HIM

      Мик и Райли сидели на лужайке перед школой и ждали Кэмерона, который куда-то запропастился. Был обеденный перерыв, и парни уже успели сходить в кафетерий и взять сэндвичей, яблок и пачек сока на троих. В такую прекрасную погоду, которая стояла в тот день, ученики каждую перемену проводили вне стен школы. Сидеть на мягком газоне было куда приятнее, чем в душных помещениях.       — Ну наконец-то, — простонал Мик, увидев в дверях школы Кэмерона, который смотрел по сторонам в поисках своих друзей.       Мик махнул ему рукой, привлекая внимание. Кэмерон подбежал к парням и тяжело опустился на траву, уронив голову на колени Райли.       — Мистер Спенсер меня скоро в могилу сведёт! — пожаловался блондин на учителя искусств и забрал из рук своего парня протянутый ему сэндвич. — Конец года, а он пристаёт только ко мне!       — Ты его лучший ученик, который заканчивает школу через пару месяцев. Чего ты ещё от него ожидаешь? — спокойно сказал Мик. — Уверен, он даже пустит слезу на выпускном.       — Я должен нарисовать ему последнюю картину, — пробормотал Кэмерон и, пародируя низкий голос старика Спенсера, добавил: — «Выберите то, что отражает вас, как личность, молодой человек. Я хочу увидеть ваш внутренний мир, но не будьте предсказуемы. И помните, это ваша последняя школьная работа.» И что мне делать?       — Нарисуй свой дом, — предложил Райли, перебирая пальцами длинные светлые пряди волос на макушке Кэмерона. — Ты там вырос. Значит он твоя история. И ты любишь архитектуру, а твой дом — это не скучное здание. Вполне твой стиль.       — Неплохая идея, кстати, — одобрил Мик, потягивая вишневый сок из трубочки.       — Нет, это не то, — выдохнул Кэмерон и сел, обняв руками свои ноги и положив подбородок на колени. — Нужно что-то необычное. Старик прав, это всё-таки моя последняя работа для школы.       — Тогда не спрашивай совета у нас, — воскликнул Мик. — Из нас троих в искусстве, вдохновении и прочей этой ерунде разбираешься только ты. Мы скорее по части футбола и… химических составов для обесцвечивания волос, — съязвил Мик, намекая на белые, практически как лист бумаги, волосы Райли.       Райли лишь закатил глаза на очередной укол со стороны приятеля, а Кэмерон не ответил, окунувшись в собственные мысли.       Ему всегда нравилось рисовать. Он рисовал всю свою жизнь на всем, чем мог: на полях в тетрадях, в уголках книг, на полотнах, в десятках блокнотах и альбомах, даже на стенах собственной комнаты. Рисовать значило для него много: это был единственно правильный способ излить свои мысли и чувства, отразить состояние души и высказаться. Рисование помогало говорить без слов. Говорить так, чтобы поняли только те, кто должен понять, или чтобы не понял никто, но увидели все.       В школе Кэмерону не было равных на уроках по искусству. Мистер Спенсер даже возил некоторые из его работ на выставки штата, не говоря уже о том, что добрую чать портфолио парня составляли всевозможные грамоты за творчество. А сейчас он — выпускник. Последний шанс показать себя, чтобы все запомнили. Последняя работа в школе… Кто знает, будет ли у него время, чтобы изливать свои мысли на полотнах, когда Кэмерон станет студентом колледжа? Его карандаши не будут заброшены, ведь он собирается поступать в архитектурный, а это значит, что все альбомы будут изрисованы чертежами, моделями, замерами, вычислениями и изредка разноцветными фасадами. Но будет ли шанс и время рисовать что-то кроме домов? Взять в руки краски и кисть и просидеть несколько часов за мольбертом? Кэмерон не был в этом уверен.       