Слава и кровь

Настало воскресенье, и Себастьян отчаянно сопротивлялся желанию вновь сбежать в город. Когда он наконец встал с кровати, уже закончилась утренняя служба и прием пищи. Комендант уже трижды заходила в комнату, но каждый раз Моран списывал все на лекарства, объясняя ей, что из-за таблеток чувствует себя нехорошо. Себастьян с головой ушел в учебу, убедив самого себя, что ему нужно остаться. Следующие несколько недель он будет хорошо себя вести, ходить на вечерние службы и быть паинькой. Почему-то он вспоминал состоявшуюся неделю назад ссору. Теперь, сидя в своей комнате, он жалел об этом. Солнце уже зашло за небосвод, а он удивлялся самому себе – с чего бы вдруг он стал беспокоиться о том, что его могут выгнать из колледжа и из семьи? Но в глубине души он уже знал ответ. Тянулись долгие, нудные недели. Себастьян стал нетерпеливым, и буквально каждая вещь стала выводить его из себя. Как всегда, во всем он винил свою сломанную руку. Те, кто хорошо знали Себастьяна, не сомневались в его словах – они знали, что Моран ненавидел быть бесполезным, а со сломанной рукой от него не было никакой пользы. Он не мог даже тренироваться. Себастьян отгородился от компании своих однокурсников, а по ночам почти не выходил из своей комнаты. На страницах его нового дневника появился новый рассказик про принца, который ненавидел свое королевство и пытался его улучшить. Слова со скрытым смыслом, записанные неожиданными рывками между проникнутыми раздражением строками о шумных, надоедливых созданиях. Части зашифрованной, написанной спорадическими рывками истории, скрытые среди раздраженной писанины о громких и шумных созданиях. А Моран все продолжал смотреть на паутинку трещины в окне. Наконец наступила очередная суббота, и Себастьян уговорил коменданта выпустить его в город.

-----

По будням Джиму было не так плохо, как обычно – в школьной столовой его бесплатно угощали завтраком. Борясь со своей гордостью, брюнет принимал эти подачки, хоть еда была, в лучшем случае, неаппетитной и ужасно выглядящей. По крайней мере, Джеймс не голодал. Справиться с домашними заданиями для Джима было легче легкого, и он никогда не тратил на это очень много времени. Все остальные часы он просиживал в лаборатории по программированию, возясь с кодом и все глубже погружаясь в мир, состоящий из бесконечных потоков данных. Программирование поглощало его до тех пор, пока он не возвращался в свою жалкую квартиренку, в которой были разве что краденые библиотечные книги и свитер, который уже давно не источал его запах. Жадный Джим уже похитил весь запах и впитал его в себя. Когда наконец настали выходные, Джеймс вышел на улицу, решив заработать себе на пропитание. Сегодня он побудет карманником – ничего сложного, надо всего лишь украсть пару фунтов стерлингов, чтобы пополнить свой скудный рацион. Джим был быстрым, как молния… пока какой-то увесистый мужчина с вьющейся бородой, больше напоминающей грязный веник, не схватил его за запястье. Хорошенько встряхнув брюнета, он ударил его в глаз и бросил на кучу мусора. Пострадавшее око закрылось и распухло. Джим даже не встал. Он продолжал лежать, смотря на пасмурное небо и думая, дадут ли ему в ближайшей забегаловке хотя бы кусочек льда.

-----

Себастьян появился почти сразу, как будто бы заранее зная, где сейчас Джеймс и что с ним происходит. На самом деле он уже оббежал пару районов в поисках брюнета, и ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не потерять дыхание. Заметив Джеймса, Моран подошел к нему, не переходя на бег и не разводя паники. Остановившись у мусорной кучи, он переменился в лице и протянул руку, чтобы помочь Джиму поднялся. - Это ведь не был итонец? - нахмуренно спросил Себастьян.

-----

Джим чуть не оттолкнул протянутую ему руку, но вдруг вспомнил, как эти пальцы гладили его волосы, и вовремя остановился. Он приподнялся, схватился своими цепкими пальцами за ладонь, и, опираясь на вес блондина, встал на ноги. Отпустив Себастьяна, Джеймс осторожно прикоснулся к распухшей коже вокруг глаза. Не пройдет и дня, как на месте удара появится огромный синяк, а бледная, почти белая кожа ирландца не даст скрыть удар. - Нет, - ответил Джим, пытаясь раскрыть плотно сцепленные веки. Не удалось. Склеры уже наверняка покраснели от крови, так что лучше будет держать глаз закрытым. Сегодня Джеймс надел дырявый джемпер, поблеклый за годы ношения до цвета испорченной овсянки. На верхней одежде красовались разводы от мусора, в который его бесцеремонно бросил чуть не расставшийся со своими деньгами мужик. Это беспокоило Джима даже больше, чем синяк на лице. Испустив протяжный мучительный вздох, ирландец снял отслужившую свое одежду и швырнул ее в мусорную кучу. На нем осталась лишь футболка, которую он тотчас заправил в штаны.

