых способностях к аналитики. И его любознательность, как признак некоторого интеллекта, наверное заставивший общаться с представителями других фракций... А может, он изучает повадки противников. В последние недели бесстрашный вообще как специально появлялся из-за домов сразу когда Том заканчивал занятия и выходил подышать свежим воздухом. Говорил, что у его тоже свои занятия, и все более подробно расспрашивал Тома о его жизни во фракции и планах на будущее. Том знал, что в этот раз Хемсворт точно выберется из какого-нибудь дома и направится к нему. Ведь сегодняшний день был особенным, это был день тестирования на принадлежность фракциям, ключевой для Тома, а при любопытстве бесстрашного к его жизни логичнее всего было ожидать встречи сегодня. Эрудит приближался ко все более уединенной местности, где полуразвалившиеся рельсы выходящего метро разрывались кусками и терялись в кирпичном хламе. На этот раз шаги послышались из-за кустов, и, расшвыривая ветки, на поляне появился высокий молодой человек крепкого телосложения. Его стянутые в хвост светлые волосы покрывала бетонная пыль; традиционно темного цвета Бесстрашия, жилет и майка открывали не по годам тренированные мышцы, местами уже забитые татуировкой. Том все любил во внешности бесстрашных. Татуировки, небрежность в одежде, их синяки и ссадины. Разбитые губы и замотанные бинтами кулаки. Всегда аккуратный, отдающий предпочтение традиционно строгой синего оттенка одежде эрудитов, Том не раз мысленно примерял на себя боевые отметины и формы защитников города, наращивал в воображении мускулатуру и пускался прыгать по перекладинам высоток вместе с безумцами. Только безумцы были дикими, как собаки, нуждались в контроле, поэтому Томас им никогда не доверял. Крис приветственно приподнял руку. "Опасный человек." - снова мелькнуло у Тома в голове. - Как прошло? - спросил бесстрашный, подойдя к эрудиту на расстояние пяти шагов. Солнце скрывалось за тучами и затемняло его холодного цвета глаза. - Вполне ожидаемый результат. Обычно в присутствии Хемсворта эрудит чувствовал некоторую неловкость, словно неполноценный избалованный городской перед видавшим виды деревенским. Или же диковинный экспонат, не по обстановке аккуратно одетый и не к месту причесанный. А порой - словно вкусная кость, на которую смотрит голодная собака. Но сегодня день был особенный. Сегодня была поставлена окончательная точка во всех предположениях Томаса о своей принадлежности. И сегодняшний день стал тем небольшим промежутком времени, за который он должен решить, какую фракцию он все же выберет завтра... Голова после теста периодически отзывалась болью, Том не глядя опустился на траву. - Ты недоволен результатом? - Нормально, - буркнул Том. Бесстрашный наблюдал, щурясь и наклоняя голову чуть в бок, забавляясь изучением диковиной зверушки. - А мне казалось ты хочешь в бесстрашие. ...И как этот идиот догадался?... - Впрочем, это конечно не для тебя, щуплый, - Крис достал охотничий ножик, сорвал ветку и принялся заострять конец для каких-то целей. Иногда кольями они укрепляли деревянные перекладины между провалами домов. - Знаешь,- ответил Том. - Живя в твоих условиях с рождения, чисто автоматически можно приобрести безразличное отношение к смерти. И научиться терпеть боль. - Ты неправ, умник, даже пришедшие к нам не остаются надолго, если тест не показывает хотя бы небольшую склонность к бесстрашию. Я думаю в твоем случае этого не было, ты даже вечером трусливо торопишься домой до захода солнца. Том сжал скулы и с вызовом поглядел на собеседника: - Хамоватость ваша мне точно не дается, а вот насчет храбрости ты ошибаешься. - Ты же высоты боишься. - Не боюсь. - А огня? Том поежился. - Нет. Бесстрашный всегда смотрел пристально, с прищуром, своим фирменным наглым взглядом, каким обладали все урожденные своей фракции. Но Тому было все равно. Он обнял колени и уставился на близлежащие дома. - У нас есть свой тест на храбрость, - внезапно предложил Крис. - Но проходить его надо до конца. - И что мне это даст? Крис сунул отточенную ветку в один из карманов на поясе: - Это даст тебе понимание как силен твой страх, или же как сильна твоя смелость. И