Майки просто любит

— Вот ты и попался! Майки всем своим телом навалился на Рафа, всё ещё пытающегося заблокировать удар. Однако было уже поздно – младший совершенно точно одолел его в спарринге, а теперь с победоносным видом восседал на нём, соединив ладони и размахивая ими из стороны в сторону. — Да-да, браво, герой! — Рафаэль с лёгкостью мог бы повалить Микеланджело и наградить парой тумаков, но сейчас он с улыбкой глядел на него и поднял руки в знак принятия поражения. Майки рассмеялся и, игриво взглянув Рафу в глаза, наклонился и нежно поцеловал его. Старший уже собирался положить свои руки на панцирь младшего, как тот вдруг резко отстранился и, встав на ноги, протянул ему руку. Скрывая своё недовольство, Рафаэль, приняв помощь, поднялся с пола. Тут из дверного проёма выглянул Донателло и, взглянув на этих, будто ни к чему не причастных, двоих, прикрикнул: — Майки, что-то есть хочется, не мог бы ты приготовить что-нибудь из фирменного? — А пицца закончилась, что ли? — усмехнулся Рафаэль, поглядывая на Майки. — К сожалению. Иначе я бы и не стал тревожить вашу важную тренировку. Микеланджело поймал взгляд Рафаэля и, обаятельно улыбнувшись и пожав плечами, направился вслед за Доном. Когда семья сидела за столом, увлечённо о чём-то болтая, Микеланджело извивался у плиты, умело встряхивая сковородой и что-то напевая себе под нос. Разговоры за столом между Лео и Доном Рафаэлю наскучили довольно быстро. Он, покряхтев, поднялся и, сказав, что поищет что-нибудь в холодильнике на перекус, направился в сторону младшенького. Микеланджело вздрогнул, но его лицо тут же расплылось в милой, чуть смущённой улыбке, когда он понял, чьи сильные руки нежно обнимают и прижимают его к себе. — Немного осталось, — прошептал Майки, чтобы не привлекать внимание остальных братьев, — подождёшь? — Даже не знаю, смогу ли сдержаться. Микеланджело усмехнулся и, всё ещё держа в руке сковороду, повернулся лицом к Рафаэлю и поцеловал его. Тот улыбнулся, желая продлить поцелуй и получить нечто большее, но Майки решил даже не думать об этом. — Уж попробуй, а то у нас сейчас ужин закоптится. Рафаэль что-то недовольно буркнул, но всё же отстранился и, чеша затылок, направился обратно.

***

Когда ночная завеса накрыла город, а по телевизору перестали показывать весёлые сериалы и мультфильмы, на диване устроился Майки, держа в руке серый пульт и дожидаясь ужастика, после которого он, наверняка, не уснёт, но ради жгучих ощущений сейчас последствия можно было и перетерпеть. И вот, как только фильм начался, на экране засверкали длинные фамилии людей, приложивших к творению руку, а Майки вдруг ощутил пустоту в ладони и с досадой заметил, что пульта как не бывало. Зато рядом с ним на диван завалился Рафаэль, до этого момента подкравшийся абсолютно незаметно. Нажав на пульте большую красную кнопку и услышав тихий щелчок телевизора, указывающий на то, что он выключился, Раф с облегчением вздохнул и взглянул на Майки, пребывающего в легком шоке. — Я думал, ты уже спать ушёл. — Удивляешь, Майки, я же с тобой обычно телевизор по вечерам смотрю. — Но этот фильм тебе не нравится… — Именно поэтому я и выключил телевизор. Микеланджело поймал взгляд Рафаэля и, пытаясь понять его настрой, мило улыбнулся. Склоняясь к тому, что брату нужен ещё один поцелуй, он придвинулся ближе, но тут же почувствовал, как под ним прогнулся диван. Рафаэль навис сверху, глядя прямо на младшего. Майки поёжился и, обхватив шею Рафаэля руками, начал медленно притягивать его к себе. Когда до желанных губ оставалось всего ничего, Рафаэль резко схватил Майки за щёку и силой опустил головой на ручку дивана. Младший ойкнул и