Доев сэндвич, от которого отказался Кэмерон, Мик посмотрел на Райли.       — Ей, Райлз. У тебя же День рождения скоро.       — Допустим, — ответил Райли, нахмурив брови.       — Так почему ты молчишь и ничего не делаешь?       — А что я должен делать? — невозмутимо ответил вопросом на вопрос блондин.       — Организовывать вечеринку, созывать народ, заказывать еду…       — Для этого пока рано. Да и не хочу я шумную вечеринку.       — Ты идиот? — воскликнул Мик. — Тебе же будет 18! Совершеннолетие, бро!       — Если ты не знал, то согласно Конституции нашей страны полное совершеннолетие наступает только в 21 год, а…       — Бла-бла-бла, — перебил парня Мик. — Ты еще не поступил на юридический, так что говори по человечески. Это Мэриленд. По здешним законам ты, милочка, станешь совершеннолетним в 18. И это нужно отметить как полагается! Тем более, когда можешь себе это позволить. Не каждый год исполняется 18, знаешь ли.       — Иногда мне кажется, что у тебя какие-то неверные представления о состоятельных людях, — сказал Райли, с укором посмотрев на сидящего напротив Мика, проигнорировав его «милочка».       Мик любил кидать колкие фразочки в сторону Райли. Эта игра длилась с самого начала их дружбы, и Райли уже перестал пытаться покончить с ней.       — После десяти лет дружбы с этим принцем?       Брюнет ткнул пальцем на выпавшего из реальности Кэмерона, который по прежнему обнимал себя за колени и смотрел в никуда, даже не моргая.       — Тебе кажется. Так что, вечеринке быть?       — Небольшой, — парировал Райли, настаивая на своём.       — 100 человек.       — 10!       — С ума сошел? Только в нашей команде человек в два раза больше. 80!       — 40 и ты следишь за порядком в доме.       — Идет! — просиял Мик и лег на траву. — Так когда, ты говоришь твой День рождения?       Райли недобро покосился на брюнета.       — Напомни, почему я вообще с тобой общаюсь?       — Потому что я лучший друг твоего парня и ты не можешь не общаться со мной, потому что я и Кэмерон неотделимы друг от друга.       — Точно, — закатил глаза блондин. — Я и забыл, что застрял в треугольнике.       — Не ревнуй, Райлз, — улыбнулся другу Мик. — Просто смирись с этим.       — Придурок! — пробубнил Райли и кинул в Мика яблоко, попав ему в живот.       Мик притворно скорчился и засмеялся.       Эти двое часто разговаривали и вели себя так, будто ненавидят друг друга. Вообще-то все вокруг думали, что между Миком и Райли существует вражда с тех самых пор, как Райли начал встречаться с лучшим другом Мика и перетянул часть одеяла на себя. Все думали, что эти искры, скачущие между Миком и Райли, это ревность: Мик ревновал своего лучшего друга к Райли, а Райли ревновал своего парня к его лучшему другу. Но, не смотря на все колкие диалоги, грозные взгляды, закатывание глаз и обидные прозвища, Мик и Райли не ненавидели друг друга. Они были друзьями, пусть в какой-то степени и навязанными друг другу: ведь не встречайся бы Кэмерон с Райли, Мик никогда бы даже не узнал о существовании этого высокого блондина, который перевелся в их школу два года назад, переехав с семьей из Пенсильвании в Мэриленд, который ходил с ним на испанский и математику.