тогда ты поймешь, что выбрать завтра. Они двигались через кусты в непроглядную глушь к торчащим вышкам зданий. Том давно помял свой приглаженный пиджак, слегка вьющиеся зачесанные назад волосы прядями спускались на лоб. Предложение бесстрашного оказалось самым заманчивым на сегодня: зайдя в эмоциональный тупик по поводу завтрашнего решения, Тому необходимо было собрать больше сведений о самом себе. И доказать себе же и этому дикарю некоторые вещи. Однако чем больше они приближались к постройке, тем сильнее на Тома нападал страх: и к предстоящему испытанию, и к своему проводнику. Опасный человек, думал Том. Но он снова возвращался к симуляции горящего города, своему ощущению ничтожности перед нарастающей паникой и снова убеждал себя, что сегодня последний день, когда можно что-то изменить. Его спутник шел впереди и рассекал ветки, широкой спиной закрывая солнечный луч из-за облаков. Скоро будет закат, с еще большим страхом вспомнилось Тому. И снова волна упрямства давила в нем опасения. Вскоре бьющие по лицу ветки закончились и пустой дом предстал во всей своей красе. Эрудит не успел оценить его габариты, потому что его проводник не затормозил на пороге, а сразу же направился к груде кирпичей, запрыгивая уровень за уровнем, иногда поглядывая, не потерялся ли ведомый. Том с большой осторожностью вымерял шаг, ловкости от умников ожидать было сложно: фракция никогда не делала упор на физические тренировки. Том спотыкался, хватался руками за стены, но карабкался наверх. На третьем этаже груда мусора уступила балкам, Крис достал из-за пазухи заточенную ветку и воткнул в провал между деревянным мостиком и дырой в плите, слегка укрепив опасный переход. В три шага преодолев препятствие, Крис развернулся, ожидая увидеть плетущегося эрудита, однако Том еще был на другом конце палки, неуверенным шагом пересекая опасность. Крис наблюдал и ухмылялся. Встретившись, они снова стали карабкаться наверх по сломанным доскам, бетонным перекрытиям. Тренированные грубые ладони Хемсворта не скользили по стенам, ловко цепляясь, сильные руки помогали преодолевать тяжесть собственного тела, координация движений точно ставила тело в необходимое положение. Том же карабкался, сжимая зубы, нежные пальцы с непривычки сбились в кровь, подступала усталость. Весом он был легче, но руками вдвое тоньше, что в итоге давало примерно одинаковую нагрузку при разной выносливости. Томас сбился считать этажи. Он не смотрел вниз, в зияющие провалы здания, чтобы с ужасом не обнаружить как его просторная поляна для прогулок на расстоянии превратилась в игрушечную песочницу. Вверху тяжелые ботинки проводника перестали мелькать и остановились. Потратив еще минут десять, чтобы поравняться со своим гидом, Том вскарабкался на железную конструкцию, ведущую к двери в жилые помещения. Хемсворт смотрел на его запыленное лицо, растрепанную прическу и ухмылка не сползала с его лица. - За мной, - произнес он и нырнул в темное помещение. Том с огромным облегчением пустился следом, полагая найти выход в жилые корпусы, однако, завернув после двери за угол, эрудит почти что был сбит потоком ветра, бушующем в пустом пространстве на высоте. Все, что осталось от жилых корпусов - только скелет бетонных плит, создающих внизу каркасные мостики. Стен не виднелось практически нигде, только через добрую сотню метров здание снова восстанавливало свой вид. Между особо широкими проемами были очень хилого вида деревянные мостики, как бы в насмешку перекинутые на другой конец. Крис стоял перед всем этим в полный рост. - Ну что, наш легкий тест, для таких как ты. И он сделал прыжок на первую плиту, которая служила началом безумного пути. Эрудита колотило. Холод наверху и предстоящее зрелище были настолько непривычными, словно вырывались из его собственных фантазий, когда он, бесстрашный, прыгал по небоскребам со своими друзьями. Только сейчас Том был растрепанный, жалкий, в надорванной одежде, с тяжелым дыханием и безумно испуганным детским взглядом. И без друзей. А Хемсворт играючи преодолевал путь, прыгая на шаткие деревяшки, которые угрожающе скрипели и трещали, обещая безвременную кончину. Ветер не сбивал его