Мой ангел-хранитель или демон-искуситель

В голове стоит звон. Я слышу разные голоса, но не знаю, откуда они. Перед глазами только холодный, бледный и истощенный труп матери. Она лежала с закрытыми глазами. На лице были видны следы от слёз. Наверное, перед смертью ей было так больно, что она не сдержала своих слёз. Мама сама по себе никогда не плакала. Я видела её только улыбающейся. На её лице никогда не было тени сомнений или грусти. Почему я не заметила, что ей было плохо всё это время? Я такая плохая дочь? Что теперь будет со мной и Судзуной? Правое плечо почувствовало чьё-то тепло. Хоть и немного, но я пришла в себя. Я находилась в той самой палате. Руки дрожали, да и не только руки. Вся я дрожала, пытаясь сдержать крик отчаяния и слёзы. В руках был тот самый телефон, по которому я узнала эту новость. Что произошло тогда? А, точно. Я вскочила и чуть не разбила телефон Усуи, а после? После я не помню... Усуи. Резко повернувшись, лбом ударилась об грудь парня. Я посмотрела в его изумрудные глаза. Впервые я там что-то увидела. Страх. Чего он боится? Что его так напугало? Может он что-то вспомнил неприятное? Я не могла сказать ни слова, потому что знала, что если скажу хоть слово, то вырвется этот крик и слёзы. Ладонью я провела по его шее. Холодная. Почти сразу же он убирает мою руку и смотрит на меня. Всё так же держа меня за плечо, Усуи стал нежно гладить мои волосы, как будто ребёнка успокаивал. Хотя я его винить не могу. - Мисаки, послушай меня сейчас внимательно. Я это дважды повторять не буду. Мне сейчас также сложно, как и тебе, но по своим причинам. Вернулся ваш отец. Судзуна пока поживёт с ним. Я знаю, что ты не захочешь его видеть, поэтому пока поживёшь у меня. Всё будет хорошо. Слышишь? Всё будет хорошо. Он говорил тихо, медленно, чтобы я смогла всё уловить и понять. Отец, да? В любой другой ситуации я бы взбесилась, но сейчас я не могу открыть рта. Говоришь, всё будет хорошо? Откуда тебе это знать? Ты что, Ангел, который знает, у кого заканчивается время? Тогда скажи, когда мой конец? - У-ус... - Тихо. Мисаки, всё хорошо. Он обнял меня. Щёку что-то обожгло. Как я и думала, стоит мне попытаться сказать, я начинаю плакать. Продолжу, будет крик. Всё так и будет. Усуи вывел меня из палаты. Сейчас я отчётливее слышала их голоса и могла разобрать слова других пациентов. Им жалко меня. Осталась совсем одна. Да что они знают?! Им было так больно?! Они были в ситуации, когда ты по горло в долгах?! Когда тебе приходиться горбатиться на работе, чтобы прокормить семью? Они прошли то же, что и я? Вот и пусть молчат. Это будет лучше для меня. Усуи закрыл мне глаза, а в уши вставил наушники. Эта одна из его песен. Я узнала её по голосу. Он понял меня без слов. Вдруг рука, которая до этого лежала на плече исчезла. Я больше не чувствовала того тепла. Что же это? Нет, вторая рука всё ещё закрывает мне глаза. Не знаю зачем, но я потянулась к наушникам. Стоило мне только их задеть, как всё та же рука меня остановила. Значит он ещё тут. Это мне доставило спокойствия. Я слышала только музыку. Сейчас, скорее всего мы спускаемся. Снова прямо. Завернули налево. Он меня посадил, но руку так и не убирал. Потом был звук рвущейся ткани. На мгновение он убрал руку, но тут же закрыл мне глаза какой-то тряпкой. Наушники он снял. - Сейчас мы идём ко мне. Ты поспишь, а когда придёшь в себя, я буду рядом. Мисаки, слышишь? Попробуй поспать. Да, я понимаю, ты шокирована, но попробуй. А, спасибо. Кому он это сказал? - Открой рот, - я сделала так, как он велел. - А теперь потерпи. - Он закинул мне в рот какие-то таблетки, а затем я почувствовала его губы. В рот стало что-то вливаться, и этой жидкости было так много, что я начала глотать. Я всё проглотила, но он так просто не отстал. Через пару секунд, я снова чувствовала его губы и снова это жидкость, но на этот раз он отстал. - А теперь поспи. Меня начало клонить в сон. Ах, ясно. Снотворное... Умно. Очень умно. Прежде чем отключиться, я успела почувствовать тепло его тела...

