Моя семья

Это случилось на улице, где жили Милковичи, прямо перед глазами самого Микки, когда он вышел, чтобы покурить на крыльце. Он увидел, как Женя помахал ему, топая из школы, и даже хотел помахать в ответ, пока никто не видит, но зазвонивший в кармане телефон отвлёк его. В этот момент он услышал визг шин и удар, а когда поднял взгляд, машина затормозила только на мгновение, и память Милковича откопировала это, как фотокарточку. Микки слетел со ступенек. - Евгений! – только выкрикнул и уже шёпотом. – Ев… господи. Мальчик лежал на асфальте, быстро и рассеяно моргал, а по виску у него стекала кровь. - Па-ап?.. – позвал он испуганным голосом. - Я здесь, Ев, сейчас всё будет хорошо, потерпи немного… - стоя на коленях, Микки пытался взять сына на руки, но тельце было таким маленьким и хрупким и казалось, что он может переломить его сейчас своими ручищами. – Потерпи, Ев, сейчас… На руках и футболке тут же образовались следы крови, она была горячей и пугающе густой, и Мик, аккуратно приобняв Женю, понёс его к машине. - Йен! – крикнул он. – Йен, блядь! Галлагер выскочил на крыльцо. - Возьми его, я сяду за руль. - Господи, Мик! Что случилось? - Нарики на тачке сбили. Иисусе, возьми его, Йен, я сяду за руль, пожалуйста! – в голосе его чувствовалось что-то страшное, что-то тяжёлое, как камень. Холодея от страха, Йен забрался в машину и взял ребёнка на руки. - Жек, ты меня слышишь? – шептал он. – Слышишь меня, малыш?.. Мик, он без сознания. Они уже вовсю мчались к больнице и за всю дорогу не произнесли больше ни слова. В приёмной творилась какая-то возня, звонил телефон, сновали люди в белых халатах, галдели, и никто не обращал на них внимания. - Можно сейчас всем, блядь, заткнуться?! – рявкнул Микки. – Моего сына сбили какие-то уёбки на машине, и если он умрёт… - фраза оказалась такой сложной, что он сделал невольную паузу, - … то я за себя не отвечаю. Им тут же нашли каталку, операционную и врача. Из окна ничего не было видно. Микки ходил по коридору. Пытался закурить, но кто-то сказал ему, что нельзя. Он не находил себе места, пока Йен не взял его за руку и не усадил на скамейку. Он не говорил никаких дурацких фраз, никаких обещаний, которые всё равно могли не сбыться, только обнял за плечи и прижался лбом к виску. И Микки был очень благодарен ему за это. Ждать стало легче. - Ничего угрожающего его жизни, не переживайте, - сказал доктор, выйдя в коридор. – Основной удар пришёлся на грудь, у мальчика перелом двух рёбер. Имеется сотрясение, но оно пройдёт быстрее. У него был болевой шок, поэтому я дал ему успокоительное. Вы можете побыть с ним, он пока спит. Женя лежал на кушетке, укрытый простынёй. Его светлые волосы топорщились из-за пластыря на лбу. Йен погладил мальчика по руке, Микки просто сел рядом. Они ждали ещё пару часов, чтобы Женя, проснувшись, увидел их и больше не боялся. Он заворочался и открыл глаза, когда Йен вышел за кофе. - Хэй, Ев, - Мик погладил сына по волосам. - Пап… - прокряхтел Женя. - Я так, блин, испугался. - Пап, - Женя хотел повернуться на бок, но ничего не получилось, потому что в груди у него болело, - я хотел тебя спросить. Я боялся, что если умру, то так и не успею спросить… Ты меня любишь, пап? – он поджал губы, глядя на Микки светлыми глазами. - Почему ты боялся, Ев? – Мик сглотнул застрявшую тяжесть в горле. - Когда я шёл домой и помахал тебе рукой, ты так отвернулся, что мне показалось, будто ты не хочешь меня видеть… Микки придвинулся ближе и поцеловал сына в висок. - Я люблю тебя, малыш. Никогда больше не думай, что это не так, хорошо? - Хорошо, пап. Я тоже тебя люблю. Йен вошёл в палату не скоро. Он ещё долго смотрел на них через приоткрытую дверь. Женя смог нормально ходить только через три недели. Полиция к тому времени так и не нашла ни машину, ни её владельцев. Но Микки рожи их запомнил прекрасно и быстро пробил по своим каналам, что и к чему. Парней он нашёл, но сдавать их копам не стал. Полировал кулаки. - Пойдём-ка, сын, я тебя кое-чему научу, - сказал он однажды и взял Женю за руку. Они быстро пошагали вдоль по улице. - Знаешь, что такое справедливость, Ев? Это когда каждый получает по заслугам. И если государству с его полицией посрать на тебя, то только ты сам можешь восстановить порядок. Есть такие люди, Ев, которых справедливо было бы убить, но до этого лучше не доводить, окей? Потому что только в этом случае, пожалуй, полиции будет не посрать на тебя. Поэтому лучше делать так. Они прошли через калитку, и Микки ногой постучал в дверь. На пороге появился какой-то наркоша. - Чо надо? - Вот перед тобой тело, - поучительно продолжил Милкович. – Постой вот тут, - он чуть отодвинул мальчика в сторону и снова вернулся к «телу». – По скулам лучше не бить, это для девчонок. Начать сразу с носа, - он тут же продемонстрировал сказанное, и, пока «тело» сыпало маты, продолжил. – Потом можно сразу дать в глаз, - удар. - А ещё в челюсть, лучше снизу, так эффективнее, - удар. – Когда видишь, что тело уже готово прилечь, бьёшь в живот, - удар. – А дальше, куда попадёшь, ногами. По коленкам например, - удар, удар. – Запомнил? На вопли как раз появился второй наркоман. - А когда ты видишь, что тело больше тебя по размеру, то смело бей в «солнышко», это срубит любого, оно находится вот здесь, - удар. – Ну, и дальше по схеме. Нос, глаз, можно второй глаз, да и в ухо ещё, челюсть, живот, всё, что попадется под ноги. А когда ты добираешься до того, кто интересует тебя больше всех… - Микки обвёл волшебным движением руки третьего жителя притона, - то можешь смело делать вот так, - он схватил парня за волосы и несколько раз стукнул башкой об косяк. – И обязательно, пока он ещё в сознании, не забудь мораль своего визита, - и Мики прорычал тому на ухо: – Узнаю, что ты ещё раз сел за руль, мразь, в следующий раз приду со своими братьями-людоедами. А потом добиваешь его, сколько влезет. И не забудь, - отбросив тело в сторону, добавил Милкович, - собрать весь белый порошок, что сможешь тут найти и смыть в унитаз. Постой пока тут. И он на несколько минут скрылся в доме. Обратно шли медленнее и молча. Женя ошарашенно переваривал информацию только что полученного урока, Микки вытирал платком кулаки. - Пап, пап! – наконец, ожил мальчик. – А можно я лучше буду всем говорить, что ты мой папа, ещё до того, как справедливость будет нарушена? - Ещё пару лет можно. Но лучше смотри по сторонам, ладно? Чтобы этого больше не повторилось, - он потрепал сына по волосам. - Я буду стараться, пап, - Женя улыбнулся. В груди больше совсем не болело.