Вечное "люблю"

Начались приготовления, за которыми я, впрочем, не забывала и заходить в больницу. Федерико шел на поправку. Он упорно пытался восстановить функции руки, превозмогая боль, за что регулярно получал подзатыльники от Эрнесто или истерики от меня – в зависимости от того, кто заставал его за упражнениями. И все же, спустя полтора месяца, доктор Молфессо объявил, что завтра оформляет выписку. Мое сердце воспарило от этих слов. Завтра! Уже завтра мы будем вместе! Уже завтра мы, наконец, уедем! Завтра все должно произойти… Клянусь жизнью, я совсем не боюсь. Знаю, что именно сейчас мы должны это сделать. На подсознательном уровне. Интуиция это или что – понятия не имею. А только уверена лишь в одном: я готова и хочу этого. И все у нас будет хорошо. Утром того дня я проснулась в состоянии приятного волнения. Живот сводило, а сердце тяжело бухало в груди. Но это было приятно. Я не сомневалась в своем решении. Нисколько. А волнение – это нормально. Через час я стояла перед зеркалом, любуясь своим отражением. Заранее продуманный образ определенно удался. Накрученные волосы, естественный макияж, короткое кремовое платьице с лаковым ремешком и браслет в тон. На шее неизменно висел медальон, который Федерико подарил мне на День Рождения. А что он тогда сказал? «Ты – мое счастье»… Эти слова, по сей день, окрыляют меня. Серебристые босоножки прекрасно дополняли образ. Я раньше не носила шпильки, но Джейт быстро научила меня ходить на них так, чтобы не выглядеть глупо. Единственное, что смущало, - новое белье, которое мы с мачехой купили на прошлой неделе. Нет, ничего развратного в нем не было. Никакой кожи, латекса, чулок с подвязками и прочего (Джейт рассказывала о таких видах белья и даже заводила меня в специальный магазин, откуда я выскочила красной, как томат). Мое новое белье выглядело, скорее, нежно и маняще, чем развратно. Тем не менее, кружева на нем было больше, чем самой ткани, благодаря чему мне все время казалось, что я голая. Но, наверное, так и надо. Убедившись, что все в порядке, я надела на плечо белую лаковую сумочку (все мои вещи, уже упакованные, папа отправит с курьером), бросила на комнату прощальный взгляд и вышла. Я абсолютно не жалела о том, что оставляла здесь. Все эти воспоминания были воспоминаниями глупой девочки, Виолетты. Теперь будет любящая и любимая девушка Виолетта Кастильо. Возлюбленная Федерико Гонсалеса, принадлежавшая только ему одному. В гостиной меня уже ждали папа, Джейт, Ромальо, Ольгитта и Матиас. Все они поспешили ко мне. Мачеха первой обняла меня и поцеловала в макушку. - Спасибо тебе за все, Джейт! – шепнула я. Не за что! – ответила та. – Позвонишь завтра? - Конечно! – сказала я. Когда мы с Джейт отстранились друг от друга, меня обнял Ромальо. - Береги себя! – сказал он. – Не отходи от Федерико, он не даст тебя в обиду. - Знаю, - ответила я. – Поэтому и переезжаю в Рим. Затем, я оказалась объятиях Ольгитты. - Не забывай нас, моя девочка! – всхлипнув, попросила она. – Мы будем очень по тебе скучать! - Я тоже! – призналась я. Когда объятие распалось, Ольга торопливо вытерла слезы ладонью. А ко мне шагнул Матиас. - Удачи тебе! – сказал он, в свою очередь, заключив меня в объятия. Наконец, подошел папа. Обняв его, я шепнула: - Люблю тебя, пап! - И я люблю тебя, Виолетта! – ответил он. – Что бы ни случилось, ты навсегда останешься моей маленькой дочуркой, которую я когда-то выносил из роддома! Во дворе ждал водитель, который, собственно, и довез меня до больницы. Федерико и Эрнесто уже стояли на крыльце. Я тут же вышла и бросилась на шею возлюбленному, радуясь тому, что он, наконец-то может обнять меня двумя руками. - Вилу, может, скажешь, куда мы едем? – со смехом спросил Федерико, прижимая меня к себе. - Сюрприз! – хитро улыбаясь, прошептала я, вдохнув любимый запах. - То же самое сказал и Эрнесто. – недовольно пробурчал мой возлюбленный. - Ты сам все поймешь, когда мы прибудем на место, - пообещала я, отстранившись. – Пойдем. С этими словами, я взяла его за руку и повела к машине. Попутно мы с Эрнесто обменялись