-----

Себастьянов взор вновь никак не мог оторваться от Джима, и он даже не пытался себя остановить, рассматривая ирландца с головы до ног. В голове Морана уже выстраивались смутные образы, но блондин еще не мог понять, что же с ним происходит. Джиму надо было оставить джемпер, но Себастьян уже не протестовал – он знал, что никто его не послушает. Сегодня, по крайней мере, теплее, чем в прошлый раз. Моран опустил челюсть и вытянул руку, остановившись лишь в сантиметре-двух от подбородка Джима. Рука замерла во властном жесте, как будто бы запрещая Джеймсу двигаться. Блондин присмотрелся к чернеющей коже вокруг глаза. По своему опыту Себастьян знал, что ближайшие несколько недель Джим будет похож на панду – вокруг глаза образуется уродливый синяк, а даже малейшая попытка открыть веки будет сопровождаться ужасной болью. От этих мыслей в его груди что-то сжалось. Блондин опустил руку и показал пальцем на тротуар. - Пошли, найдем тебе льда.

-----

Себастьян хорошо вжился в им же придуманную роль преследователя. Джим смотрел на приближающуюся к нему руку, как на ядовитого паука, готовящегося к прыжку, и нерешительно развернул голову так, чтобы Моран смог разглядеть синяк. С такого ракурса блондина он не увидит – разве что придется как-то открыть пострадавший от синяка глаз. Джиму оставалось лишь скорчить скучающую мину и ссутулиться. Когда осмотр закончился, Джеймс вновь развернулся лицом к блондину и попробовал спуститься с мусорной кучи. Почти выбравшись из помоев, он поскользнулся и влетел Себастьяну в грудь. Джим просто стоял так, уткнувшись в торс Морана, закрыв второй глаз и вдыхая знакомый запах, но уже спустя пару секунд он отпихнул от себя блондина и пошел в сторону улицы, не произнося ни единого слова. Он не растворился в толпе, позволив Себастьяну пойти вместе с ним. В своем нынешнем прикиде Джим больше всего походил на бомжа, но вот Моран… он выглядел прекрасно. Даже загипсованное запястье не испортило его красоты, и его везде будут ждать с распростертыми объятиями. А Джеймса выбросят на улицу, как последнюю шавку.

-----

Когда Джим врезался в него, Себастьян сжал губы, а его сломанная рука повисла в воздухе, как будто бы готовясь поймать брюнета. Но ничего делать не понадобилось. Заживающее запястье остановилось над лопатками Джеймса, а Себастьян вновь задержал свой взгляд на ирландце. Его грудь как будто бы обвила веревка, и Себу ничего не оставалось, кроме как стоять и глубоко дышать, поддерживая своим сильным, крепким телом держащегося за него брюнета. Джим оказался прав – стоило Себастьяну зайти в ближайшее кафе и попросить льда, ему сразу выдали небольшой пакетик, до краев наполненный замороженной водой. Парень развернулся и отдал его Джеймсу, как будто бы нянчась за ним. Но ни в его словах, ни в его движениях не было зла. Себастьян задал простой, обыденный вопрос, и на этот раз Джим его услышал. - Ты голоден? Я вот ничего не ел. Его слова были правдой лишь наполовину – он мог пойти позавтракать еще в колледже, но вместо этого решил пораньше отправиться в Вестминстер.

-----

Джим держался на шаг позади от Себастьяна, не желая вновь утыкаться взглядом в землю. Я и так знаю, как выглядят мои кроссовки. Спасибо большое. Он забрал у Морана пакет со льдом и прислонил его к глазу, зашипев от боли. Выжигать взглядом сердца в ближайшее время придется лишь одним глазом. При упоминании пищи Джеймс поднял голову и уставился на Морана. Его взгляд на секунду смягчился. Лишь на мгновение, не более того. - Можно и поесть, - Джим равнодушно передернул плечами, как будто это не имело никакого значения. Еда была далеко не лучшим способом отвлечь его от боли в лице.

-----

Себастьян удивился, насколько быстро ирландец согласился перекусить с ним. Думая о том, не придется ли опять отстирывать кофе от штанов, он взглянул в меню и заказал себе гамбургер с чашкой чая. Обычно он не очень любил фаст-фуд и не налетал на него – но, в конце концов, бургеры ведь не должны быть очень большими? Официантам придется быть вежливыми с нахмуренным Джимом. Себастьян встал прямо за их спинами и, подобно тени, наблюдал за их действиями.

-----

Джим несколько секунд изучал меню. В этот раз он решил не мучать официанта – в конце концов, они дали ему лед, чтобы приложить к лицу. Технически они дали лед Себастьяну, но какая разница? Он заказал куриные пальчики и шоколадный молочный коктейль. Хорошо, что не пришлось долго ждать заказа – особенно с учетом того, что местную стряпню здоровой не назовешь. Но обмен веществ у Джима и так работал на честном слове, так что особо выбирать не приходилось. Джеймс оставил поднос на стойке. Его понесет Себастьян. Брюнет вновь направился к столу рядом со стеной. Усевшись, Джим потянулся за стоящей на подносе коробкой с мясом. Моран даже не успел донести поднос, но какая разница? Ловкие пальцы выхватили из коробки кусок мяса, разорвали его надвое и отправили в рот.

-----

Даже со сломанным запястьем нести поднос оказалось довольно легко. Для этого нужна лишь одна рука, но Себастьян все равно положил второй край подноса на часть гипса. И вновь они сидят и едят. Себ приготовил свой чай, кинув пакетик в чашку. На этот раз он не улыбается, не лыбится и не смеется. Его брови нахмурены, а губы сжаты. Нельзя сказать, что он погрузился в раздумья… хотя его поведение как раз на это и указывало. Моран взял несколько пережаренных кусков мяса, сбросил прилипшие к ним кусочки соли и отправил в рот. Они оказались тонкими и маловатыми, но все же вкусными. Даже разжевывая кусочки куриного мяса, Себ не сводил взгляда с Джима и с его синяка под глазом. Лед поможет снять боль, но вот припухлость пройдет очень нескоро.