всхлипнул, как от неожиданности, так и от подобной грубости, в настолько сильной мере никогда не проявляющейся в Рафаэле хотя бы по отношению к нему. Приложив усилия, Майки, прищурив один глаз, словно боясь, что туда что-то попадёт, взглянул на брата. Тот, тяжело дыша от чувства преимущества, теперь уже другой рукой давил на голову Микеланджело и смотрел безумно пугающе: так, как хищник смотрит на свою жертву. Что-то не то зажглось в Рафаэле, и Майки это настораживало. Но почему-то ему казалось, что ничего плохого брат не сделает. Они же столько всего преодолели вместе справлялись с каждой проблемой, что вставала на пути, даже с самой маленькой. Они делали это вместе. И как братья, и как любовники. Но от того заботливого, порой вспыльчивого Рафаэля в эту ночь не осталось ничего: он смотрел спокойно, но с похотью, готовой вот-вот обрушиться на Майки, до сих пор покорно лежащего под братом и глядящим на него, словно гипнотизируя на возвращение в норму. Но, с другой стороны, он прекрасно понимал, что сейчас этого быть никак не может и нужно лишь дать Рафаэлю выпустить пар таким образом, каким он пожелает. Ведь так тоже проявляется любовь, правда? Еле слышно вздохнув, Майки провёл пальцами по мускулистой руке Рафаэля, давая ему понять, что он готов и сопротивляться больше не будет. По крайней мере, ему так казалось до того момента, пока Раф не припал к шее брата, рукой поглаживая его тёплый пластрон. Тихо вскрикнув от жгучего ощущения на шее, Майки, не зная, куда деть руки, положил их на плечи Рафаэлю, что тому явно не понравилось. Старший остановился, гаркнув и соединив руки младшего, развязал его пояс, чуть не упавший с дивана, после чего крепко связал запястья. Откинув руки брата за ручку дивана, Рафаэль молча приказал держать их там. Сглотнув, Майки подчинился. Он почувствовал, что глаза начало неприятно щипать и тут же ощутил, как по щекам пробежали холодные слёзы. О нет, только не сейчас. Он опять начинает хныкать, выставляя себя слабаком. Майки может доказать, что он способен не только на нежные, тёплые чувства, кроткие поцелуи и объятия, но и на жаркие и смелые действия. Хоть Майки и отрицал, что боялся, но это была чистая правда. Они с Рафаэлем раньше тоже занимались любовью, и Микеланджело понимал, что нет ничего зазорного в том, чтобы быть в настолько близкой связи с любимым тебе мутантом, но сейчас Майки словно отвык. Раф так давно не припадал к нему с засосами в шею и горячим дыханием, что младший смирился с лёгкими прикосновениями и тёплыми поцелуями. Ему этого более чем хватало. То, каким Рафаэль был сейчас – разъярённым, настойчивым и желающим унижать – вводило Майки в небольшой ступор, хоть он и не отрицал, что такие наклонности у Рафаэля были всегда. И их он тоже любит. Поэтому сейчас надо собраться. — Тебе больно? — неожиданно для Майки спросил Рафаэль, однако хватку не ослабил. — Нет, всё в порядке, я лишь… Тут же поймав на себе беспощадный взгляд Рафаэля и заметив его наглую ухмылку, младший нахмурился. — Ты что, издеваешься? — С чего ты взял, панцирь? Майки надул щёки. Сейчас он действительно подумал о том, что Рафаэль взялся за ум и решил прекратить это насилие. Но тот лишь едко хихикнул и припал к ключицам Майки. Облизывая и целуя их, Рафаэль проводил руками по бокам брата, осторожно перебирая пальцами. Это действие вызывало довольно странные чувства: по коже начинала идти дрожь, а тело наполняло желание выгнуться. Чем-то это напоминало щекотку. Если бы ещё чей-то горячий язык так усердно не изучал каждый сантиметр твоего тела… Но Майки соврёт, если скажет, что ему неприятно. Он любит это. Даже на таком вместительном диване