Медленно

- Что для тебя любовь? - Игра. Игра в русскую рулетку. Шесть выстрелов и один патрон. Но я слишком везуч, чтобы он достался мне. - Не жалеешь об этом? - А должен? - Ты очень свободен в своих высказываниях. Тебе так не кажется? - … Мне кажется, что я одинок…       Звон стальных колечек, которые держат нежно-бежевые шторы и легкую прозрачную тюль. Уличный ветер, ворвавшись в комнату сквозь распахнутое окно, блуждает по спальне, перебирая струны – колокольчики, подвешенные под люстрой, озаряя и наполняя пространство мелодичным звоном. Пустота.       На атласных простынях лежит девушка, съежившись от душевной боли. Слезы собираются в уголках ее глаз и скатываются по виску вниз на мраморную холодную гладь ткани. Ей настолько больно, что, кажется, нет сил кричать об этом, невозможно сделать вдох, чтобы нахлынувшие воспоминания не продолжали свой калейдоскоп о нем. - Ты не боишься, что проиграешь мне? Что не сможешь мне помочь. Я слишком увяз в этом. - Нет. - Настолько уверена в себе?       Его изумленный и в тоже время томный взгляд, блуждающий по ее коже. Мимолетное прикосновение руки на ее талии. Приятный запах дорогого парфюма…       Только где-то на грани сознания Дара понимала, насколько он опасен. Хищник, ищущий невинную жертву, кричащий о своем спасении. Таким она увидела его тогда. И не задумываясь, бросилась в этот омут с головой, не страшась ничего. Из любопытства ли, или же он просто сразу ей понравился? Слишком сильным был его магнетизм, который словно туман незримо и незаметно опутал ее, ослабляя волю к сопротивлению. Этот интерес перерос в зависимость: дикую, безысходную и разрывающую на части. - Если ты так уверена, давай заключим пари. - Ахах. Это так по-детски. Легкая ухмылка и игривый взгляд из-под опущенных ресниц. - Возможно, - глоток вина. – Что скажешь? - И что же я получу, если выиграю? - Меня, - не задумываясь и с вызовом, ответил Джи.       Тогда это казалось какой-то шуткой. Ему нравилось играть, а она лишь хотела узнать его поближе, чтобы лучше разобраться во всем. Это-то и стало ее роковой ошибкой. Она подобралась к нему слишком близко, за грань черты, которую не стоило, нельзя было переступать. В истерзывающем одиночестве ей пришлось играть на чужом поле и с болью осознавать, что проигрывает. - А если… - Если выиграю я, то ты моя на две ночи. - Хочешь сказать, что поступишь со мной также как и со всеми? - Зато у тебя будет преимущество. - Да? И какое же? - Ты узнаешь меня.       Все это как отравленное наваждение, злой рок, полученный за свое безрассудство. С кем он сейчас? Кто в его объятиях? Скольких новых жертв он привел на заклание своей похоти в тот злополучный номер?       Даре было больно, и мучительно осознавать то, что оставшееся время утекает как вода сквозь пальцы. И все ее попытки достучаться до него оборачиваются прахом, провалом. Он упрям и не желает меняться. Хочет, но боится. И, наверное, из-за этого ей становится с каждым днем все сложнее. Сложнее быть с ним и понимать кто он для нее, а она для него. Невыносимо.       Надежда есть всегда, - твердит ей внутренний голос. Но, кажется, она уже давно потеряна.       Три года. Скоро будет три года их знакомства. Остался лишь месяц – последний рубеж их спора.       Три года – две ночи…       Казалось, что будет легко, но…       Она все еще не готова сдаться.