-----

Заказывать молочный коктейль было ужасной идеей. Мало того, что на улице было чертовски холодно, так Джим еще и промерз до костей. Но ему было плевать – он хотел чего-нибудь сладкого, даже если потом придется бороться с переохлаждением. Он медленно потягивал коктейль из трубочки, прижимая пакет со льдом к глазу. Больше всего Джим сейчас напоминал какого-то неудачливого пирата. Они оба смотрели друг на друга. Интересно было посмотреть на другую, более серьезную половинку Себастьяна. Взглянуть на головоломку с другой стороны. Не настолько яркой, но составленной из тех же частей. - Тебя что-то беспокоит. Что именно? - прямо спросил Джим. Не столько от беспокойства за Морана, сколько от любопытства.

-----

Моран не ожидал вопроса, хотя он мог бы это предугадать. Долгая напряженная тишина, сменяющаяся внезапным вопросом – это было в стиле Джима. Себ отвлекся от того, что терзало его мысли, проглотил кусок мяса и задал ответный вопрос. - Ты прикладываешь к глазу пакет со льдом, но говоришь, что что-то не так со мной? Прозвучало немного недоверчиво. Себастьян отхлебнул чая из чашки. На вкус горячий напиток был довольно посредственным, и блондин кинул в чашку еще кубик сахара.

-----

Джим нахмурился. Ему не нравилось, когда кто-то говорил совершенно очевидные вещи, да еще и таким тоном, будто его держали за идиота. Он поправил пакет, чтобы тот закрывал весь глаз. - Это мои проблемы. Так что беспокоит тебя? Вместо коктейля брюнет взял несколько кусочков курицы. Странно было смешивать соленое жареное мясо и приторно-сладкий молочный коктейль, но вкус такой смеси показался ему довольно интересным.

-----

Себ почти что засмеялся от такого ответа. Он смог взять себя под контроль, и его смех не выдало ничто, кроме едва заметного выдоха на краях губ. Настоящей проблемой было то, что кто-то познакомил лицо Джима со своим кулаком, и уже совсем скоро Джим станет похож на перезревшую сливу. Вот что волновало Себа. Но помимо этого, в его голове прочно осела еще одна мысль, и он не очень хотел о ней говорить. Моран помешал ложкой сахар в чашке. - Скоро каникулы.

-----

Рука Джима зависла на полпути между подносом и его ртом, а выражение его лица говорило само за себя. Что за… что? ЧТО? Как это связано со всем остальным? Себастьян что, нарывается на приятную мирную беседу? Как… неудачно. - Ладно… - пробормотал Джим, как будто это имело для него какое-то значение. В отличие от Морана, он не ходил в какой-то мажорский колледж, где тебя каждый месяц отпускают домой, чтобы за тобой поухаживали мамочка с папочкой. Он каждый вечер шел в свой дом. Ужасный, депрессивный дом. Это все, что у него было.

-----

Спокойной эту беседу уже никак не назвать. Они оба ответили лишь наполовину. Себастьян не собирался рассказывать обо всем подробно, но и Джим не хотел рассказывать, что случилось. Значит, придется Себу уточнять, что он имел в виду под каникулами. - Скоро заканчивается семестр, и мне придется ехать домой. А я не люблю просто сидеть и ничего не делать, - Моран неловко пошевелил сломанной рукой. – Единственное, что меня утешает – так это то, что сэр Август Моран не почтит меня своим присутствием. Последние слова были будто пронизаны едким сарказмом.

-----

Джим моргнул здоровым глазом, соединяя воедино куски головоломки. Иногда Себастьян начинал говорить загадками и полунамеками – наверное, это из-за его писательских наклонностей. Джеймсу нравились загадки, но он не знал Себа настолько хорошо, чтобы делать какие-то серьезные догадки. Да, Моран явно не дружил со своим отцом – но разве такая проблема не у всех подростков? Брови ирландца слегка нахмурились, и он наконец спросил: - Какое отношение это имеет ко мне?

-----

- Себастьян замер, ни на секунду не отрывая взгляда от Джима – по крайней мере, от его здорового глаза. Действительно, какое отношение это имеет к ирландцу? За ту минуту, что длилось молчание, в его голове пронеслись мириады мыслей. И он сделал, наверное, самую глупую, безумную, прямую и нелепую вещь в своей жизни. - Ты должен пойти со мной, - выпалил Моран.

-----

Джим даже не моргнул. Он был поражен до глубины души – еще никому не удавалось довести его до такого состояния. Он встретился взглядом с Себастьяном, держа над тарелкой покрытые жиром пальцы. Идея была ужасной. Кто знает, где живет Себастьян? Может, Джим вообще окажется в ловушке за сотни, если не тысячи, миль от дома? Джеймс никогда не бывал в гостях у других людей. У него даже не было друзей, если уже говорить об этом. К тому же, оказавшись у Себа дома, он окажется в его власти. Но… Джим достаточно умен, чтобы воспользоваться такой ситуацией. У Себастьяна можно будет поесть и поспать во время каникул. Наверное, в любом уголке Великобритании было лучше, чем в доме Джима. Ирландец подумал, дернул плечами и тыкнул пальцем в кусочки курицы, жалея, что не взял соус. - Хорошо.

