Вечное "люблю"

Я в жизни никогда так не нервничала, как в этот вечер. Сейчас мне предстояло воплотить в жизнь план Макси. Проще говоря, добровольно взорвать такую бомбу… План, который придумал наш с Федерико общий друг, поначалу ввел и меня, и Нати в ступор. Это какие же суицидальные наклонности мне придется проявить! Да он просто рехнулся! Но, все обсудив, мы пришли к единому мнению: другого варианта у нас все равно нет и, если мы хотим вернуть Федерико, придется рискнуть. Поэтому вечером того же дня я стояла перед дверью своей комнаты, пытаясь набраться смелости и повернуть ручку. Итак, пришло время взрывать бомбу, что называется. И все бы ничего, но мне предстоит оказаться в эпицентре этого самого взрыва. Ох, ладно, ведь это делается ради него – ради Федерико. А для того, чтобы его вернуть, я готова сделать абсолютно все. Подумав о любимом человеке, открываю дверь, выхожу, спускаюсь вниз по лестнице и окидываю взглядом гостиную. Еще днем я попросила всех обитателей дома собраться здесь в это время. Поэтому сейчас на меня вопросительно смотрели папа, Анжи, Ромальо, Ольга, Джейт и даже Матиас. Лица моего они не видели – я заранее прикрыла его распущенными волосами. Собрав волю в кулак, сажусь в свободное кресло и заявляю: - Я собрала вас здесь не просто так. У меня есть, что сообщить папе, а все остальные, надеюсь, помогут сдержать его гнев. - Ушам своим не верю! – хмыкнула Джейт. – Ты все-таки решила рассказать отцу про… - Могла бы ты не вмешиваться? – возведя глаза к потолку, спросила я. - Ладно, молчу, - пожала плечами невеста моего отца. - Давай, рассказывай, что ты натворила? – нахмурился этот самый отец. - Пойми меня правильно, пап, - неуверенно начала я. – Это даже не моя вина. То есть моя, но… В общем, я влюбилась. Однако, должного эффекта эти слова не произвели. Папа лишь слегка приподнял брови, Ромальо с Ольгиттой недоуменно переглянулись, а Джейт и Матиас откровенно скучали. Только Анжи явно была повергнута в шок. Наверное, думала, что я сдамся, когда она убедит Федерико уехать. А вот хрен ей (извиняюсь за выражение)! - Мы все в курсе про вас с Леоном, - заметил папа. - Да, - согласилась я. – Но дело в том, что я влюбилась не в Леона. Вот, теперь мой отец начал злиться. Брови его сошлись на переносице, а руки непроизвольно вцепились в подлокотники кресла. - Только не говори, что влюбилась в этого… Томаса! – пробурчал он. - Не скажу, - парировала я. – Нет, это не Томас и не Леон. У меня были чувства к ним, но постепенно они сошли на нет, когда в моей жизни появился еще один парень… - О, господи! – застонал папа. – Еще только третьего жениха тебе не хватало! - А он и не будет третьим, - покачала головой я. – Нет. Он будет первым и единственным. Мой выбор сделан, но не в пользу Леона или Томаса. - А в пользу кого?! – опешил Герман Кастильо. - Сиди и не падай, пап, - посоветовала я ему. – И постарайся меня не убить. Я влюбилась… в Федерико. Этой фразой я ввела всех присутствующих в полнейший ступор. Все, включая Джейт и Матиаса, как по команде, разинули рты. Что касается Анжи, она его и не закрывала. В гостиной воцарилось предгрозовое молчание. Нарушил его мой отец секунд через тридцать. И то, голос его звучал очень тихо и неуверенно. - В кого? - Ты верно услышал, - почувствовав себя смелее, заговорила я. – Это Федерико. Когда он появился, чувства к Леону и Томасу у меня начали постепенно уходить. А к нему я испытывала то, чего, вообще, никогда ни к кому не испытывала. Эти чувства меня поначалу пугали. Но время шло, а я все сильнее привязывалась к Федерико и все сильнее влюблялась в него. А вчера вечером я внезапно осознала, что ни Леон, ни Томас мне не нужны. Что теперь место в моем сердце есть только для Федерико. И тогда… Не знаю, что тогда на меня нашло, но я… поцеловала его. - Что?! – взревел мой отец. - Спокойно, сеньор Герман! – воскликнула Ольга. – Что Вы кричите, не разобравшись? Может, Виолетта имеет в виду безобидный чмок в щеку! - Нет, - заявила я. – Не безобидный. Я поцеловала его в губы. По-настоящему. - С языком что ли? – ляпнула Джейт. Все удивленно на нее уставились. Женщина покраснела, пробормотала что-то нечленораздельное и поспешно замолкла. Однако, наверное, мне