улыбками. Паренек, конечно, знал, ЧТО я собираюсь делать. Он даже оказал мне помощь. То есть, позвонил Юми, чтобы они с Глорией приготовили нашу новую квартиру. Дорога до аэропорта прошла в молчании. Федерико как будто подсознательно понимал, к чему все идет, поэтому просто всю дорогу обнимал меня. - Мы летим в Рим? – опешил он, когда мы прошли регистрацию. – Вместе? - Да, вместе, - подтвердила я. – Теперь мы всегда будем вместе. Я никуда больше тебя от себя не отпущу. И не надейся. - О, горе мне! – рассмеялся Федерико, обхватив меня одной рукой за талию и чмокнув в висок. Ах! Это было прекрасно! Волшебное чувство, когда наши тела соприкасаются! Только с ним я так трепещу! Только он заставляет меня сходить с ума от потоков эмоций! Только в его объятиях я забываю обо всем! Перелет тоже прошел в молчании. Мы с Федерико просто сели в кресла и обнялись. Я положила голову на плечо возлюбленного и задремала. Нас окутывала пелена спокойствия. Мы вместе, и ничто в мире нам не страшно! Я даже не помню, что мне снилось. Знаю только, что скоро меня разбудил нежный поцелуй возлюбленного. Конечно. Ведь только его губы заставляют мое сердце так неистово стучать! - Вилу, просыпайся, - тихо шепнул он. – Мы приземляемся. И вот, через полчаса мы вошли в здание аэропорта Рима. Там нас встречали Юми, Глория и Хельга с Арианой на руках. Впрочем, последняя тут же спрыгнула и в мгновение ока очутилась на шее у Федерико. Остальные тоже поспешили обнять его. После горячего приветствия мы сели в такси и довольно быстро добрались до нужного дома. Он представлял собой двадцатиэтажное строение, и наша квартира находилась на самом верхнем. Адрес отец мне сообщил еще на прошлой неделе, а мы с Эрнесто передали его Юми. Вся эта компания, как мы и договаривались, заходить не стала, сославшись на необходимость именно сегодня быть дома. Впрочем, мы особо и не настаивали, прекрасно понимая, чем закончится этот день. В лифте мы вдруг сообразили, что остались наедине почти впервые, за последние два месяца, и начали целоваться. Это, само по себе, возносило выше неба. А уж когда к делу подключились языки… Мы не целовались с языком уже больше полугода. Я и забыла, как мне, в такие мгновения, бывает хорошо. В груди словно плавился шоколад, пульс бился в три-четыре раза сильнее обычного… Все вместе. Но вот, лифт остановился, и поцелуй пришлось прервать. Достав из сумочки ключи, я подошла к нужной двери и открыла ее. Внутри было уютно и красиво. Честно говоря, я сразу почувствовала себя дома. И поняла, что эта квартира станет им надолго. Очень надолго. Но сейчас меня волновало другое. Мой возлюбленный все еще обнимал меня за талию. Я снова ощутила, как от волнения свело живот, но все равно нисколько не сомневалась в своем решении. Теперь оставалось самое трудное: убедить его сделать это прямо сейчас. Дать ему понять, что готова. Так. Все ли сделали девочки. Портьеры в спальне задернуты, пульт от стереосистемы лежит на видном месте, постель застелена сиреневыми атласными простынями (Джейт говорила, что с них потом легче отстирывается кровь, которая может пойти от разорванной девственной плевры). Вдобавок, на прикроватном столике лежит несколько презервативов (о них я тоже знала от мачехи). Я на мгновение выпуталась из объятий возлюбленного, чтобы включить стереосистему. Заиграла тихая нежная мелодия. То, что нужно. Дальше ни я, ни Федерико себя уже не контролировали. Мы приблизились друг к другу вплотную. Руки возлюбленного обхватили меня за талию, а я соединила свои пальцы в замок на его затылке. С минуту мы просто стояли, изучая лица друг друга. Сердце мое тяжело стучало в груди, внутри все напряглось, и почему-то стало тяжело дышать. Я волновалась. Волновалась, но не боялась. И все равно была уверена в своем решении. Это было так правильно. Именно сейчас. Именно в этот момент. А потом я посмотрела в глаза Федерико и почувствовала себя гораздо смелее. Он смотрел на меня с такой любовью, что мое сердце воспарило. Нет, конечно, было заметно, что мой возлюбленный тоже нервничает. Но он явно хотел дать