-----

Себастьян ожидал, что Джима придется уламывать гораздо дольше. Но ирландец согласился моментально, и блондин вновь начал лыбиться, обнажая ряд идеально белых зубов. - Замечательно. Моран взглянул на тарелку и откусил еще кусочек бургера, пытаясь скрыть свою возбужденную улыбку. Стоило, наверное, убедить Джима, что он не будет его ни к чему принуждать. Что у ирландца будет своя комната, и он сможет уйти, как только захочет. Но перевозбуждение заставило его забыть об этом. Как глупо. Но впереди еще одна серая, нудная неделя, и Джим может в любой момент поменять свое мнение. Себастьяну не стоит забывать об этом.

-----

Он был уверен, что Моран ожидал отказа и уже собирался убеждать его принять его предложение. Поэтому Джим никогда не делал, что от него ожидают. К тому же, он сможет в любое время просто украсть денег из родового поместья и уехать на первой попавшейся машине. А шансы такого развития событий были весьма высоки. Джим не знал, чего Себастьян хочет добиться во время каникул, но у него было несколько весьма хороших предположений. Ирландец был уверен, что сэр Моран не узнает о незваных гостях в поместье, и от этого ему еще сильнее хотелось попасть в дом Себастьяна – ведь таким, как он, вход туда был заказан. Отчистив панировку от последнего кусочка мяса, Джим отправил его в рот, жуя прямо над соломинкой от коктейля. - И как мы туда попадем?

-----

Себастьян покончил со своим бургером, раскусив его надвое и пережевав остатки. Он взял салфетки, вытер руки – пожалуй, слишком тщательно – и вновь отпил из чашки с чаем. - Поедем на машине, - ответил он, держа чашку прислоненной к губам. – Это прямо за Лондоном. Из дома всегда присылают машину. Моран наполовину опустил чашку и вдруг ухмыльнулся. - Нам надо будет где-нибудь встретится. Доверится ли Джим ему настолько, что скажет свой адрес?

-----

Наполовину растаявший лед у глаза и холодный молочный коктейль сделали свое дело – Джим начал чувствовать, как его голова пульсирует от боли. Он наконец убрал пакет от глаза, и кто бы сомневался, черт возьми - половину лица парня украшал большой синяк, а сам глаз покраснел от кровоизлияния. По крайней мере, та его часть, которую можно было разглядеть через узкую щель между распухшими веками. - Назови место. Встретимся там. Нет, он никому не скажет, где живет. Никто еще не оказывался в его квартире, и Себастьяну точно там не место. За последнее время гордости у Джима серьезно поубавилось, но даже сейчас он будет яростно отстаивать то немногое, что у него осталось.

-----

После долгих споров они решили встретиться у одной из вестминстерских библиотек. Заставлять Джима идти аж к Итону было бы слишком несправедливо – к тому же, Себ предполагал, что брюнет живет как раз рядом с местом встречи. Он ничего не спросил о том, как к их авантюре отнесутся родители Джима. Что они скажут насчет того, что их сын на неделю уедет в гости к парню, который даже не знает его фамилии. С другой стороны, брюнет постоянно на улице, днем и ночью – а это значит, что родители за ним не смотрят по той или иной причине. Но сейчас Моран видел пурпурные оттенки на бледном лице Джима и чувствовал, как что-то сдавливает его грудь, а кисть сломанной руки сжимается в кулак. Ему хотелось проломить кому-то череп голыми руками. Но это было запрещено всеми мыслимыми и немыслимыми законами, поэтому Себастьян просто отхлебнул еще чая и позволил приятному теплу разлиться по его телу, смягчая невесть откуда взявшуюся тягу к насилию.

-----

Джим кивнул и мысленно запомнил место и время встречи. Он всегда помнил даже малейшие детали. Для этого ему не нужен был ни органайзер, ни телефон – даже если бы он у него был, единственным номером в его списке контактов был бы номер Морана. Хотя он сам бы вряд ли дал ему свой номер. Но он все равно собирался пойти к нему на целую неделю. Логикой здесь и не пахло. В конце концов, это же Джим. Полностью отставив лед от глаза, он жадно допил остатки коктейля, высасывая из стакана все до последней капли. Его не покидала мысль о том, какие вещи с собой взять. Даже если притащить к Морану весь свой гардероб, этого не хватит на неделю. Лишь когда в стакане ничего не осталось, Джим оставил его в покое. Теперь он слизывал остатки молочного коктейля со своих зубов и губ, задумчиво проводя по ним своим скользким языком. На минуту он задумался, медленно проводя языком по нижней части верхней губы. А затем задал вопрос, резкий, грубый и прямолинейный. Впрочем, ничего нового. - Ты собираешься меня трахнуть?

-----

Себастьян чуть не поперхнулся чаем от едва не вырвавшегося наружу смеха. Парень отставил кружку в сторону и вновь едва заметно выдохнул уголками губ. Обе руки сложились в примирительном жесте. - У тебя будет своя комната. Одной сломанной руки мне хватает, поверь. Он остановился на секунду, а потом сказал еще несколько слов, как будто бы он был высокомерным ублюдком. Хотя почему «как будто бы»? Он как раз и был высокомерным ублюдком. - Разве что ты захочешь оставить меня и без второй руки. В каждой шутке, как известно, лишь доля шутки. Но Себастьян уже давно заметил, что Джим не разделял его чувство юмора.