следовало сказать невесте своего отца «спасибо». Хоть ее никто и не понял, она невольно разрядила обстановку. - Ладно, - тихо произнес Герман Кастильо через пару секунд. – Но сейчас ты понимаешь, что поступила неправильно? - Может быть, - отвечала я. – Но мне слишком плохо, чтобы об этом задуматься. По щекам моим снова потекли слезы. Никто, конечно, их не видел, а всхлипы я подавила, несмотря на боль. Волосы надежно прикрывали лицо. А вот дрожь в голосе мне спрятать не удалось. - Из-за того, что Федерико уехал? – тихо спросила Ольга. Этими словами она сделала мне еще больнее. Лишний раз напомнила, что мой любимый человек уехал неизвестно, куда. И попала в точку, поэтому я кивнула, роняя слезы на юбку. - Сбежал он, а не уехал! – встряла Анжи. Я последней его видела. Прости, Вилу, но он сказал, что не хочет ранить твои чувства, поэтому уезжает. Он не любит тебя. Я посмотрела на гувернантку. Господи, да где раньше были мои глаза?! Она ведь нагло врет сейчас! Хотя, не знай я правды, могла бы и поверить. Но одного Анжи не учла: Федерико гораздо умнее, чем она думала. Ну, сейчас я ей устрою! - Неужели? – холодно заговорила я. – А что ты на это скажешь? С этими словами, я развернула письмо Федерико, встряхнула его и начала читать вслух. Голос мой дрожал, по щекам катились слезы, но я не замокала, пропустив только тот фрагмент, где мой любимый просил прощения за то, что чуть не рассказал папе про «Студию» и что пытался меня поцеловать (а то этот самый папа убил бы его). - Это письмо я нашла сегодня утром у своей двери, - заявила я, завершив чтение. – И ты, Анжи, все еще утверждаешь, что видела Федерико? Хочешь, я тебе скажу, что на самом деле произошло? Вчера вечером ты случайно увидела наш поцелуй и была очень встревожена тем, что я, в разговоре с тобой, не воспринимала твои доводы. И ты решила, что нет Федерико – нет проблемы. Поэтому ты, поговорив со мной, зашла к нему и сказала, что я его не люблю, а поцеловала просто под воздействием какого-то импульса. Все верно? Гувернантка, округлив глаза, смотрела на меня. Но только она еще не все видит. Вот, сейчас… Я откинула волосы назад так, чтобы стали заметны мои слезы, опухшее лицо и красные глаза. - Вот это все, - заявила я, - все, что ты сейчас видишь на моем лице – последствия отъезда Федерико. Ты думала, что чувства к нему мне только мерещатся. Будь это так, я бы не стала ни плакать, ни рассказывать что-либо папе, правда? Но я рассказала. Более того, я весь день не просто плакала. Нет. Я рыдала и билась в истерике, а виновата в этом ты! - Минутку! – привлек всеобщее внимание мой отец. – Это что выходит?! Моя дочь влюбилась в сына моей подруги, Анжи это не понравилось, она решила всех обмануть, а теперь из-за нее Виолетта в таком состоянии?! - Да, папа, - ответила я. - Вилу, - тихо сказала Анжи, - я… я хотела, как лучше! - А получилось так, что ты причинила мне боль! – отрезала я. - Но ты же знаешь, я не к этому стремилась! Я не думала, что у тебя все настолько серьезно! - Именно! – огрызнулась я. – Ты НЕ ДУМАЛА! В этом все дело! А насчет Федерико, да, все серьезно, а не как с Леоном и Томасом! - А ты уверена, что с его стороны все так же серьезно?! – напрямик спросила Анжи. - Да, уверена, - парировала я. – Чтобы ты знала, Федерико чуть ли не самого нашего знакомства пылинки с меня сдувал! Ни один парень не относился ко мне так! Я снова расплакалась, вспомнив его ласковые взгляды и нежные улыбки. То есть, конечно, дело не в воспоминаниях. Они-то вызывали у меня химические реакции в организме и приятное головокружение. Причиной моих слез являлось то, какими далекими кажутся эти самые воспоминания теперь, когда Федерико уехал… - Кстати, Анжи, Виолетта права, - вставил Ромальо. – Я однажды видел, как эти двое беседовали. Их взгляды, жесты – все так и было преисполнено любовью. - Вот именно, - выдавила я сквозь рыдания. – Я сердцем чувствую, что это все серьезно, и… - Нет! – вскричал мой отец. – Ты еще мала для серьезных отношений! - А для несерьезных? – хихикнула Джейт. - Тем более! – отрезал Герман Кастильо. – Ты еще ребенок, Виолетта! Я запрещаю… - Что запрещаешь?! – вступился Ромальо. – Влюбляться?! Извини, но сердцу не прикажешь! - Я