О людях и мышах

— Не сработает. Она выдохнула, почти вскрикнула. Резко развернулась, похожая на баньши — глаза распахнуты, волосы растрепаны. Ей потребовалось меньше секунды, чтобы взять себя в руки. — А, это ты. И как давно ты здесь?. Моззи проигнорировал допрос, зато процитировал, изображая мягкий, полный раскаяния голос Сары: «Мне очень жаль», а затем — достоверно подражая хрипловатым ноткам Нила: «Не нужно сожалеть». — Ты за нами подсматривал? В архиве? — возмутилась Сара. — Куда только не приводит поиск острых ощущений, — он пожал плечами и, вытащив стул, уселся. По его подсчетам, душ шумел всего минуты три. Нил любил побаловать себя, когда он не был в бегах. У Моза куча времени. — Господи, да ты как... как крыса. Шпион и авантюрист. Он улыбнулся и кивнул: — Предпочитаю сравнение с мышью, вообще-то. Очень полезное свойство — оставаться невидимым. Сара закатила глаза и повернулась к ванной. Ему лучше перейти прямо к делу. — Так и куда, по-твоему, ведет ваша маленькая игра в свидания? Взгляд она бросила убийственный и совершенно дьявольский. Того и гляди, рога вылезут, но она вздохнула и опустилась на стул по другую сторону стола. Рубашка Нила прикрывала ее бедра, но другие прелести отчетливо просвечивали на ярком солнце, и Моззи честно пытался их не замечать. Сара пристально посмотрела в сторону двери ванной и заявила: — Моззи, все это тебя не касается. — Позволь сказать тебе вот что, Анджелина. Ты, похоже, умеешь настаивать на своем и не собираешься вестись на Ниловы штучки. — Точно. — Кейт требовала постоянного внимания к своей персоне, особенно в постели. — Прости, что? — ...оставляла Нилу всю работу. Как кошка. Если ты понимаешь. — Ха. Теперь ее щеки пылали. Отлично. — Ты-то какого черта об этом знаешь? — Алекс была весьма настойчива и инициативна, но просто эгоистка. — Нил делится с тобой всеми своими постельными похождениями? Мозз покачал головой — раньше он был лучшего мнения о ее умственных способностях. — Глаза. Уши. — Говорю же, крыса. Зачем ты мне все это рассказываешь? — Скажем так, Нил был... В этой роли... Достаточно долго, чтобы ему понадобилось то, что могут дать такие, как ты. — Ага, так Нил Кэффри — все же псевдоним! Господи, чудо-женщина, а такую простую истину до сих пор не поняла. — Это то, во что тебе хочется верить. — Погоди, а что ты имел в виду под «такая, как я»? — Сама подумай. Нилу приходится держать себя в руках двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. С Галстуком, с людьми в офисе, со старыми друзьями, которые пытаются его прикончить, и даже у себя дома. — Ради тебя. — Едва ли. Ради Джун, пожалуй. — Потому что она — основа всего сообщества. — Нил этого не знает, но ему требуется выходной, когда ему не придется все держать под контролем. Моз подождал, пока до нее дойдет. Раз, два, три. Да. Только полюбуйтесь на эту прозревшую. Моз никогда не думал, что увидит такое выражение лица. Но стоило ей моргнуть, и все вернулось в норму. У Нила, что ли, брала уроки? Она соблазнительно погладила себя длинным пальцем по сгибу локтя. — Так что, Моззи, ты можешь помочь мне с... — О, Боже, — он не успел достаточно быстро зажать себе уши. — Не желаю слушать! И помогать не желаю! И вот они, рожки, выглядывают из рыжих волос на самой вершине ее огненной головы. *** — Зачем ты это делаешь? — Двигайся, Нил. Чем больше вопросов ты задаешь, тем дольше будешь ждать. Он поднимает брови — с негодованием. — Могла бы, по крайне мере, дать мне устроиться поудобнее. — Чтобы ты смог дотянуться до булавки в рукаве и вскрыть наручники? — Ей хочется хочется поцелуями стереть этот хмурый взгляд, но где гарантия, что он не отыщет подходящий для побега инструмент в ее одежде? Развести его на то, чтобы применить наручники по назначению было чистым удовольствием. Неважно, насколько мужчины умны — как только их член набухает в штанах, у всего остального отключается способность соображать. Сара расстегивает каждую пуговицу его рубашки, медленно, методично, в точности повторяя самодовольную улыбку Нила. Она оставляет рубашку болтаться на локтях, наслаждается видом. Но футболка под ней все портит. Глаза у Нила смешно расширяются, когда он видит ножницы в ее руках. — Сара?.. — Я куплю тебе новую. Ей никогда прежде не доводилось видеть его таким неподвижным, как сейчас, когда ножницы вспарывают ткань, холодными краями задевая кожу. — Она стоила пятьдесят пять долларов. — Негодование в его голосе просто прелестно. — Наверняка , у тебя за камином припрятано достаточно, чтобы все ФБР в новые футболки одеть, Кэффри. *** Ее раздражает, с каким высокомерием он ухитряется держаться, даже будучи прикрученным к собственному креслу, раздетым догола и лишенным возможности видеть. Повязка, впрочем, не скрывает подвижные, нахальные брови. — Ты вообще собираешься перейти к делу? — У тебя что, свидание назначено, Кэффри? — Я тут замерзаю. — О, об этом я позабочусь. *** Сара жалеет, что так скоро достала лед. Не то чтобы она не наслаждалась игрой, глядя, как Нил ерзает на месте. Едва слышный вздох неповторим, грудь резко вздымается от срывающегося дыхания, задница пытается вжаться глубже в кресло, на лице