Dependence

Джон Фаулз сказал: «Одни зависят от людей, не понимая этого; другие сознательно ставят людей в зависимость от себя.» Я никогда не хотел, чтобы люди зависели от меня, но они каким-то образом сами всегда это делали. И это меня не волновало, пока я не стал находить эту черту в близких мне людях. Теперь это пугает. (с) Совергон

(глава от автора)

      Когда мы злимся, то не замечаем ничего вокруг. Мы можем злиться до такой степени, что продолжаем оскорблять человека, даже когда он уже раскаялся, даже когда мы уже понимаем, что переходим все границы и обратно дороги нет. Всё равно мы говорим такие слова, которые попадают по самому больному, самому важному. Когда Рэнделл говорил последние слова, он уже не видел, как Миша морщится от того, что его глаза начинает щипать, как подросток отворачивается и спешно вытирает не прошенные слёзы.       Совергон не привык показывать кому-то, что ему плохо или больно. Поэтому он просто зажал нос рукой, чтобы не плакать, и быстро пошёл прочь. Он и понятия не имел, что самый близкий человек может ТАК обидеть.       В метро было мало народу, но подростку казалось, что все они смотрят на него. Все они что-то знают. Да, точно, все они знают, кто он на самом деле. Все люди, которые на него смотрят, знают, что только что он ударил лучшего друга. Совергон сильнее закутался в куртку и включил музыку погромче. Резко замёрзшие от ветра пальцы достали из кармана телефон и нервно водили по экрану. Эта не та, эта тоже: вся музыка в плейлисте бесполезна и от неё только хуже становится. Много текста, слишком много текста и смысла. Миша всегда любил русские песни, что-то, где можно вслушаться в текст и понять суть, но только не сегодня. Он знал смысл каждой песни наизусть и все они не были особо радужными.       Уже дома парень устало скинул куртку и, дойдя до комнаты, повалился на кровать. Рэнделл зависел от него, он знал, но может, всё было не совсем так? Сейчас, когда у Миши была куча друзей онлайн, когда он мог позвонить каждому из них и просто поболтать на любую тему, к нему вдруг резко пришло одиночество. Он долго не мог понять, отчего это.       Даня всё равно придёт, всё равно извинится за необдуманный поступок, и всё снова вернётся на круги своя. Но хочет ли сам Миша, чтобы всё возвращалось? Сейчас, лёжа на спине, он провел большим пальцем по своим губам и попытался понять, чувствовал ли он хоть раз в жизни что-то подобное?       Что-то такое, когда лишь от одного прикосновения к коже по всему телу проходят мурашки. Когда от соприкосновения губами ты уже готов стонать. Миша помотал головой. Бред полнейший! Даня говорил о девушке, видимо, он про Аню. Ну, встречается с ней Совергон, и что? Боже, да только недавно сам Рэнделл встречался с Полиной и ничего.       В итоге размышления несчастного подростка никуда его не привели. И где-то в пять утра, потому что, несмотря на крики матери, он так и не уснул, Миша взял телефон и набрал номер Дани. Звонок сбросили. Он позвонил ещё раз, но ситуация повторилась. Миша с силой сжал телефон и медленно опустил его на кровать, чтобы не кинуть с размаху ненароком. Может, мелкий пацанёнок тоже зависим от Рэнделла, а не только в обратную сторону?       Совергон уставился в потолок. Из-за горизонта, натыкаясь на тучи, вставало тусклое Питерское солнце, освещая всю комнату сероватым светом. Миша закрыл глаза. Он вспоминал большие, теплые руки Рэнделла, когда тот обнимал его, пока не мог уснуть. Мише безумно понравилось лежать в объятиях своего друга, а сейчас было пусто, холодно и совершенно противно лежать одному. Казалось бы, всего один человек не отвечает на звонки, а ощущение, что весь мир оборвал связи с несчастным подростком и обрезал все провода.       Миша обнял сам себя за плечи и свернулся калачиком. Он облажался, теперь это ясно на 100 процентов, теперь он точно понимает, что хочет засыпать, прижавшись к теплой груди друга. Как сентиментально для человека, который слишком скептично смотрит на мир, не находите? Но, в конце концов, он всего лишь подросток, он многого не знает, но так хочет поиграть жизнью. Каждый, кто имел дело с подростками, понимает, насколько это трудно, понимает, что они порой могут говорить очень обидные и жестокие вещи, хотя сами так даже не думают. Миша играл с ситуацией, ему было весело, а сейчас он лежит на кровати, поджав под себя ноги, и понимает, что сделал что-то не так, но как исправить, он не знает.