траекторию, тщетно пытаясь сдвинуть массивное тело в сторону от намеченной цели. Том зажал кулаки и прыгнул. Высота не являлась его главным страхом, только сама степень такой высоты могла вогнать в страх кого угодно. Они находились приблизительно на уровне в двенадцать этажей, на горизонте виднелась защитная стена города Чикаго, а чуть вдалеке игрушечным домиком проглядывал родной для Тома Центр обучения. Том полжизни бы отдал, чтобы оказаться сейчас там, в теплом помещении, в четырех крепких стенах с надежным полированным полом. Он прыгал, рассчитывая дыхание, на глаз замеряя ветер, чтобы тот не сдул его легкое тело и вскоре обнаружил, что преодолел больше середины пути. Радость от совершенного нарастала, если это был весь тест, то на адреналине Том смог бы пройти этот путь вдвое легче, чем начинал. Он прыгал все быстрее, перебегал доски, не замечая как Крис, наблюдавший за ним, снова пошел по балкам ему навстречу. Том не понимал зачем, как вдруг доска под ним треснула и ушла из-под ног, вовлекая его в ветряную бездну. И тут же крепкая рука схватила нежную ладонь и одним легким движением подтянула к себе; Том практически по инерции движения оказался в руках проводника. Холод окружающей обстановки разбавился телесным теплом, на мгновенье руки бесстрашного сильнее сжали тело эрудита, будто пробуя - не сломается ли. - Валялся бы на дне сейчас, умник. Пошли. Он развернулся и довел Тома за собой остаток пути. Оказавшись на твердом бетоне, Том испытал необыкновенное наслаждение жизнью. Уголки рта поползли вверх: - Ну что, прошел я ваш легкий тест? - А, это? - обернулся Крис. - Это для затравки. Он взял внушительный булыжник сбоку от себя и швырнул в палки. Цепочкой и с треском середина пути разлетелась, разрывая дорогу. Томас сглотнул. А потом прошел несколько шагов за бесстрашным и очутился на краю бездонной пропасти. Черные стены уходили вниз, ветки загораживали дно, не давая понять, что находилось внизу. - Куда карабкаемся? - оглядывался эрудит. - Никуда. Прыгай. Высота казалась чуть меньше, ветер был изолирован, однако здравомыслящему и в голову не пришла бы подобная идея. - Ч-ч-его? - попятился Том и безумными глазами уставился на спокойного Криса. - Ты зачем мост сломал, идиот?! Крис смотрел прежним холодным взглядом: - Послушай меня, дохляк, бесстрашие - это не расчет возможных событий на выживание. Это действие без расчета, что ты выживешь. Можешь сидеть тут и орать от страха, пока тебя не услышат твои мозгляки, но тогда знай - ты не прошел. Том часто дышал и смотрел вниз. Конечно, там должно что-то быть. Бесстрашные никогда не убивали для развлечения других представителей фракций. Том сглотнул. Но ведь те, кто переходили к ним из других и не выдерживали тест - не возвращались вообще. Где теперь они? - Я - действующий член фракции, меня будут искать обязательно! Крис молча усмехнулся. - Завтра отбор! - продолжал Том. - Это грубое нарушение... - ...ваших же правил общения с представителями других фракций, - перебил Хемсворт - ты сам нарушил свои правила, имей хоть каплю смелости взять на себя хотя бы это. Том все смотрел вниз, подходя к краю и отходя от него. Он кидал взгляд на своего злобного проводника, как бы угадывая по его лицу: что же должно ожидать его там, на дне. При бесстрашном не было длинной веревки, чтобы спуститься. Кругом не было ни намека на выступы и провалы, чтобы можно было зацепиться руками. Значит, он тоже прыгнет. Значит, там что-то есть. - Ладно, ублюдок, - прошептал эрудит, подходя к краю. На мгновенье ему вдруг показалось в сущности не важным, выживет он или нет. Это было бы вполне красивым завершением совершенно бессмысленной битвы человека за существование, которая, в конечном итоге, уже была проиграна. - Я - не боюсь. Том раскинул руки и ступил во тьму. Сильнейшие потоки воздуха подхватили его, на миг превращая мир в невесомость, без земли и твердой почвы. А затем Том ощутил под собой пружину, и с бешеной силой стал тормозить. Тело вжалось в сетку и сетка стала подбрасывать его над собой, с каждым разом все меньше и меньше. От шока умник задергался, пытаясь выбраться из пут, перевалился через край и упал на землю. Он лежал в