-----

Хоть убей, Джим не мог понять, почему Себастьян так хотел провести каникулы именно с ним, за исключением очевидной причины. Поэтому он лишь пожал плечами. Нет смысла жаловаться на то, что у тебя будет собственная кровать, в которой поместятся трое таких, как ты. Может, даже четверо. Когда Себастьян попытался пошутить, Джим посмотрел на него на уровне своих глаз, восприняв его слова не как шутку, а как настоящее предложение. - Посмотрим, - сказал брюнет и поднялся на ноги. В мусорный контейнер отправилось все – и пустые тарелки, и поднос. Официантка хотела было сделать Джиму замечание, но он развернулся к ней лицом, и она сразу замолчала, перехватив дыхание. Девушка быстро куда-то ушла – наверное, искать менеджера.

-----

Джима невозможно было понять, но Себастьян все равно получал от этого наслаждение. На его лицо вернулась улыбка и он слегка рассмеялся, покачивая головой. Смех был доброжелательным, не угрожающим – и это удивляло его. - Пошли, пока нас не взяли на вилы, - Себ слегка прикоснулся к предплечью брюнета, проходя мимо него к двери и посмеиваясь. Как же легко Джим выводил людей из себя! От вида синяка на его лице у Себастьяна вновь сжались руки в кулак и появилось желание разбить кому-нибудь голову, но такое поведение напугает людей, да и Джим, скорее всего, останется один.

-----

Джим решил, что ему больше нравится вид улыбающегося Себастьяна, чем нахмуренного. Когда блондин переживал и хмурился, в этом мире что-то ломалось. Этим должен был заниматься Джеймс. Не Себастьян. Брюнет впервые не отстранился от прикосновения блондина и беспрекословно последовал за ним, спрятав руки в карманы джинсов. Теперь у него не было джемпера, чтобы защититься от холода, поэтому он прижался поближе к боку Себастьяна, укрываясь от холодного ветра за его широким, теплым телом. Он не знал, куда Моран вел его, но впервые в жизни молча следовал за ним. Наверное, из-за того, что временно ослеп на один глаз.

-----

Они просто бесцельно шатались по городу. Себастьян брел по улицам Вестминстера, даже не сказав ни слова о том, что Джим был так близок к нему. Он старался держаться подальше от Гайд-парка и оживленных улиц. Иногда люди поглядывали на Джима, как будто думая, что синяк под глазом – это что-то очень смешное. Тогда брюнет и блондин одаряли их таким взглядом, что казалось, будто сам дьявол был белым и пушистым кроликом. Одного из таких наглецов едва не сбила машина, и Себастьян вновь тихонько рассмеялся. Это его веселило. Морану было очень любопытно узнать, насколько же на самом деле умен Джим. Он был в сотни раз разумнее всех его друзей и знакомых, но Себастьян пока видел лишь крохотные вспышки его настоящей стороны, изредка выглядывающие из-за сотен разных обличий. Блондин не мог вспомнить, что именно сказал Джим водителю такси в тот день, когда сломал блондину запястье – воспоминания померкли в пелене боли и наркотического кайфа, но Себ не забыл, какое впечатление это на него произвело. Брюнет замечательно скрывает свой настоящий облик, и столь же замечательно раскрывает его в нужный момент. Люди недооценивают Джима и дорого за это платят. Было очень тяжело задать ему хоть какой-то вопрос. Что можно у него спросить? У них еще не было по-настоящему нормальных бесед. Любой неправильно поставленный вопрос – и Джим разозлится и уйдет, поиздеваясь напоследок над блондином. Но сейчас он был рядом, а Себастьян мог совершенно спокойно наблюдать за ним. Что же ему удастся узнать об этой маленькой пташке?

-----

Джим молча следовал за Себастьяном – ему было интересно увидеть, что сейчас будет делать блондин. Довольно скоро стало понятно, что у него нет никаких планов и они просто блуждают по городу. Кажется, Моран хотел того же, что и Джеймс – узнать побольше о своем спутнике. Ему будет… нелегко добиться поставленной цели – Джим всегда замыкался от остальных. Поняв, что больше не может просто ходить по городу, брюнет свернул в сторону ближайшей аптеки. Голова болела все сильнее, и Джим понял, что без обезболивающих ему не обойтись. У него не было денег и он не собирался просить их у Себа, поэтому он незаметно взял с полки пластинку парацетамола и вышел из аптеки, оставив Морана в качестве догоняющего. Он выпил горсть таблеток, и со временем боль ушла. Осталось лишь ощущение гудения вокруг разбитого глаза. Уже вечерело, и Джим был уверен, что Себастьян вот-вот его оставит. В конце концов, его ждала теплая комната в уютном общежитии. Джеймс схватил Себа за здоровую руку и потащил его к пожарному выходу ближайшего здания. Оно было не особо высоким – всего 7-8 этажей, но с высоты огни ночного Лондона затухали, и на небе можно было увидеть тусклые отблески звезд. Попав на крышу, Джим сразу лег на холодную поверхность, взглянул на небо и начал показывать всевозможные звезды и созвездия, которые начинали светиться на ночном небе.