х х х

      После окончания всех уроков, Мик вышел из здания школы и тяжело вздохнул. Сегодня он предпочёл бы проучиться весь день или пробыть на футбольном поле до поздней ночи только для того, чтобы не идти домой так рано, ведь пойти к Кэмерону парень сегодня не мог, потому что его лучший друг и его парень собрались провести остаток дня вдвоём. А пойти с ними он не мог. Как бы он не подкалывал друзей и не ревновал Кэмерона, он прекрасно понимал, что не может всегда быть третьим лишним и парням необходимо время, чтобы проводить его только вдвоем.       Медленно спустившись по ступенькам, Мик посмотрел по сторонам и заметил белокурую голову Райли, торчавшую среди толпы других учеников рядом с парковкой. Благодаря высокому росту, парня всегда можно было легко найти в толпе, ведь он был чуть ли не на голову выше своих сверстников, а его выкрашенные в платиновый цвет волосы ярким пятном выделялись на фоне остальных. Мик направился к другу, догадываясь, что найдёт там и Кэмерона. И он был прав. Распихав людей, парень увидел Райли, обнимавшего за плечи Кэмерона одной рукой.       Мик в который раз удивился, насколько они похожи, но в то же время какие они разные. Оба блондины, пусть и совершенно разные. Кэмерона волосы были цвета светлой пшеницы, которые отливали рыжим на солнце и выгорали летом. А вот Райли был одержим своими волосами: он слишком часто их обесцвечивал, что должно было совершенно убить все, что росло на голове парня, но каким-то волшебным образом и благословением дорогих средств по уходу волосы Райли всегда казались вполне здоровыми, не смотря на их неестественный цвет.       В дополнение к светлым волосам у обоих парней были светлые глаза: у Райли — светло-голубые, прозрачные, как ясное летнее небо, а у Кэмерона серые с зелеными огоньками около зрачка, прекрасной миндалевидной формы. У него были глаза матери. Сестрам Кэмерона достались тепло-карие глаза отца. Среди младших Макнилов Кэмерон был такой один. Единственный сын и единственные серые глаза.       Телосложение парней тоже было схожим: оба худые с плавным рельефом мышц под светлыми футболками. Их практически ангельские внешности отлично сочетались и с характерами: оба спокойные, но умевшие веселиться, когда это требовалось, бесконечно добрые, но временами жёсткие, и оба по уши влюблённые самым светлым и сильным чувством, какое только могут иметь подростки.       Отличие между Райли и Кэмероном состояло только в их предпочтениях и интересах. Райли любил математику и историю, а Кэмерон питал слабость к искусству и литературе. Райли пил только кофе, а Кэмерон предпочитал холодный чай. Райли любил детективы, а Кэмерон — их ненавидел. Ну и пожалуй самая большая разница: их рост. Райли был на голову выше своего парня, отчего Кэмерон рядом с ним казался еще милее, чем был на самом деле.       — Голубкииии, — протянул Мик, подходя к парням, вскинув руки и обняв их сзади. — Я так рад, что вы, засранцы, бросаете меня сегодня.       — Ты же знаешь, что можешь поехать с нами, — предложил Кэмерон.       — Нет, спасибо, — отказался Мик и пристроился рядом с другом возле забора, вытаскивая пачку сигарет из кармана джинс. — Там будет Дженнифер, а она давно дала понять, что ненавидит меня.       — Смотри-ка, у нас есть что-то общее, — усмехнулся Райли, обращаясь к Мику, который наигранно изобразил радость, прикуривая.       Кэмерон покосился на Мика, но не стал подавать вида. Мик не курил. Очень редко. И только тогда, когда нервничал. Сейчас он судорожно наполнял никотином свои легкие, сохраняя при этом улыбку и спокойное выражение лица. Годы практики ношения масок. И только Кэмерона ему никогда не удавалось обмануть.       — Не утрируйте, — возразил Кэмерон. — У неё просто немного другие взгляды относительно моего образа жизни.       — Да к чёрту вежливость, Кэми! Она просто ненавидит геев, нищих, межрасовые союзы и людей, которые хоть на толику отличаются от нее. Да ей даже плевать, что её родной брат — гей. А ещё она думает, что я использую тебя, так как сам не обладаю с десяти лет банковским счётом.       — Она ни разу не поздоровалась со мной за всё время, что мы вместе, — добавил Райли.       — Видишь, — воскликнул Мик. — А еще она очень выразительно закатывает глаза и смотрит на тебя с таким презрением, что ты даже начинаешь ненавидеть сам себя!       — Дженн хорошая. Вы просто её не знаете.       — Дааа! — одновременно протянули парни, а Мик добавил:       — Эта отговорка стара, как и мир.       — Признай, милый, она просто слишком консервативна, — сказал Райли, обняв Кэмерона второй рукой и притянув парня к себе.       Мик рассмеялся от слишком мягкого определения, которое придумал Райли для сестры Кэмерона, и сделал новую затяжку.       — Ладно, хватит!       Кэмерон освободился от объятий своего парня и встал напротив Мика.       — Моя сестра та ещё стерва и все об этом знают. Белая ворона в нашей семье, но у неё много плюсов. Я знаю её дольше вас, и она не всегда была такой. Пусть Дженн не подарок, но она всё же моя сестра, так что не надо говорить о ней гадости. Хотя бы при мне, потому что я и так всё это знаю и выслушивать лишний раз не желаю.       — Ладно, не буду. — Мик вскинул руки в знал поражения. — Когда эта стерва уезжает?       — Мики! — возмущённо крикнул Кэмерон, ударив друга ладонью в грудь, в Райли разразился смехом.       Настоящая дружба не знает границ: такая была между Миком и Кэмероном. Пусть они как огонь и вода — слишком разные. Из совершенно противоположных слоёв общества, из разного типа семей, разные внешне и внутренне, но они две половинки единого целого. Между ними есть прочная связь, проверенная временем, расстоянием и поступками.       Мик последний раз выдохнул дым изо рта и бросил окурок в стоящий неподалеку мусорный бак.       — Мне пора.       Он махнул парням рукой и зашагал прочь с парковки, немного опустив голову. Кэмерон бросил взгляд на Райли, давая ему понять, что ему нужно поговорить с другом наедине, и догнал Мика.       — Ты правда не обижаешься, что я хочу побыть сегодня с Райли? — осторожно спросил блондин, смотря на друга своими ангельским взглядом.       — Не говори ерунды, — отрезал Мик. — Не вечно же мне таскаться за вами.       — Я переживаю за тебя.       Кэмерон понизил голос, чтобы другие не услышали. Он сжал предплечье Мика, и по лицу парня пробежала секундная боль.       — Не думай, что я не вижу, что ты что-то скрываешь. Ты не обязан идти домой, если не хочешь. Можешь остаться у меня, плевать на Дженнифер. Переночуешь в гостевой комнате, она тебя даже не заметит.       — Всё нормально, Кэми, — улыбнулся Мик. — Я уже не маленький мальчик, который не может за себя постоять.       — Не наделай глупостей, пожалуйста. Не срывайся, не позволяй ей делать это с тобой.       Мик помедлил, но тяжело вздохнув все-таки признался:       — У неё новый бойфренд, — сдался Мик, опустив взгляд. — Уже несколько месяцев. Это он…       Мик не договорил, но Кэмерон и так все понял. Он обнял друга и прошептал:       — У тебя есть семья. И дом, который всегда для тебя открыт. Ты знаешь это.       — Знаю, — выдохнул Мик, скрывая упавшую с глаза слезу в волосах друга.       Он сделал глубокий вдох и отстранился от Кэмерона.       — Хорошего вечера.       Он снова натянул на лицо дежурную улыбку и повернулся на пятках, смотря на Райли.       — Хорошо вам потрахаться, девочки! — крикнул он, засмеявшись.       Райли широко улыбнулся и показал Мику средний палец, а Кэмерон ударил друга в плечо, забыв о том, что оно доставляло Мику боль, от чего и сейчас парень скорчился.       — Ой, прости, прости.       Кэмерон послал ему взгляд полный сочувствия и нежности. Во всём этом мире только Кэмерон знал причину того, почему Мик не хотел и боялся возвращаться домой. Только Кэмерон знал все его секреты, все его чувства, все его мысли. Только Кэмерон знал все о Мике. И только Кэмерон мог его спасти.