мне почувствовать свою любовь, тем самым успокаивая. - Чего ты хочешь? – чуть охрипнув от волнения, спросил Федерико. Впрочем, это был, скорее, риторический вопрос. И так было ясно, ЧЕГО я хочу. Также, мы оба прекрасно знали, что этому вечеру суждено перейти в бурную ночь. Я была очень благодарна возлюбленному за то, что первым нарушил молчание. Это придало решимости. Поэтому я снова заглянула ему в глаза и тихо заговорила: - Знаешь, пока ты был в коме, я все острее понимала, что могу тебя потерять. В одночасье. Кровавая разборка или банальная авиакатастрофа будет тому причиной – неважно. Главное, я поняла: без тебя мне не жить. Когда мне сказали, что ты не можешь очнуться, потому что хочешь умереть, весь мир пошатнулся. А что со мной было, когда у тебя остановилось сердце! Ужасно. Пусто. Холодно. И умереть хотелось. Но ты очнулся, и я чуть с ума от радости не сошла. Без тебя у меня нет будущего. Мне не нужно от жизни ничего. Я просто хочу прожить ее рядом с тобой. Я сердцем чувствую, что у нас одна дорога – вместе. Вместе идти по жизни или вместе отправиться на тот свет – неважно. А только сейчас я отчетливо понимаю, что не хочу ждать больше ни минуты! Несколько мгновений Федерико молчал, ошеломленно глядя на меня. Я словно чувствовала, как растет его счастье. Растет вместе с моим. - Вилу, - хрипло произнес он, наконец. – Я люблю тебя больше всех на свете! Ты – моя жизнь! И для меня нет большего счастья, чем вечно быть рядом с тобой! Я всегда буду любить тебя! Но, может, ты еще… - Я думала! – твердо оборвала его я. – Думала чуть ли не на протяжении всего того времени, что мы встречаемся! Я готова к этому! Никогда в жизни я ни в чем не была так уверена! А ты? Ты готов? Федерико снова помолчал несколько секунд, а потом вдруг тяжело вздохнул и произнес: - Сказать тебе честно, Вилу? Я мечтал об этом уже очень давно. Просто не хотел торопить тебя. Вдруг ты пожалеешь потом, а исправить уже ничего будет нельзя? А еще… Хельга однажды сказала… В общем, я очень боюсь сделать тебе больно, понимаешь? Он посмотрел на меня, красный, как помидор. - Да, мне будет поначалу больно, - тихо сказала я, проведя пальцами по щеке возлюбленного. – Но что изменится через неделю, через месяц, через год? Да ничего. Мне в любом случае будет больно. К тому же, я уверена, что хочу этой боли. Сейчас. С тобой. И только попробуй возразить что-то еще! Феде, я люблю тебя и на двести процентов уверена в том, чего хочу. И ты хочешь того же, я ведь знаю! Мой возлюбленный еще несколько мгновений смотрел мне в глаза, но, видимо, не прочитав ни малейшего намека на сомнение, сдался. С губ его сорвалось нечто среднее между стоном и рычанием, а потом он поцеловал меня так, как никогда не целовал раньше. В этом поцелуе было все, что мы так долго сдерживали. Пыл, страсть… Но все это шло на фоне безграничной и бесконечной любви. Нашей любви. Мы целовались долго, склеив губы и переплетя языки. Изредка поцелуи прерывались, но лишь на доли секунды, чтобы мы могли делать вдохи. Я, казалось, даже от этого могла сойти с ума. Но все равно решительно начала стягивать с Федерико пиджак. Отставив на секунду руки назад, чтобы деталь одежды могла свободно упасть, парень начал расстегивать ремешок на моем платье. Когда он полетел на пол, теплые руки скользнули к молнии на спине. По коже побежали мурашки. Вот и платье упало к моим ногам. В ту же секунду мы с Федерико, синхронно избавившись от обуви, упали на кровать. Я оказалась снизу, а он – сверху. Это было удобно, и я тут же потянула вверх его футболку. Поцелуй на долю секунды прервался, но лишь затем, чтобы с тела моего возлюбленного исчезла футболка. Затем, он вдруг перекатился так, что я оказалась сверху. Но мне это было на руку – так проще расстегивать его джинсы, что я немедленно и начала делать, оседлав Федерико. Пальцы возлюбленного тем временем нащупали крючки на моей спине и неумело начали их расстегивать. Вскоре мой бюстгальтер полетел в сторону. А вот у меня вышла заминка. Тугая пуговица на джинсах Федерико никак не желала поддаваться. Чуть усмехнувшись, парень