запрещаю даже близко подходить к Федерико! – отмахнулся тот. - А смысл, если он уже уехал? – изогнул бровь Ромальо. - И вообще, - неожиданно подала голос Джейт, - тебе, дорогой, не мешает поучиться женской психологии. Даже если ты запрешь все двери, Виолетта сбежит к своему возлюбленному через окно! - А что мне делать? – развел руками Герман Кастильо. – Моя дочь влюбляется в сына моей подру… - Вот именно! – вскричал Ромальо. – Прислушайся к собственным словам! Она влюбилась не в кого-нибудь, а в сына твоей подруги, то есть, в человека, которого ты хорошо знаешь и которому доверяешь! Это ли не везение?! - Но не в семнадцать же лет! - А ты бы предпочел, чтобы она в тридцать втрескалась по уши в какого-то проходимца? Мой отец помолчал секунд пять, а потом уже спокойнее произнес: - Пожалуй, нет. - Правильно! – встряла Ольга. – А теперь, посмотрите еще раз на Виолетту! - Неужели твое сердце не разрывается от боли, когда ты видишь ее опухшее лицо и заплаканные глаза?! – подхватил Ромальо. - Они правы! – неожиданно подал голос Матиас. – Страдания Виолетты здесь увидели все! Я, Джейт, Ольга, Ромальо, Анжи… Неужели ты не видишь их?! - Точно! – ввернула Джейт. – Герман, твоей дочери плохо! - Она страдает, Герман! – заключил Ромальо. – Так вместо того, чтобы кричать, не лучше ли попытаться помочь ей?! Мой отец обвел присутствующих взглядом и задержал его на мне. Поняв, чего он ждет, я робко заговорила: - Ну, пожалуйста! Ты ведь знаешь, где он живет! Просто скажи мне адрес, а все остальное я сделаю сама! Герман Кастильо задумался. Я с замиранием сердца ждала вердикта. Именно от моего отца зависело то, увижу ли я снова своего любимого человека. Папа еще раз окинул взглядом всех присутствующих, вздохнул и, наконец, спросил: - Ромальо, у нас завтра нет никаких важных дел? - Нет, - покачал головой тот. – Только встреча с финской делегацией, которой ты собирался отказать. - Отлично, откажешь им завтра сам, - заявил Герман Кастильо и обратился ко мне. – Вот, что, Виолетта. Точного адреса Гонсаллесов я не помню, но дорогу знаю. Поэтому завтра мы летим в Италию. Мое сердце зашлось. Завтра я увижу Федерико! Уже завтра! Через каких-то несколько часов мы поговорим и все выясним! В радостном порыве я подбежала к отцу, крепко обняла его и чмокнула в щеку. Тот рассмеялся, но тут же смутился. - Слушай, - слегка отстранив меня, произнес он, - ты не обижайся, но, если Федерико завтра увидит тебя в таком виде, он испугается. Я густо покраснела. Да, могу себе представить, на кого сейчас похожа! Хотя, нет. Даже представить боюсь. - Не волнуйся, милая, - неожиданно тепло улыбнулась мне Джейт. – Я помогу тебе оправиться. Я удивилась, но все же кивком поблагодарила будущую мачеху. А мой отец тем временем обратился к Анжи: - Что касается Вас, Вы сами себя наказали. Я очень сомневаюсь, что в будущем моя дочь снова начнет Вам доверять. И все-таки хочу предупредить: если Вы еще раз причините ей боль, я Вас уволю. Анжи сидела, опустив голову, как провинившаяся школьница. И мне впервые в жизни не было ее жаль. - А сейчас, - подытожил мой отец, - будьте добры, найдите садовника и передайте, чтобы он помыл мою машину. А после этого проследите, чтобы он сделал это качественно. Женщина вздохнула и вышла на улицу. - Ты что, на машине собрался в Италию ехать? – спросил Ромальо, когда за ней закрылась дверь. - Нет, - улыбнулся Герман Кастильо. – Просто решил ее спровадить, чтобы не крутилась под ногами. У нас дел невпроворот, а лично я Анжи ничего важного доверять больше не могу. Мы все дружно понимающе кивнули. Самое интересное, что мне и сейчас не было жаль свою гувернантку. Она пыталась разлучить меня с любимым, и вполне заслужила такую участь. А папа тем временем торопливо заговорил: - Итак, нам нужно спешить. Ольга, займитесь ужином. Ромальо, пойдем в кабинет, я дам тебе указания насчет завтрашнего дня. Джейт, милая, когда приведешь Виолетту в порядок, помоги ей собраться, пожалуйста. Матиас, не сочти за труд, позвони в аэропорт и закажи два билета на ближайший рейс до Рима. После этого, все поспешили разойтись. Ольга – на кухню, папа с Ромальо – в кабинет, Матиас – к стационарному телефону, а мы с Джейт – к ней в комнату.