тесном бетонном помещении, вероятно, на высоте нескольких этажей. И был жив. Осознание последнего приходило на ум постепенно. Вскоре Тома отрезвил шум пружинившей сетки и Хемсворт тоже оказался рядом с ним, только на ногах. - Я прошел... ха, я прошел, - Том поднял голову. - Так ведь? Бесстрашный стоял над ним, наблюдая как умник поднимается с колен и вопросительно смотрит на него большими глазами. Кудряшки выбились из прически, майка в районе ключиц была разорвана. - Еще одно, последнее. Том ожидал. - Снимай пиджак Том ничего не понял, однако стянул с себя синюю ткань и бросил на пол. В помещении было довольно тепло. - И это все, избавься от одежды. Это другой вид страха, решил Том. Но после падения с высоты ничто не казалось ему особо серьезным. Бесстрашный сел на каменный выступ, облокотившись о стену. Том стянул ремень и обувь. - Как я уже говорил, суть теста - идти до конца. А испытания бывают разные. Крис плавно водил правой рукой сбоку пояса, вероятно что-то отыскивая. - Иди ближе и снимай штаны. Практически с нулевым выражением лица Томас подошел к бесстрашному, расстегнул ширинку и отпустил край штанов из рук. Выражение лица Криса было ему не понятным. Он мог прочесть на нем ожидание, изучение, но было в нем что-то еще, чего Томас знать не мог. Как и большинство людей фракций, Том воспитывался классическим методом воспитания. Привычки довоенного мира канули в лету, оставляя место единственному прямолинейному жизненный пути гражданина Нового Чикаго. Воспитание во фракции, тестирование, выбор фракции, экзамены на функционал, выбор жены для мужчин и мужа для женщин внутри фракции, рождение следующего поколения. Фракция Дружелюбия воспитывала в людях любовь. Не ведавшие любви бесстрашные оставались на этот счет в тени, приобретая свои навыки и знания, свои мнения. Один из них прямо сейчас изучал его тело таким образом и взглядом, каким не смотрел на него еще ни один человек. Пожалуй, однажды так на него смотрела девушка из Бесстрашия, когда он поскользнулся и, роняя свою макулатуру, полетел вниз холма и придавил её своим телом. Бесстрашная посмотрела хищным взглядом и слегка улыбнулась. Томас залился краской и поспешил принять вертикальное положение. Это было то самое запретное желание, которое он не выносил за пределы своей комнаты. Хемсворт взял оставшуюся майку у основания и одним движением разорвал ее. - Что ты делаешь? - спросил Том, все еще не понимая, что в такой ситуации мужчине может понадобиться от другого мужчины. В акустике помещения его голос, даже приглушенный шепот - звучал четко и ясно. Бледное тело, в пыли и легких синяках, светилось гладкой кожей в наступающем сумраке. - Садись, - произнес Крис. - Нет. Не сюда, передо мной. - Н-но, но зачем это? - Том опустился на колени между ног своего проводника. Страх боролся с любопытством совершенно непонятной природы, в этих действиях рождалось что-то необычное. Не то, что бывало, когда Том мылся с ребятами в душе и тут же помогал им вытаскивать колючий цепень из пяток, боков и даже ягодиц. В том случае действия производились чисто механическим образом, в этот раз они приобретали некий таинственный, интимный смысл. - Ты хочешь идти до конца, не так ли? - Крис вскинул бровь и расстегнул ширинку своих джинсов. Том ошарашенно наблюдал за гениталиями другого парня, которые почему-то намекали на приведение в "боевую готовность". - Ты ведь иногда дрочишь, умник, не так ли? Не отнекивайся. Ну так сделай это мне, только не руками, а ртом. - Что? ртом?! Что за бред брать в рот то, чем люди испражняются... - Хочешь быть рациональным? Представь, что меня укусила гадюка и высоси яд! - зло хохотнул бесстрашный. Он закинул голову в беззвучном смехе и умилении. - Дьявол, кто бы знал, что в этом эрудиты окажутся самыми большими идиотами. Делай, не заставляй ждать! Том давно осознал, что происходит что-то неправильное. Но сложно определить, чем грозит идущий на тебя самосвал, когда ты никогда в своей жизни самосвалов не видел, как и машин в принципе. Если бы машина остановилась, Том непременно бы прикоснулся к ней, пытаясь понять, с чем имеет дело. Он коснулся члена парня, обхватил его рукой и