вдруг перекатился обратно, снова оказавшись сверху, и прижался к моей обнаженной груди. О, что я почувствовала, когда наши тела коснулись друг друга! Это было волшебно! Между нами словно разгорелся огонь. Не простой огонь, а какой-то очень приятный. И от этих чувств мне еще больше хотелось принадлежать Федерико Гонсалесу. Полностью. Без остатка. Возлюбленный оторвался от моих губ, но тут же начал покрывать поцелуями шею, постепенно опускаясь ниже. С губ сорвался стон. По позвоночнику протекал электрический ток. О, как это прекрасно! Я забыла, как дышать, и просто делала беспорядочные громкие вдохи. Из-за потоков эмоций легкие отказывались работать нормально. Но, черт возьми, мне это нравилось! Когда губы Федерико опустились ниже, к плечам, что-то внутри сказало мне: он должен оказаться еще ниже. И, кажется, любимый понял даже это подсознательное желание моего тела. Он осторожно, словно исследователь, погладил рукой мое тело. Наверное, проверял, куда еще меня можно поцеловать, чтобы сделать хорошо. И вот, его рука, наверное, даже случайно, прошла по моей груди и задела сосок. Ах! Это было поразительно прекрасное чувство! Какое-то острое непередаваемое ощущение сотрясло на мгновение все тело и заставило снова застонать. Даже громче, чем раньше. Я не контролировала себя, когда поймала руку Федерико и вернула себе на грудь. Впрочем, мой возлюбленный, казалось, и сам все понял, потому что осторожно обвел сосок большим пальцем и нежно надавил. Он старался не сделать мне больно и не сделал. Напротив, я вдруг почувствовала, как от этой точки к промежности прошло странное непередаваемое ощущение. Как будто между этими частями тела существовала прямая связь. - Еще! – простонала я. Снова поняв меня без слов, Федерико начал нежно играть с моим соском, параллельно губами опускаясь к нему все ниже. Я стонала от удовольствия, чувствуя, как тело сотрясают новые и новые ощущения. И вот, мой возлюбленный, отпустив грудь, навис над соском. Я понимала, что он хочет сделать, и заранее готовилась к новой волне удовольствия. - Ты не против? – хрипло спросил у меня Федерико. Ах! Он еще спрашивает! - Давай! – выдохнула я в ответ. Губы парня сомкнулись вокруг моего соска, и он робко начал играть с ним ртом. Я громко стонала и выгибалась ему навстречу. Волны огня проходили от груди до низа живота, вызывая приятное тепло. В промежности внезапно стало мокро, а кровь бурлила в жилах. В один момент, оторвавшись от моей груди, Федерико снова припал к губам, лаская языком мой приоткрытый рот. Но это был уже не просто поцелуй – он просил большего. И, словно прочитав мои мысли, он снова перекатился на спину так, чтобы я сидела сверху, одновременно целуясь с ним. Я точно знала, чего сейчас хочу. Желание обжигало меня изнутри, словно в тело ввели раскаленный свинец, путь которого лежал из сердца в промежность. Снова предпринимаю попытку снять с возлюбленного эти дурацкие джинсы. Я хочу его – теперь ясно, что означает эта фраза. Проклятая пуговица снова не поддалась, и я протестующе заскулила. Со смехом разорвав на секунду поцелуй, Федерико помог мне, и скоро джинсы вместе с носками благополучно полетели в сторону. Мы снова целовались, а мне вдруг стало очень любопытно. Все еще пребывая сверху, я осторожно провела рукой по торсу возлюбленного, обведя пальцами кубики пресса. Теперь ниже. Вот и кромка его трусов. Никакой реакции с его стороны, кроме горячих поцелуев и рук, скользящих по моей спине. Но ведь как-то я могу сделать ему приятно! А что, если… Осторожно приподняв кромку, я залезла рукой Федерико в трусы, почти сразу наткнувшись на что-то твердое и очень горячее. В это мгновение мне показалось, что дыхание парня стало чуть громче. Я решила проверить и неуверенно провела рукой по препятствию. Я не видела, к чему прикасаюсь, поэтому исследовала орган вслепую. Нет, из книг я, конечно, знала, что это – и есть то, что называют половым членом. Но не думала, что он может быть таким… твердым и горячим. А может, он стал таким из-за ласк? По типу того, как намокли мои трусики? Я продолжила