х х х

      Ненавистный дом встретил Мика сильным запахом алкоголя, перегара и плесени. Это был один из тех небольших когда-то одинаковых, но теперь уже по-разному страшных, домов в неблагополучном районе под Аннаполисом с маленькой кухней, совмещённой с гостинной, и двумя комнатами на втором этаже. Комната Мика была небольшой и существовала будто сама по себе: Мик постарался, чтобы это маленькое помещение служило для него местом уединения и спокойствия. Серая дверь со следами ударов с одной стороны и с отпечатками нескольких разных замков и задвижек была единственным спасательным кругом от людей, обитавших в доме.       Мик решил незаметно проскользнуть в свою комнатку через заднюю дверь, но не смог. На кухне парня заметил сидящий за столом, уставленным разными бутылками и остатками еды, мужчина.       — Оо! — крикнул он, махнув в сторону Мика рукой, державшей в пальцах сигарету. — Ты чего тут делаешь?       — Живу, к сожалению, — буркнул Мик, проходя мимо и добавив шёпотом: — Козёл.       — Чего ты там бубнишь, щенок?       Мужчина неуклюже встал из-за стола и шагом пьяного человека направился к Мику, который, заметив это, поспешил к лестнице, но не успел. Мужчина схватил парня за рубашку и резко дернул на себя. Мик споткнулся и упал на ступеньки. Он не успел встать, как мужчина поднял его и прижал парня к стене.       — Мамаша тебя вежливости не научила, видимо, — медленно проговорил мужчина. Его мерзкое дыхание заставляло Мика чувствовать отвращение и тошноту, но увернуться от него он не мог. — А я могу.       После этих слов Мик почувствовал сильную боль в районе солнечного сплетения и его лицо скривилось от боли.       — Отвали от меня, сукин сын! — прошипел Мик, пытаясь вырваться из хватки мужчины.       — Как ты разговариваешь со старшими, молокосос?       Мужчина схватил Мика за подбородок и швырнул парня на пол. Мик приземлился лбом об угол валявшегося стула. Стиснув зубы и со всей силы, игнорируя боль, Мик поднялся на ноги и ударил кулаком в лицо подошедшего мужчину. От неожиданности и сильного опьянение тот покачнулся и, споткнувшись, чуть не упал. В этот момент в комнату вошла невысокая худая женщина средних лет, внешность которой совсем не пощадили ее вредные пристрастия. Неумелый размазанный макияж, кокон спутанных русых волос на голове и старая грязная дешёвая одежда делали её на 20 лет старше. Мик никогда не видел её другой. Он всегда знал свою мать именно такой. Он просто не помнит те времена, когда молодая привлекательная девушка, обманутая очередным парнем, с новорождённым сыном на руках скиталась по улицам в надежде найти хоть какой-то приют.       — Рони, дорогой! — воскликнула женщина, подбегая к державшемуся за щёку мужчине. Её голос был совершенно испорчен курением и в нём уже не звучали тонкие девичьи нотки. — Мик, ты что сделал? — повернулась она к сыну, отправляя ему грозный взгляд.       — То, что должен был сделать уже давно, — жестко ответил Мик, держась за живот и игнорируя стекающую струйку крови по щеке.       — Нельзя бить людей.       Женщина стояла напротив парня, поддерживая за руку не нуждающегося в этом мужчину, который теперь молчал.       — Этот ублюдок избил меня! В который раз, — не выдержал Мик, повысив голос. — И то, что на моём лице кровь, тебе, видимо, плевать, да, мамочка?       — А ну-ка живо извинись! — холодно проговорила женщина.       — Мне не за что извиняться, — в тон матери ответил Мик, поднял с пола рюкзак и направился обратно к выходу.       — Неблагодарный щенок, — услышал он мужской голос уже выходя из дома и молчание матери в ответ.       Боль в животе и на лбу в купе с душевной заставили парня расплакаться. Он быстро шагал по улице, а тихие слезы бежали по щекам, смешиваясь с кровью, и капали на светлую рубашку. Не важно. Он отстирает ее позже, благо еще в детстве научился выводить с одежды пятна крови, грязи и всего, чего только можно.       Все слёзы Мика хранила в себе тишина здешних мест. Никто не знал эту сторону весельчака Мика Ронсона. Никто и никогда не видел его слезы. Никто, кроме Кэмерона.