Остальное не имеет значения.

Джексон врывается в комнату бешеным вихрем, Марк и рта открыть не успевает как его прижимают к стене. Он чувствует горячее дыхание Вана на своей щеке. "От него за километр разит бухлом", - невольно проскальзывает мысль в Туановской голове. На секунду Марк в смятении, но это лишь на секунду. И вправду, сегодня же долгожданный выходной и можно позволить себе дать слабину, пойти в бар и залить в себя пару бутылок терпкого, обжигающего горло алкоголя, выплеснуть накопившееся напряжение и отдаться наслаждению, которое мягкой волной разливается по телу. Потусить в клубе, познакомиться с какими-то девушками легкого поведения, прийти домой в три часа ночи, а весь следующий день маяться от похмелья, отдающегося в висках глухой ноющей болью. Разве не это ли лучший способ отдохнуть и расслабиться после столь долгих и мучительных трудовых дней? Да, конечно. Для кого-то это единственная возможность развеяться. Для кого-то, но только не для Туана. Марк с рождения был довольно тихим и спокойным парнем. Он предпочитал быть наедине с собой и проводить большее количество своего времени за хорошей книгой. Вместо шумной вечеринки он выбрал бы домашние посиделки с близкими людьми, вместо ночных прогулок по барам и прочим неприятным заведениям - сон в своей теплой и мягкой постельке, вместо алкогольного напитка - горячий чай. Поэтому, когда Джексон с самого утра загорелся идеей вечерней "прогулки с поеданием мороженого", старший яро замахал руками, объясняя, что он лучше посидит в комнате и послушает музыку, что так ему правда будет лучше. Ибо Марк уже заранее всё знал: знал, что около часа ночи Ван ввалится в комнату в стельку пьяный, знал, что за этим последует жаркая ночь. Знал... И морально готовился. Джексон на все отговорки Туана лишь фыркнул и ушел, бросив короткое "До вечера". За ним выдвинулся в путь ДжейБи, гонимый куда-то своими лидерскими тараканами в голове. Джуниор и Ендже поехали на какую-то выставку, о которой они с блеском в глазах и восхищением на лице говорили уже неделю. А Югем с БэмБэмом усердно пытались утянуть Марка в парк аттракционов, дабы хен-старикашка прочувствовал всю прелесть тех моментов, когда в одном месте играет детство. Однако, Туан, как и положено старшему, держался непоколебимой стеной и все-таки остался в общежитии. Наедине с книгами, музыкой и самим собой. И никто его не тревожил, даже когда Марк слышал, как парни возвращаются, к нему никто не зашел. Потому что все знали, что в выходные выгонять хёна из комнаты можно только для того, чтобы поесть или... Чтобы поесть. Но вот сейчас пьяный и возбуждённый Джексон страстно целует его в губы, прекрасно давая понять, что ночка не будет спокойной. Он спускается на шею, затем к ключицам, к соскам, оставляя влажную дорожку от поцелуев. Медленно ласкает языком то один, то второй, отчего у Марка плывет перед глазами и он в наслаждении закусывает губу. Ему уже не важно, что книга, которую он с интересом читал буквально пару минут назад, сейчас одиноко валяется где-то в области его, Туановского, матраса. Он не обращает внимание на стук в дверь и слегка обеспокоенный голос Джуниора, не замечает смеха Бэма и ворчанья лидера по поводу "слишком шумных любовных утех". Только он и Джексон, который уже вовсю блуждает руками по груди старшего, задевая самые чувствительные места. Туан тихонько постанывает, когда рука Вана забирается под резинку его домашних штанов и обхватывает уже стоящий член Марка. Джексон делает все быстро, слегка жёстко и с какой-то животной страстью. Он спускает штаны Марка до колен и разворачивает его к себе спиной. Что-то шепча и целуя в шею, вводит сразу несколько пальцев в тело своего хёна и наспех пытается подготовить его. Марк лишь податливо выгибается и недвусмысленно стонет, всем своим видом показывая полную готовность. Ван старается войти мягко, чтобы не причинить боль Туану, что получается у него не очень хорошо. Быстро найдя заветную точку Марка, он сразу же начинает вдалбливаться в тело напротив рваными и глубокими толчками. Старший под ним громко стонет, совершенно не обращая внимания на возмущённые возгласы за дверью. Наслаждение охватывает его с головой, он уже не помнит где находится и, если спросить сейчас, как его зовут, он вряд ли сможет связно ответить. Мысли путаются и он, окончательно плевав на все, полностью отдается Джексону. Тот лишь рычит и, вытащив член из Туана, грубо кидает его спиной на кровать, садится между ног парня и снова входит. Не дает привыкнуть, сразу начнет двигаться. Но Марку это нравится, грубость и страсть Джексона пробуждают похотливую сторону Туана и он сам глубоко насаживается на Вана, глухо рыча. Воздух слишком горячий, зайдешь - обожжёшься, вся комната наполнена ароматом секса и звуками шлепков тело о тело. По коже обоих стекают капельки пота, дышать тяжело, но сейчас это не важно. Только Марк, Джексон и их любовь. Туан кончает себе на живот с громким стоном, а Джексон изливается глубоко в парня под ним. Он падает рядом с Марком и засыпает, прижимая его к себе. Старший не засыпает, он лежит и думает. Он знал, что так будет. Часто он всерьёз задумывается о их с Джексоном любви: Есть ли она вообще? А потом упрекает себя: Конечно, есть, ведь он постоянно говорит тебе о своих чувствах! Однако, трезвый Ван не заходит дальше поцелуев. Почему? Неизвестно. Он даже не знает об этих ночах... И Марк не рассказывает. Зачем? Если бы Джексон хотел, то сделал бы это без алкоголя. Но любовь есть. Туан уверен - это любовь. Да, она не такая идеальная и, возможно, не такая, о которой все мечтают. Но для Марка она - это всё.Ну и пусть секс с ним был только из-за опьянения. Ну и что, что завтра он снова ничего не вспомнит? "Пока он любит меня, остальное не имеет значения"