исследование, погладив половой член рукой и задев странную шишечку на самом кончике. Федерико застонал. Ага, кажется, я на верном пути! Следующим моим действием было ощупать рукой и нежно сжать в ладони эту самую шишечку. Не прерывая поцелуев, Федерико издал низкое гортанное рычание. И это было так страстно! Особенно, когда, с этим звуком, парень снова перевернулся так, чтобы я оказалась снизу. Мои руки оставили в покое его трусы и начали поглаживать спину, а ноги обхватили его бедра. Впрочем, мой возлюбленный тут же выпутался из хватки и лег рядом, продолжая целовать. Я ничего не понимала до тех пор, пока не почувствовала, как его рука скользнула по моему животу вниз. Ох, если он сейчас сделает то, о чем я подумала… - Можно? – робко прошептал парень, на секунду оторвавшись от моих губ. - Да! – не контролируя себя под волной страсти, ответила я. Мы снова слились в поцелуе, а рука Федерико осторожно скользнула мне под трусики, накрыв промежность. Мое тело загорелось сильнее, и с губ сорвался очередной стон. Мой возлюбленный принялся боязливо и неумело поглаживать эту самую промежность. В один момент он случайно задел какой-то особенно чувствительный участок, от чего меня как будто пробило током. Я громко застонала и выгнулась навстречу ласкам. Не знаю, какую там точку задел Федерико, но прикосновения к ней просто сводили меня с ума. Сам парень, казалось, все понял, потому что остановился на этой самой точке и начал нежно ее ласкать. Когда он осторожно, боясь сделать мне больно, надавил на нее, перед моими глазами запрыгали звездочки, накрыв еще более сильной волной желания. Клянусь, если оно немедленно не будет удовлетворено, я с ума сойду! Это мой возлюбленный тоже понял без слов, потому что отбросил в сторону мои трусики, но потом вдруг оторвался от моих губ. Удивленная, я открыла глаза и увидела, как парень окидывает меня всю влюблено-восхищенным взглядом. - Вилу, ты такая красивая! – шепнул он. Я смущенно порозовела, но лишь снова обхватила возлюбленного ногами. Однако тот не торопился, хотя глаза его горели огнем. Он робко спросил: - Ты уверена? - Как никогда! – выдохнула я и снова поцеловала его. Дальше уже стало не до разговоров. От трусов Федерико мы избавились вместе, дрожащими то ли от волнения, то ли от возбуждения пальцами. Затем, мы одновременно потянулись к столику за презервативом. Надеть его оказалось делом нехитрым, с чем мы довольно быстро справились. И вот, мы, обнаженные, трепеща от желания, прижимаемся друг к другу. Федерико прервал поцелуй и тихо прошептал: - Я спрашивал у Матиаса, как причинить тебе меньше боли. Прости, но она все равно будет… - Знаю! – простонала я, охваченная пламенем страсти. Федерико меня понял. Еще раз нежно поцеловав меня, он разъединил наши губы и резко дернулся, стараясь не входить слишком глубоко. Острая боль пронзила все тело. Из глаз потекли слезы, и я не смогла сдержать громкого вскрика. Впрочем, даже эта боль была особенной. Сладкой. Никогда не думала, что может быть и больно, и приятно. Но именно сейчас все так и было. А моего возлюбленного очень напугал крик. Он осторожно вышел и начал покрывать поцелуями мое лицо, хрипло шепча: - Прости меня! Прости! Ты в порядке? - Да, да, все хорошо! – отвечала я, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Во второй раз Федерико вошел уже очень осторожно и мягко, больше всего на свете боясь снова сделать мне больно. И ему это удалось. Вместо боли я почувствовала волну удовольствия и счастья. Мы принадлежим друг другу! Без остатка! Дальше мы уже себя не контролировали. Толчки стали сильнее и быстрее. Мое тело как будто пылало в огне, сотрясаемое волнами удовольствия. Губами Федерико ловил мои стоны, и как-то еще я чувствовала приближение пика наслаждения. Еще несколько толчков – и мы вместе задрожали. Меня накрыла такая волна удовольствия, что я закричала еще громче. Внизу живота как будто расцветали бутоны, а в кровь ударило огромное количество эндорфинов. Это так прекрасно! А самым лучшим было, пожалуй, то, что Федерико застонал вместе со мной, и закончили