-----

Себастьян последовал за ним, ничего даже не говоря о том, что Джим только что обокрал аптеку. В конце концов, брюнет делал вещи и похуже. Моран просто отвлек аптекаря, задав ему какой-то совершенно незначительный вопрос, пока Джеймс клал себе в карман обезболивающее. Себастьян шел немного позади на расстоянии вытянутой руки, и когда Джим неожиданно остановился, он влетел прямо в него. Он очень удивился, когда брюнет взял его за руку и потащил на крышу, но ничего не сказал. Пальцы ирландца были очень холодными, и Моран просто накрыл их своей теплой рукой, отдавая им все тепло, которое у него было. На крыше Джим поглотил все его внимание, показывая рукой на созвездия и называя их; и Моран запоминал каждое слово, название каждой звезды и созвездия, тихонько повторяя их про себя, чтобы не ошибиться. Вселенная неожиданно расширилась и поглотила их, и не осталось в ней никого, кроме Морана и мальчика, сидящего по центру и обожающего звездное небо. С заходом солнца похолодало, и Себастьян молча снял свой свитер и набросил его на Джима. Блондин не замерзнет — он еще с утра оделся потеплее, и чтобы замерзнуть, ему придется серьезно постараться. Как и ирландец, Моран лег на крышу прислонившись к нему настолько близко, что их руки соприкоснулись. Запоминая расположение сверкающих звезд, он вдруг вспомнил, как еще недавно Джим спал на его кровати, свернувшись клубочком и прижавшись к его бедру.

-----

Джемпер Себастьяна был настолько же теплым, как и его свитер, и от него исходил запах блондина. Джим без возражений надел его, погружаясь в теплую нежную шерсть и удовлетворенно хмыкая. Он буквально на секунду прервал свою лекцию, все еще указывая на созвездия в небесах и рассказывая мифы о каждом из них. Вряд ли получится рассмотреть что-то в деталях, если ты лежишь на какой-то крыше прямо в центре Лондона. Джим остановился и развернулся к Себастьяну – оказалось, что тот вместо звезд смотрел на брюнета. Сумерки скрывали почти что черный синяк на лице ирландца, но оба парня знали – он еще там и сойдет он еще очень нескоро. Джим несколько секунд в полной тишине смотрел на Себастьяна перед тем, как поднять свои бледные холодные руки и прикоснуться ими к челюсти блондина. С огромной неуверенностью – что было для него огромной редкостью – Джим приподнялся и прикоснулся своими губами к месту под челюстью блондина. Это был не поцелуй, а лишь легкое, едва ощутимое прикосновение к мягкой коже. - Ты пропустишь свой поезд, - едва слышно пробормотал Джим, не отдаляясь от горла блондина.

-----

Себастьян замер, когда к нему прикоснулись пальцы брюнета. Даже его глаза прекратили всякое движение, и Джим был единственным, что он сейчас видел. Никаких распухших глаз, темнеющих синяков и прочих отметин от его несчастливой жизни. Перед ним был лишь парень, который очаровал его своей соблазнительной загадочностью. Он улыбнулся, но лишь наполовину искренне, и тьма затмила выражение его лица. Плевать ему было на распорядок дня. Сейчас Морана совершенно не волновало, что с ним сделают в колледже. - Ничего. Пальцы блондина искали, к чему бы прикоснуться, и через какое-то время Себастьян нащупал нижнюю кромку джемпера, который еще несколько минут назад принадлежал ему. Теперь это джемпер Джима, и несмотря на это, Моран начал поигрывать с ним, поддевая его пальцем.

-----

На самом деле Себастьяна ждали большие проблемы, но вот эгоистичный Джим об этом совсем не переживал. Он улегся прямо под подбородком блондина, как будто бы это место принадлежало лично ему. Рука ирландца обвила Морана за плечи, и брюнет начал разминать ткань его одежды. Было мягко и приятно – а таких ощущений Джим обычно не испытывал. Но сейчас брюнет наелся обезболивающих, и безумный водоворот в его голове утих, превратившись в нудный однообразный шум. Даже сейчас он мог назвать все звезды на небосводе – каждый газовый гигант впечатался в саму его сущность, как будто бы в маленьком теле брюнета поместилась целая галактика. Он не отпустил губ от горла блондина, так и держа их чуть выше воротника. Сердцебиение Себастьяна эхом отзывалось в его рту, каждый удар сердца разносил его имя с каждым ударом. Долго это не продлится – такие моменты никогда не длятся долго. Но сейчас Джим затих и успокоился, а мир, который он так ненавидел, распластался прямо под ними.