шок, когда она только прикасается чуть ниже члена. Хотела бы Сара видеть его глаза. Изысканное наслаждение. Но не стоит доставать все игрушки сразу, следует оставить кое-что на потом, и Нил еще далек от того, чтобы сломаться. Она откладывает свечи. Она дважды доводит его до стояка и затем оставляет ждать. Скользкая улыбка чуть меркнет на его лице. Всего лишь маленькая трещина в броне, но она впитывает в себя случившееся, придерживает его на будущее в своих кладовых, открытых для новых впечатлений. *** Он всегда держит секс под контролем. О, она более чем активный участник — отдает не меньше, чем берет, и даже с избытком. Но прежде она не замечала, насколько Нил управляет происходящим в спальне, и насколько она с ним соглашается. Слова Моззи она обдумывает несколько недель, наблюдает, изучает. Коротышка прав. Не то чтобы Нил не наслаждался местом вожака, он его предпочитает. Но стоит приглядеться получше, особенно после тяжелого дня, когда Нил вынужден играть свою роль на все сто, для всех, включая ее саму, и напряжение, которое он так хорошо скрывает, буквально прорывается наружу. Нил будет оскорблен, если выяснит, что его вывели на чистую воду. Он держит себя в узде, когда Сара касается языком его груди. Натягивает кривую улыбку на свою неизменную маску. Ничто не может потрясти учтивого, сдержанного Нила Кэффри. Он полностью контролирует все стороны своей личности в любое время. Если испытывает оргазм — отлично. Если нет — для него это не имеет значения. Он не подчиняется собственным человеческим слабостям, и уж конечно не подчиняется чужим. Но Сара видит намек на улыбку, она прорывается сквозь плотно сжатые зубы, когда она чуть касается языком его подбородка. Она чувствует дрожь в его бедрах. В конце концов, Сара может руководить не только в зале заседаний. А Нил Кэффри нуждается в том, чтобы им руководили. *** Он тяжело дышит ей в ухо, его грудь вздымается каждый раз, когда Сара насаживается на него. Но это не доминирование, если она не заставит его ждать. Они никогда не делали этого раньше, не использовали позу наездницы. Сара радуется, что выбрала для эксперимента широкое кресло с подушками. Она выгибается и тянется вниз рукой, пробегая ногтями по яичкам, когда опускается вниз. Нил рычит, долго и низко. Член туго перевязан галстуком — в доказательство ее власти. По крайне мере, она выбрала самый нелюбимый, даже не уверена, почему Нил вообще держит этот галстук в шкафу. Сара откидывается еще дальше, затягивая шелковую подпругу, и он дергается, начиная стонать все чаще. От невозмутимого пожатия плечами Нил переходит к раздраженному закатыванию глаз и тихой досаде и тогда перестает отпускать саркастические шутки, понимая, что она настроена чрезвычайно серьезно. Он не сказал ни слова с той поры, как его накрыло гневной волной, так что его хриплое, чуть возмущенное бормотание можно считать хорошим знаком: — Ты просто дьяволица, Репо. *** Это ее лучший секс за последнее время. Но теперь черед Нила. Она срывает повязку с его глаз, давая время пообвыкнуться, и переходит к поцелуям. Он отвечает, влажно и медленно, с намеком на большее, чем просто желание. Она слезает с него, опускается между ног на колени и трет ладонями тело, сминая короткие волоски у самого паха. От легкой заминки в его дыхании звенит в ушах. Крошечная капля пота срывается с его виска и бежит вниз, под подбородок. Бьющийся под кожей пульс медленно сталкивает ее ниже, в изгиб шеи. Сара никогда не видела Нила Кэффри взмокшим. Кожа становится влажной там, где она касается пальцем, и она проводит им дальше по его груди, дюйм за дюймом, завороженная движением каждого мускула, так что по коже пробегает дрожь. Всхлип, застрявший у него в горле, привлекает ее внимание. Нил смотрит с отчаянием в глазах. — Готов? Он крепко жмурится, когда она обхватывает член ртом, и опускает голову. Отсасывая, она медленно ослабляет галстук, отбрасывает шелк в сторону, и запускает руку в баночку со смазкой, стоящую рядом. Она помогает себе, скользя рукой по члену, пока Нил выгибает бедра навстречу, каждый раз сжимая ягодицы. — Сара. — Голос у него хриплый, напряженный. Это просьба, не команда, именно то, чего она ждала. Она улыбается. Сара скользит влажным пальцем по расщелине между ягодиц, прикасается ко входу и вводит палец, так что Нил подскакивает в кресле, ловя ртом дыхание. Секундой позже он кончает. Порой Сара не возражает сглотнуть, но сейчас ей хочется смотреть, видеть, как его отпускает, как струя выстреливает вверх к груди, как закрыты его глаза, как бедра беспомощно дергаются в воздухе. Нил в полном хаосе. Это ее рук дело и он прекрасен. *** Его дыхание выравнивается несколько минут спустя. Сара натягивает простыню и кладет руку Нилу на грудь. Никогда она не видела его таким расслабленным, словно в теле не осталось костей. Могла бы сделать зарубку на своем поясе гордости, не будь она так пьяна осознанием, что помогла ему расслабиться. Сара знает, что это продлится недолго, но наслаждается моментом. Он хрипло спрашивает, взрывая тишину невнятным сонным голосом: — Как ты узнала? Сара пожимает плечами, крепко вжимаясь Нилу в бок: — Мышка на хвосте принесла.