мы одновременно. Через минуту мой возлюбленный уже лежал на спине, а я – положив голову ему на грудь и прижавшись всем телом. Еще с минуту времени у нас ушло на то, чтобы нормализовать дыхание, а потом мы снова поцеловались. На этот раз, без языка, но с огромной нежностью, как бы говоря друг другу, что все хорошо. Очень успокаивающий поцелуй. - Вилу! – тихо обратился ко мне Федерико, когда наступило молчание. - М-м? – отозвалась я. - Ты не жалеешь о том, что произошло? - А ты слышал, о чем я тебе говорила раньше? Нет, не жалею. И никогда не пожалею. - Хорошо. Но, может, ты все-таки объяснишь, где мы и почему в Риме? - Объясню. Понимаешь, я очень скучала по тебе. Эти месяцы обернулись для меня адом в потоке сплошной неразборчивой тоски. И я поняла, что просто не смогу больше тебя от себя никуда отпустить. Поэтому поговорила с папой, и он перевел меня в твою академию. А еще, они с твоей мамой купили эту квартиру, потому что сами понимали: простыми поцелуями мы уже не обойдемся. Так что теперь ты от меня не отделаешься! Шутка в конце не удалась. Федерико явно был удивлен. Лишь через пару минут он неуверенно спросил: - Так что, теперь ты будешь жить в Риме? - Верно, - подтвердила я. – И учиться вместе с тобой. Заодно и ревновать буду меньше. Но, если какая-то фурия на тебя хотя бы посмотрит, в академии произойдет первое убийство. Чуть усмехнувшись, Федерико, однако, быстро стал серьезным и спросил: - А ты уверена, что… - По-моему, я только что ответила на этот вопрос, - напомнила ему я. – Тебя напрягает то, что я буду все время с тобой? - Шутишь? – рассмеялся мой возлюбленный. – Да я просто счастлив! Знала бы ты, как мне плохо без тебя! - Я знаю только, как МНЕ плохо без тебя! А в Аргентине меня уже ничто не держит. - Почему? Ведь ты была там счастлива! - Может быть. Но это было до того, как я встретила тебя. Теперь мое счастье – это ты. Я счастлива только рядом с тобой. - А как же Герман, Ольга, Ромальо и Джейт? - Мне пора отвыкать от них. И потом, мы ведь все равно будем хоть изредка приезжать в Аргентину, правда? Только уже вместе. - А Макси, Нати и другие друзья? - Других друзей у меня уже нет. А между теми, которые есть, и тобой выбор очевиден. - Но… - Что – «но», Феде?! – вскинулась я, приподняв голову. – Что ты предлагаешь?! Сидеть по разным городам и ждать, что еще выкинут наши завистники?! Ведь некоторые из них так просто не отступят! Это очевидно! Очевидно то, что мы не можем друг без друга! Очевидно, что тебя в Италии удерживает гораздо большее, чем меня – в Аргентине! Да и я привязалась к тем, кто тебе дорог! И вообще, что за возражения?! Я готова бросить все, а тебе еще что-то не нра… Договорить я не могла, потому что Федерико зажал мне рот нежным поцелуем. Даже после всего произошедшего между нами, эти поцелуи по-прежнему вызывали во мне потоки эмоций и сводили с ума. Удивительно! И прекрасно! - Феде, - прошептала я, когда поцелуй прервался, - я люблю тебя больше всех на свете! И знаю, что ты тоже любишь меня. Как я уже говорила, у нас одна дорога. Не знаю, куда, но вместе. Ты – моя жизнь! А я – твоя! Друг без друга мы не живем, а лишь существуем, правда? - Правда! – тихо сказал Федерико. – Нам суждено быть вместе. И, что бы ни происходило, какие бы еще препятствия нас не ожидали, с тобой всегда будет мое сердце! Мое вечное «люблю»! - А с тобой – мое! – отозвалась я. Снова поцелуй. И на этот раз, сквозь потоки эмоций я все-таки смогла подумать. Подумать о нас. Да, мой возлюбленный прав. От любых напастей нас защитит наша любовь. Мы предназначены друг для друга судьбой, и будем вместе всегда! Нутром чувствую, что все теперь у нас будет хорошо! Что бы ни случилось, мы справимся. Особенно, теперь, когда я переехала к Федерико. Мы – одно целое и останемся им! Простое слово: «люблю». А сколько в нем смысла! И смысла этого не хватает, чтобы описать всю силу наших чувств друг к другу. Нет. Мы не просто любим. Мы любим вечно. Федерико прав. Это не изменится ни через десять, ни через двадцать лет. Мы всегда будем вместе! И с нами наше вечное «люблю»!