становилось тесно, если на нём лежали два мутанта в полный рост. Микеланджело, прерывисто дыша, смотрел на голову Рафаэля, опускающегося всё ниже, проводившего языком уже по пластрону младшего, сильнее возбуждая, и хотел, чтобы брат поцеловал его. Так, как они всегда делали. Словно почувствовав взгляд младшего, Раф поднял свой на его губы, которые сжались в тонкой полоске, а затем жаждующе выдвинулись вперёд. Рафаэль рассмеялся. — Ты бы видел своё лицо! А Майки представлял, как он сейчас выглядит – сидит с пухлыми, как у рыбки, губами и неустанно ждёт, когда Рафаэль прильнёт, наконец, к нему, тем самым успокаивая и наводя в нужный лад. Но этого не случилось. — А ты бы своё! — почувствовав, что от обиды слёзы вновь рвутся наружу, Майки хотел уже их утереть, но вдруг вспомнил, что его руки туго-натуго были закреплены его же поясом. «Какое унижение» – мог бы подумать он. Но вместо этого в голове возникла фраза – «Какая беспомощность». И, действительно, не оставалось больше никакого выхода, кроме как терпеть такие приятные, но в то же время странные, слегка неродные ласки. Но Майки любил даже эту сторону Рафаэля. А тот, в свою очередь, увидев не особо воодушевляющую реакцию Майки, поставив сползшую с дивана ногу на колено, пододвинулся к лицу брата. Тот почувствовал его жаркое дыхание, что почему-то его одурманило. Да, сейчас, он близко, наконец сделает то, чего Микеланджело так усиленно просит! Но нынешний Рафаэль не способен так просто проявить милосердие. Дождавшись той секунды, когда Майки уже сам готов был наконец прильнуть к его губам, он высунул язык и провёл им по щеке брата, тем самым стирая след от слёзной дорожки. Рефлекторно искривив лицо в гримасе и зажмурив глаза, Майки успел понять, что произошло, только тогда, когда Рафаэль уже проводил пальцем по нижней части пластрона своего брата. Вдруг Микеланджело ощутил некое беспокойство и поспешил как-то помешать тому, что сейчас происходит. Такое нежелание Рафаэля проявить хоть немного понимания его оттолкнуло. Он зашевелил ногами, предпринимая тщетные попытки скинуть с себя Рафаэля, а тот, заметив неладное, моментально схватил Микеланджело и перевернул его на живот. Затёкшим рукам стало немного легче, а вот душевному состоянию – нисколько. Майки прекрасно знал, что сейчас будет. До его ушей донёсся едкий смешок Рафаэля и какой-то хлюпающий звук. После чего в рот Майки проникло что-то солёное. Коснувшись этого языком, младший сразу опознал два соединённых пальца Рафаэля. Недолго подержав во рту, Раф вынул их, а тонкая плёнка слюны оборвалась и осталась на губах Микеланджело, закрывшего глаза и положившего подбородок на соединённые руки. Он, ёрзая под Рафаэлем, считал секунды до того, как эти самые два пальца проникнут в него. — Майки, в чём проблема? — голос разрушил уже готовое к неприятным ощущениям сознание младшего, теперь слегка повернувшего голову и снизу-вверх смотрящего на Рафаэля, — если ты не расслабишься, я не смогу этого сделать, сам же знаешь. — Знаю… — тихо проскулил Майки, — но ты же с-сам… — Что? А, кажется, я понял… Хоть Микеланджело и было интересно, что там понял его старший брат, он бессильно положил голову на руки и шмыгнул носом. Тут же им овладели странные, до боли знакомые ощущения. Он вздрогнул, почувствовав тугой узел, беспощадно сжимающийся внизу живота. Рафаэль, взяв член брата в свою большую ладонь, начал медленно проводить по его стволу, даря необыкновенные ощущения Майки, уже выгибающемуся и чуть ли не сползающему с дивана. Ему хотелось за что-нибудь схватиться, чтобы хоть как-то сдерживать своё желание громко крикнуть, но связанные руки ещё раз напомнили ему, что ничего