Теперь я скажу

      День сменялся днём, неделя — неделей. Кённи очень подружился с ребятами из его группы, и всех их можно было смело назвать если не отличными, то хорошими друзьями точно. Каждый раз они весело проводили время, играя друг с другом и рассказывая различные истории. Ким Суён никогда их не наказывала и не ругала, потому что ребята вели себя хорошо, слушались её, не баловались и не ссорились между собой, — нет, иногда, конечно, случалось, но это быстро проходило, и детки просто забывали свои обиды, ведь лучше они займутся какой-нибудь игрой, чем будут сидеть по углам и дуть друг на друга губки. Тот вечно молчащий мальчишка, что всё это время играл сам, так не подошёл познакомиться с Кёнсу, да и до сих пор он не произнес и слова ни одному из ребят, и даже воспитательнице (но почему-то это её не смущало так, как смущало Кённи и других деток, им казалось это странным). Малыш Кёнсу до сих пор таил на него обиду за тот случай, когда смуглый мальчишка потискал его за пухлые щёчки, но, тем не менее, так и не обсудил это с ним, как собирался первоначально.

***

      Обычно дни в садике действительно проходили весело и, к сожалению, быстро. Последнее часто разочаровывало Кёнсу, ведь, как всегда это бывает, только разыграешься, а уже пора собираться домой. Но сегодня время шло для малыша очень долго, да и было ему немножко грустно. И то, что этому была причиной простуда вечно активного и весёлого Бэкхёна и его отсутствие, Кёнсу знал точно.       Мальчик спокойно сидел в песочнице, строя различные замки из песка и украшая их рядом растущими мелкими цветочками. Ему было скучно. И он просто ужасно хотел обратно в группу, чтобы там пособирать конструктор. А ведь если бы Бэкхён сегодня был в садике, они бы занялись какими-нибудь более интересными вещами.       — Ты пойдёшь с нами играть в футбол? — держа мяч в руках, который был больше головы ребенка раза в два, весело поинтересовался у Додо мальчишка с большими ореховыми глазами, напоминающими оленьи, именно из-за них в группе мальчика называли «Бэмби». — Представляешь, Ким Суён сказала, что сегодня мы сможем поиграть подольше! — Лухан широко улыбнулся и начал неуклюже набивать ногой мячик.       — Здорово, — Кёнсу махнул головой и проследил за действиями друга. Секунду помолчав, он добавил: — Но я не хочу играть, — малыш иронично тяжело вздохнул и посмотрел на своего мишку, который всю прогулку аккуратно сидел рядом с ним.       — Ну ладно, — хмыкнув и поймав мяч руками, Лу вприпрыжку побежал обратно к ждущим его на небольшом поле мальчишкам, чтобы начать игру. Кёнсу грустно посмотрел на удаляющегося Ханя и трагично протер невидимые слёзки с глаз. Сорвав какой-то голубенький цветочек, что бросился в глаза первым, дабы украсить им крышу песчаного домика, мальчик подумал о том, что если бы Бэкхён был здесь, они бы обязательно играли с ребятами.       Прошло еще десять минут, а Кёнсу всё не мог найти себе занятие. Он смотрел по сторонам, наблюдая, как мальчики гоняют мяч по полю, а девочки катаются на качелях и прыгают на скакалках. Но вот взгляд малыша остановился на его молчаливом знакомом. Кёнсу привстал, чтобы разглядеть то, чем занимался мальчик, — за цветущим кустом того было очень плохо видно и сложно разглядеть.       Любопытность и не слишком хорошее зрение заставили Кёнсу подойти на достаточно близкое расстояние к растению, за которым сидел мальчишка. — Что ты делаешь? — спросил малыш, обращаясь к знакомому. Тот от неожиданности замер и медленно повернул голову на звук. Поняв, что источником шума является Кёнсу, он поднес указательный палец к губам, как бы показывая, чтобы мальчик вел себя тише, и махнул рукой, позвав тем самым к себе и попросив сесть на корточки рядом. Малыш молча выполнил просьбы знакомого и посмотрел в сторону, куда показывал мальчик. Сначала он ничего не видел и не понимал, пока через несколько секунд из-под куста не вылез маленький пушистый белый котёнок. Кёнсу ахнул.       Котёнок, подтянувшись, подошёл ближе к ребятам и, мурча, начал тереться об их ноги. Оба мальчика заулыбались, посмотрев друг на друга. Вдруг второй мальчик резко полез в карман своей олимпийки, откуда достал небольшой кусочек печенья и дал его котёнку. Кёнсу тем временем думал, что его странный знакомый достаточно хороший и почти простил его за случившееся несколько недель назад.

***

      — Чонин, мама пришла, — в комнату вошла Ким Суён, выискивая взглядом мальчишку. Увидев мальчика улыбающимся и строившим с Кёнсу замок из кубиков, она радостно удивилась, ведь обычно он был очень замкнут себе и не игрался с другими детками, — хотя чему была этому причина, она знала.       Мальчик заинтересованно поднял глаза на воспитательницу, и когда до него дошли её слова, разочарованно вздохнул. Помахав Кёнсу ручкой, он побежал до своего шкафчика.       «— Чонин! Так вот как его зовут! Нужно будет рассказать Бэкхёну!» — радостно подумал про себя Кённи и, проводив взглядом мальчика, уже ушедшего в другую комнату до матери, продолжил строить башенку.       Чонин, недавно покинувший со своей матерью группу садика, грустно улыбался. Он глядел по сторонам, нередко оборачивался и смотрел в окна своего детского сада, постоянно поправляя свои тёмные волосы, что лезли на глаза, и невнимательно слушая, как мать разговаривает с кем-то по телефону, договариваясь за время и спрашивая про какие-то лекарства. Проходя по аллее до выхода из двора здания, мальчишка заметил в песочнице плюшевого мишку Кёнсу. Остановившись и отпустив руку матери, мальчик показал женщине указательный палец, прося подождать его минутку и, получив утвердительный кивок с её стороны, рванул к нужному предмету. Быстро подбежав ближе, Чонин аккуратно поднял и отряхнул от песка мишку, удивляясь тому, как мог Додо его забыть.       Поднимаясь по лестнице, он встретился с Кёнсу, и, как понял мальчик, его мамой. Чонин поклонился родительнице и всунул одногруппнику в руки плюшевую игрушку. Улыбнувшись в ответ улыбающемуся в благодарность Кённи, он уже хотел развернуться и уйти до ждущей его снизу мамы, но передумал. Вместо этого мальчишка сделал два маленьких шага вперед и… потискал Кёнсу за его мягкие пухлые щёчки. Снова.       Мама мальчика громко расхохоталась, а Кёнсу покраснел от злости. Мило-мило улыбнувшись, Чонин по лестнице убежал на нижний этаж, а потом вышел из здания, подойдя к маме, взяв её руку в свою маленькую ладошку.       — А я думал, ты хороший! — нахмурившись, крепче обняв мишку, вслед крикнул Кённи, исподлобья посмотрев на маму.       — Он хороший, — негромко сказала женщина, сдерживая очередной приступ смеха.       Ночью, когда Кёнсу лёг спать, он точно знал, что завтра Чонин у него получит.