Кольцо времени

- Тихо! Живо все вон! Она чуть не умерла, а вы тут орёте! - Но бабуся, она же… - Я бабуся уже двадцать пять лет, а ты тут! - Ягге, но она... - А ты вообще молчи, некромаг! Оставлять её, одну, когда там должен был искать себе жертву Верфоган! Сарданапал же предупреждал! Таня лежала, а голоса становились всё отчётливее и отчётливее. Голова гудела. Девушка закашлялась. Приоткрыла глаза. Над ней стояли Ягге, Ягун и Глеб. Последний дёрнулся, рука рванулась к Тане, но что-то вспомнив, Глеб остался стоять. Зато Ягун заулыбался, рот растянулся до ушей. - Танька! Ну наконец-то! Ты пролежала три дня, мы уж думали… - Баб Ягун вздохнул. Вдруг Ягге отвела его в комнату и заперла дверь. Глеб присел на краешек кровати. - Таня, я… Прости меня… - прошептал он. Гроттер протянула руку к нему. Некромаг схватил её, прижал к губам. Вдруг в голове у девушки что-то щёлкнуло. - Алиса!!! – вскричала она, резко садясь на кровати. Глеб прижал её к себе, покрывая поцелуями плечи, руки. - С ней всё в порядке, я видел её час назад… - шептал некромаг, медленно расстегивая рубашку Тани. Девушка смутилась. Была ночь, но в магпункте было светло, и Таня удивилась, когда свет померк. Были лишь горящие как угли глаза некромага. Рубашка соскользнула с плеч девушки… *** Некромаг был счастлив. Его душа пела. Сколько все он отдал бы, чтобы эти мгновенья не кончались. Чтобы рубашка, нежно шелестя, падала с плеч Тани. Чтобы её губы приоткрывались, обдавая лицо Глеба прохладным дыханием. Чтобы её пальцы дразняще бегали по его спине и плечам. Чтобы она шептала ему… О Боги! Сколько всего надо ещё ему выстоять, чтобы Таня, милая, любимая ведьмочка с огненными волосами была его? Полностью, без остатка. Её глаза, изумрудные глаза, горят желанием и слегка затуманены страстью. Но пока… Пока нельзя выполнить желание. Не здесь, не сейчас. Нужно ограничиться поцелуями. Но как вытерпеть, как не сорваться? И вот – она уже рядом, её руки робко обнимают его за шею, а приоткрытые губы сводят Бейбарсова с ума окончательно. И – омут, из которого нет возврата, в который они падают вместе – девушка и некромаг… Но Глеб аккуратно отстраняется. Таня смотрит удивлённо… Ах эти зелёные, доверчиво распахнутые глаза… Как объяснить их обладательнице что нельзя? Нельзя?! Иначе она погибнет. Глеб припадает к её губам, закрывает глаза, чтобы она не видела его боли. И снова её губы, нежные, обнажённые плечи, ласковые руки. Они падают вместе на кровать. И Таня, засыпает на плече у некромага… *** Утро выдалось серым и пасмурным. Что-то бурое закрыло солнце. Таня приоткрыла глаза. Её голова покоилась на груди Глеба, который так прижал её к себе, что невозможно было пошевелиться. Девушка вздохнула и слегка приподняв голову, прикоснулась губами к подбородку некромага. Тот моментально проснулся, обвёл глазами магпункт, и, сфокусировав их на Тане, улыбнулся. - Звезда по имени Солнце, вставай! – хриплый с спросонья голос заставил Таню обвить шею некромага руками. Бейбарсов, уловив настрой девушки, сжал её талию. Как две стихии они слились в одну. Таня чувствовала его губы. А Глеб… Глеб дышал ею. Он ею жил. Но знал, что жить ему осталось не много. Рана от Меча Барона смертельна в любом случае. Даже если она зажила, яд скользил по венам, медленно подходя к сердцу. Глеб желал, чтобы последние дни своей жизни Таня и Алиса, два самых дорогих для него человека, были с ним. Чтобы Алиса встречала его с радостным восклицанием на губах – «Папа!». Чтобы Таня прижималась к нему. Чтобы под утро, она засыпала в его объятиях. Но не всем желанием суждено сбыться… Некромаг ещё раз поцеловал девушку и встал с кровати. В дверной проём заглянула Ягге. - Ну, голубки, вы даёте! Спать и спать, спать и спать! Второй час дня уже, а вы! Вставайте! – она увела Глеба в другую комнату. Усадив на стул, села напротив. - Ты ей не рассказал? – спросила старушка. Глеб помрачнел. - Нет… Не смог… - прошептал Глеб, ероша свои волосы. Ягге вздохнула. И тут, глаза её прояснились, она схватила руку Глеба, возбуждённо глядя в его глаза. - Знаю я один способ… Да только думаю не под силу тебе будет… - сказала Ягге, прищурившись. Глеб вскочил. Глаза его заблестели.