он сейчас не может. Лежи и наслаждайся. Выпустив изо рта тихий хрип, он заскулил. Остановив большой палец на головке члена, Рафаэль начал гладить им вокруг уретры. Не имея больше сил впустую сжиматься, Майки опустил голову, прикусив нижнюю губу. Именно тогда и случилось то, к чему он так желал морально подготовиться. Два пальца проникли в анальное отверстие, предварительно намочив его снаружи. Майки вскрикнул и начал тяжело дышать. Рафаэль, немного погодя, начал шевелить пальцами внутри, не делая поступательных движений. Майки стало безумно жарко. Когда старший брат, наконец, начал двигаться, растягивая отверстие как можно сильнее, вторая рука ласкала его твёрдый член. Как же Микеланджело любил это. Уже который раз он признавался себе. Та грубость, с которой Рафаэль ласкал его, казалась опьяняющей, только от неё делалось так хорошо. Тихо постанывая, Майки осознавал, что уже не хочет прекращать, но Рафаэль не был бы Рафаэлем, если бы вовремя не остановился по своей прихоти. Он убрал руку с члена Майки и положил её на панцирь. Пальцы старшего брата младший также перестал чувствовать в себе. Однако вместо них появилось нечто более объёмное. Микеланджело вскрикнул, но тут же почувствовал старую-добрую штуку, не раз выручающую в ситуациях, в которых громкие возгласы могут разбудить спящих братьев и отца – пальцы Рафаэля вовремя оказались во рту Майки. Сейчас боль находила себе всё меньше места. Сознание и тело наполнял соблазн и приятные ощущения, но Майки ещё помнил первые разы, когда думал, что желание так сближаться с Рафаэлем навсегда у него отпадёт. Да и вообще, он считал, что такого никогда больше не будет, ибо, как казалось только ему, Рафаэль и не хотел ничего, кроме поцелуев. Старший начал медленно двигаться. Было заметно, что он сдерживается, видимо, все же сжалился слегка над младшим. Микеланджело вовремя вспомнил, что во рту у него пальцы, ибо желание стиснуть зубы было куда сильнее обычного. Вместо этого он начал тщательно их облизывать, а Рафаэль, чувствуя отдачу, двигать ими. Этот простой трюк позволял заглушать стоны, хоть и не сильно. Начиная увеличивать темп, Рафаэль стал двигаться резче, а пальцами оттягивать щёку Микеланджело, от чего тот мог только громко и прерывисто дышать, ничуть не скрывая того, что получает безумное удовольствие. И Рафу было тоже очень приятно, учитывая то, сколько уже времени он не мог подловить своего младшего брата, который специально, а, может, не замечая, хотел отделаться лишь поцелуями. Когда в виске начало пульсировать, Микеланджело понял, что всё близится к концу и, чувствуя сильные толчки Рафаэля, подумал про него то же самое. В подтверждение этим мыслям Раф положил руку на член Майки и начал быстро водить по нему ладонью. Как же Майки любил подобные действия под конец. И вот, когда два тела охватила приятная дрожь, а Рафаэль уткнулся лбом в панцирь Микеланджело, дело было завершено. Тяжело дыша, старший слез с дивана и облокотился о него. Майки остался на диване, но уселся на него поудобнее, языком слизывая свою же слюну. Почувствовав дискомфорт в руках, младший засмеялся, привлекая внимание старшего. — Мы уже закончили? Не мог бы ты развязать меня? — Да-да… — произнёс Рафаэль как-то вяло и, сняв пояс с покрасневших запястий, положил его рядом. Микеланджело резко подался вперёд и поцеловал Рафа, абсолютно растерявшего всё внимание. Он пусто взглянул на брата, — ладно, я спать, что ли. Майки остался сидеть на диване, счастливо улыбаясь. Он добился своего даже при таких обстоятельствах. Он любит, когда Рафаэль его целует, когда с ним сближается, даже когда он устало смотрит на него. Майки просто любит.