-----

Невозможно. Невозможно, черт возьми, понять хоть что-то. Себастьян хотел бы прояснить хоть что-нибудь в своей голове, но сейчас она была переполнена. Весь его мозг без остатка был занят мыслями о Джиме. О каждой нераскрытой части этого мелкого ублюдка, о каждой тайне, заставлявшей сердце биться сильнее. Себастьян ведь не глуп. Может, он и играет в дурачка, но какой смысл ему ходить на кромке лезвия, которое в любой момент может оборвать ему жизнь? Зачем? Почему? Но даже не будучи в силах ответить на эти вопросы, Моран понимал, что он восторгается ирландцем. Окончательно, так его мать, и бесповоротно. Себастьян почти не двигался, понимая, что в любой момент все может закончиться. Чувство мягкости для него было странным, а откуда-то нахлынувшая милость – и вовсе древней. По сравнению с привычной похотью и вечной спешкой эти чувства он почти не знал. Блондин ужасно хотел прикоснуться к Джиму, и он медленно положил свою руку на его тело, так близко прислоненное к Морану. Он глубоко дышал, а глаза были закрыты. Чувства обострились настолько, что он ощущал почти все. Легкое прикосновение губ Джима. Воздух, выходящий из его носа и обдувающий кожу итонца. Даже вес плотно прильнувшего к нему брюнета. Он может остаться тут на всю ночь и промерзнуть до самих костей, но все равно остаться довольным. Ужасно было думать о том, что он действительно хотел этого, да и тупая боль в больном запястье подсказывала, что не стоит доверяться человеку, который еще не так давно хотел искалечить тебя на всю жизнь. Но он опять и опять видел Джима, окутанного золотистым сиянием и восторженно смотрящего на звезды в кабинке Лондонского ока. Тяжело дышащего, стонущего и извивающегося под ним Джима в весеннем парке. И ему хотелось узнать больше о настоящем Джиме, скрытом за тысячей масок и преград. Себастьян согнул пальцы и осторожно поднял руку, прикасаясь к копнам черных волос и медленно их поглаживая.

-----

Весь мир сжался до размеров одной крыши. Все, что сейчас имело значение, явственно ощущалось в руке. Но даже расслабившись от обезболивающего, Джим не собирался признавать этого. Может, он уже это сделал. Может, каждое прикосновение пальцев и выдох на самом деле говорили что-то на языке, которого Джим никогда не знал. А вот Себастьян, знаток многих языков, наверняка понимал. Почувствовав, как рука блондина перемещается ближе к его волосам, Джим подвинулся так, чтобы сильнее ощущать его прикосновение. Тело помнило это касание и все, что наступало после него. И оно хотело почувствовать эти руки везде. Из горла вырвался, наверное, самый мягкий вздох в мире, и Джим всем телом подвинулся к лежащему рядом с ним Себастьяну. Между ними больше не было расстояния. Их разделял лишь тонкий слой одежды, мягкий и податливый, и даже он в какой-то степени был ограничением. Хотелось снять с себя все, но на улице было слишком холодно, и два голых парня просто отморозили бы себе все на свете. Так что Джим просто вбирал в себя те кусочки Себастьяна, которые блондин ему отдавал, ощущал каждое его прикосновение, каждый незаметный жест, призванный показать всеми миру, что блондин делает все возможное, чтобы ирландец был с ним. Но Джим был слишком упрямым для серьезных отношений. И плевать, что сейчас он чуть ли не терся о Себастьяна, как кошка трется об хозяина.

-----

Подушечки пальцев быстро замерзли, оказавшись на холодном воздухе. Пришлось прикасаться очень осторожно – так, чтобы он касался лишь волос Джима, не охлаждая его кожу. Блондин раскрыл глаза и наклонил голову, смотря на охотно принимающего знаки внимания Джима. Он не ругался, не пытался ударить в ответ и даже не сопротивлялся. Это ужасно возбуждало Себа, но было каким-то… каким-то… Нет, это невозможно описать словами. Впрочем, в словах он как раз не нуждался – наверное, это действительно был какой-то язык тела, который невозможно было передать словами. Буря в голове Себастьяна затихла. Поглаживая волосы Джима, он лежал, едва касаясь пальцами сломанной руки его тела. Кто знает, сколько уже прошло времени? Он не знал, чем все кончится и как сильно разозлятся в колледже, когда он не окажется в общежитии. В полдесятого вечера наступает комендантский час. Наверное, кто-то уже позвонил его отцу, и прямо сейчас сэр Август Моран был в полном бешенстве. Но Себастьян даже не догадывался об этом. Его время принадлежало Джиму, ведь даже звезды не могли устоять перед ним. А все остальные – просто чертовы дураки, неспособные узреть истину.

-----

Джиму было не привыкать к холоду, но Себастьян, пытаясь оградить его от мороза, ограничивал себя в движениях. Не совсем то, чего хотелось Джиму, тело которого изнывало от жажды прикосновений. Брюнет взял Морана за руку и положил ее прямо на свой живот, под свитер. От прикосновения холодной руки Джим почувствовал, как будто бы его выкинули на мороз. Он резко вздохнул и лишь глубже зарылся лицом в шею Себастьяна, вдавливаясь носом в загорелую кожу, пока он не начал ощущать ее своими губами. Ирландец не знал, который сейчас час, и даже если бы он прямо сейчас взглянул на небо, он все равно не понял бы, как сейчас поздно. Его никто не ждал. У него нет семьи, беспокоившейся о его отсутствии. Не было старост или комендантов, поднимавших тревогу, когда он не успевал вовремя вернуться в роскошное общежитие. У него был лишь Себастьян, и Джим никак не мог понять, как он смог привязать его к себе, ведя себя как последняя сволочь по отношению к блондину. Но сейчас не время разгадывать загадки. Джим водил губами по горлу Себастьяна, выискивая участок кожи помягче. Он нашел его там, где заканчивался упругий слой мышц и начиналась уязвимая пустота трахеи. Губы присосались к мягкой коже и начали ее оттягивать, оставляя после себя заметный засос. Джим оставлял еще один след на коже Себастьяна, не останавливаясь ни на секунду.