почувствовал, как тот твердостью и цветом выражает нарастающую готовность. Бесстрашный наблюдал, водя нижней челюстью. Он завел руку Тому за голову, запустив пальцы в пока еще не уничтоженный зачес, и смелее направил на действие. Том неловко прижался тонкими губами, облизнул и едва поморщился, но продолжил это занятие. Бледные лопатки слегка сокращались, одна кисть сжимала колено сидящего, вторая опустилась на пол. Бесстрашный дышал все глубже, рука расслаблялась и сжималась на волосах партнера. - Быстрее... - выдохнул он, ускоряя ладонью. Парень ускорился, но вскоре выпустил Криса изо рта: - Я закончу рукой. - Я хочу в тебя, блондинчик, ты что, не понял? - прошипел Крис. - Сейчас мы завершим твой тест. Левой рукой он шустро сунул в штаны возбужденное достоинство, правой выхватил из ремня короткую веревку. Том, наконец, собрался бежать, однако легкой оплеухи было достаточно, чтобы повалить эрудита на землю. Прижав парня животом к холодному полу, бесстрашный закручивал узлы и петли. - Запомни, мальчик, в жизни бывают совершенно разные ситуации. Только бесстрашные поднимаются и идут дальше после каждой. - Тебя так же учили? - шипел сопротивляющийся Том, но вскоре жалобно вскинул брови. - Ох нет, я не хочу, не надо.... Злобный проводник приподнял его бедра, поставив на колени, навалился телом и вводил пальцами в место, которое Томас никогда бы не отвел для подобных манипуляций. Боль усиливалась и стихала, непонятная, тянущая, но вот бесстрашный обхватил руками его член и начал двигать, как бы отодвигая дискомфорт на второй план, выставляя вперед мучительное чувство механического возбуждения. - Что, никогда еще не трахался, красотка? Тогда ты по адресу, я могу хорошо тебя научить. Крис нахально шлепнул его по ягодице, наращивая внизу темп руки, заставляя беднягу выгибаться, тяжело дыша. Потом проводник снова достал измученный ожиданием орган, помещая его между ягодиц партнера, двигая вперед и назад, будто прикидывая, насколько он сможет поместить его внутри худых бедер. - Нет, не надо, пожалуйста... - поскуливал Том, тяжело дыша, по-кошачьи выгибая спину. Он забыл падение с высоты, забыл прыжки по балкам. Забыл прошлый свой страх. Сейчас он не хотел и боялся этого больше всего на свете. - Боль - часть обучения в том числе, - продолжал бесстрашный. - Моральная и физическая. Рукой он гладил головку парня, набирая капающей смазки. Затем притянул пленника за руки назад и смазав член, стал постепенно проникать, придерживая за руки и бедра, ногами надавливая на икры. Томас кричал и пытался поднять голову, прижатую к земле грубой ладонью, жадно дышал грязной пылью пола и закатывал глаза. Пальцы проникали в его волосы, растрепав их окончательно, рука внизу равномерно двигалась в совращающих манипуляциях. Постепенно крики боли стали уступать глубоким вздохам и сдержанным стонам. Том жмурился, боясь, что новое движение принесет боль более ощутимую, чем была только что, но каждое движение внезапно стало добавлять к механическому возбуждению еще и внутреннее. Крис двигался вначале в поиске нужной точки, а затем почти ожесточенно, в полузабытом от блаженства состоянии. Ткань его одежды терлась о голое тело эрудита, он трогал его руками, водил ладонями везде, ощущая нежную кожу, не страдавшую ни в драках, ни в падениях, не воняющую ни потом, ни грязью. - Ты еще придешь сюда, - хрипел он, на что Том отчаянно мотал головой - И будешь приходить сюда снова и снова. Ты похотливый... Крис кусал и целовал его за шею и плечи; тепло увеличивалось, движения внутри, движения рук, губ, беспомощность ситуации и полная отдача ей - все слилось в единое целое, накрыв неудержимой волной. Том отчаянно выгнулся под своим проводником, и тот позволил своему контролю ослабнуть, догоняя его следом. - Ты мой, - шептал над ухом бесстрашный, и Томас в отчаянии понимал, что дальнейшая линия жизни, такая прямая и правильная, надломилась и ушла куда-то по непонятному слепому пути; что настоящий выбор сделан уже сегодня, что он будет приходить сюда снова и снова. А далеко за стеной, рядом с зеленой лужайкой у старого здания сорвалась бетонная балка. Она с треском упала в кусты, задавив любопытную птицу.