-----

Моран закрыл глаза и взял под контроль свое дыхание. Повернув голову и полностью оголив свое горло, он почувствовал, как ирландец впился губами в его трахею. Теплота его языка так ярко контрастировала с царящим вокруг холодом. Пальцы Себастьяна уже оказались под одеждой, прикасаясь к коже, которую они уже однажды ощутили, и по сердцу блондина как будто бы пустили разряд, когда Джим начал ласкать кожу на горле. Моран часто задышал, не в состоянии сдержать выдох. Рука обвилась вокруг Джимового тела, ненамеренно приподнимая одежду, а сам Себастьян прислонился поближе к маленькому ирландцу и приложив свою ладонь к контурам его тела. Идея была очень, очень дерзкой, но кто не рискует…

-----

Джеймс наконец раскрыл глаза, но под этим углом он не видел ничего, кроме точеного подбородка и формы высоких скул блондина. На коже ощущалась едва заметная щетина. Она слегка царапала его язык, но это возбуждало еще сильнее. Когда вокруг него обвилась рука блондина, Джим на момент напрягся, а внезапно проснувшийся инстинкт самосохранения приказал ему бежать. Но уже через секунду напряжение прошло, и Джим решил, что не против оказаться даже ближе к Себу. На этот раз не было спешки разгоряченных трущихся друг о друга тел, постоянно ускоряющихся от ощущения приближающегося оргазма. Теперь Себастьян сдерживался – наверное, для того, чтобы повторить то, что было в парке. С чего бы иначе ему все это делать? Он определенно ждал – ждал, пока Джим не впустит его внутрь себя. В прошлый раз ведь все удалось, и теперь блондин явно хотел большего. Наверное, он просто сменил тактику, чтобы добиться желаемого. Других вариантов Джим не видел, но сейчас он не был уверен, должно ли это его беспокоить. Ему было чертовски хорошо, а остальное не имело никакого значения. По крайней мере, сейчас.

-----

Прохладные пальцы блуждали по теплой коже, ощущая каждый изгиб фигуры ирландца. Каждую его кость, выпирающую из худого тела, каждую впадинку. В его движениях не было системы, не было четкой последовательности; он как будто бы пытался вызвать старые воспоминания и дополнить их новыми. Блондин больше ни к чему не прижимался – того, что он делал сейчас, было вполне достаточно, и он чувствовал себя на удивление спокойно, даже несмотря на играющего с его горлом Джима. От холода уже хотелось спать, и Себастьян уже наверняка бы закрыл глаза, если бы не лежащий под ним ирландец. Он ни на секунду не приблизился к разгадке этой тайны. Даже наоборот – он все глубже и глубже погружался в нее, ведь это было единственным способом найти Джима. Не ту злобную маленькую птицу, грозящуюся выклевать все твои глаза, а настоящего Джеймса, который не постесняется швырнуть камень в окно, чтобы разбудить тебя, или пристать к кому-то с угрозами, чтобы тебя найти.

-----

Движения гладящих его рук не были ни требовательными, ни поспешными. Обычные милые поглаживания. Они убаюкивали и вполне могли усыпить его – Джим не мог выспаться за неделю, ведь рядом не было Себастьяна, который согревал его и отпугивал от него демонов. Даже сейчас ирландец был очень, очень жадным – на улице с каждой минутой становилось холоднее, а он уже впитал в себя все тепло блондина и хотел большего. Моран уже давно должен был быть в колледже. Он нарушил комендантский час, и в этом целиком и полностью была вина Джима. Он не знал, чего будет стоить блондину такая дерзость, и решил отплатить ему за свою жадность. Идея привести его к себе домой повергла его в ужас, и хорошо, что этого делать не придется – там будет так же холодно, как и на улице, в отличие от какого-нибудь мотеля, где за звонкую монету ты сможешь отоспаться в теплом номере и никто не будет задавать вопросов. Себастьяну уже почти восемнадцать лет – если не больше – и он спокойно сможет снять номер на двоих. Джим слегка отодвинулся, напоследок проведя языком вокруг шеи итонца. Он оставил ему подарок – на загорелой коже теперь виднелось пятно, похожее на след от чьих-то губ. Жадных ирландских губ. - Сними нам номер. Останься со мной. Его слова звучали не как просьба, но как приказ.

-----

Он открыл глаза, но еще несколько секунд все было скрыто во тьме. Зрению нужно привыкнуть к темноте. Он впитывал из звезд – Джимовых звезд – холодно светивших за сотни тысяч световых лет от Земли. Себастьян мгновенно послушался – будь рядом его отец, он бы наверняка удивился. - Хорошо. Если он останется в городе на всю ночь, в университете поднимут панику. Может быть, даже вызовут полицию. Кто-нибудь наверняка предположит, что Себастьяна убили – учитывая недавние нападения на регбистов, такой вариант исхода событий был весьма и весьма вероятен. Какое непосильное бремя тогда бы упало с плеч благородного сэра Августа Морана! Но в Итоне были мягкие коменданты, и их наверняка можно будет подкупить своей обаятельностью. Может, его ждут несколько недель домашнего ареста. Может, ему придется провести бесконечные часы за написанием гекзаметров. Избивать его в колледже точно не будут – такие наказания уже лет десять как запрещены. А вот сэр Август точно не преминет воспользоваться такой возможностью. Но наказание меркло по сравнению с преступлением. До каникул оставалась всего неделя, и эти семь дней он должен был провести в полном рассудке. Но сейчас ничего из этого не имело значения. Абсолютно ничего. Ибо Джим уже сказал ему, что делать, и он беспрекословно повинуется каждому его слову.