***

- Такуми я могу с вами поговорить? - спросил блондина доктор. - Давайте я приду попозже? Я сейчас отведу её, а то в таком состоянии она долго не продержится. - Тогда может вам помочь? Я могу попросить, чтобы внизу вам дали снотворное. Так она быстрее уснёт. - Спасибо большое. Пока блондин говорил с доктором, краем глаза он заметил, что Мисаки потянулась к наушникам, и вовремя успел её остановить. Нельзя ей сейчас ничего слышать. Усуи повёл её вниз, а когда убрал с лица руку, закрыл глаза порванной частью от его футболки. Затем через поцелуи заставил выпить снотворное. - Губы такие холодные, - сказал он тихо, чтобы никто не услышал после первого поцелуя. Такуми взял Аюзаву на руки и понёс в сторону своего дома. Она тихо посапывала, а иногда звала его. С каждым сказанным словом, по щекам стекли капли. Одна за другой и он ничего не мог с этим сделать. Из-за этого инцидента он вспомнил то, что лучше бы не вспоминал. Он вспомнил своё прошлое. Всё до того дня и сам день аварии. Та боль, Мисаки, Игараши Тору, Хинату. Он всё вспомнил. Даже то, как подменивал брата, чтобы над Мисакой снова не издевались. Ведь тогда брат ей помогал, и большее время она проводила с братом, а он... А он был просто заменой. Такуми открыл дверь, прошёл в комнату и положил Мисаки на диван. Девушка уже немного успокаивалась. Блондин написал записку, на тот случай, если она проснётся, так как он может не вернуться вовремя. Дверь скрипнула, и девушка осталась в комнате одна, а блондин вернулся в больницу. Там его уже ждал знакомый доктор. Они прошли в кабинет, но перед тем как зайти, Такуми услышал: "Это тот парень? Да, да он. Господи, как он мог такое сотворить?" Усуи не знает, о нём ли речь шла или нет, но на лицо натянул улыбку. Доктор как всегда сел на кресло, а пациенту посоветовал диван. - Ты как? - спросил он уже серьёзнее. - Вспомнил. - Да... Чёрт! Почему всё так получилось?! - Ты помнишь, как произошла авария? - Я шёл от Мисаки. И когда подходил к дому, меня сбила... Нет. Какой-то паренёк кинул в окно водителя камень, и тот не справившись с управлением, налетел на меня. Я пришёл в себя. Была ужасная боль. И кто-то сказал: "Да, Джеральд, не повезло тебе быть наследником. Ха!". После этого я отключился. - Вы так похожи? - спросил удивлённый доктор. - Если он наденет белый парик или я тёмный, то нас не различить, - Усуи усмехнулся своим же слова. Доктор встал и прошёл к каким-то шкафчикам. Один из них он открыл и достал оттуда конверт. Затем подошёл к Усуи и протянул его ему. - Это письмо. От матери Мисаки. Оно адресовано Джеральду, но я отдаю тебе. Ты стал ей дороже, чем какой-то мальчик из детства. - Можно его прочитать прямо сейчас? - спросил Такуми, уже раскрывая конверт. - Конечно. Парень достал оттуда фотографию Мисаки со своей семьёй. Там был и их отец, и Мисаки, и её мама, и маленькая Судзуна. На заднем плане был мальчик с тёмными волосами и изумрудными глазами. "Точно, тот день в парке. Я тогда впервые заговорил с Аюзавой". "Дорогой тот, кому я это пишу. Возможно, письмо будет немного странным, но я всё скажу в пару строчках. Судзуна как-то приходила и занесла фотографию Усуи Такуми и я сейчас уверена, что письмо читаешь именно ты. Я узнала тебя по глазам. Спокойные. Тогда в парке именно ими ты меня покорил. Того мальчика, что приводила как-то Мисаки, я не смогла перепутать с тобой. Его глаза были более весёлые и какие-то страшные. Слишком взрослые и с каким-то замыслом. Мисаки редко обращала на детали внимания, а я сразу увидела, что вы два разных человека. Ты старался вести себя, как некий Джеральд. У тебя неплохо получалось. Ты заметил, что я ни разу не назвала по имени? Хоть Мисаки тысячи раз говорила мне его. Потому что я не знала твоего настоящего имени. Пожалуйста, позаботься о Мисаки. После испытанного шока, она может потерять часть воспоминаний". Усуи быстро пробежался по первой части письма. Он и догадаться не мог, что его раскрыла мать Мисаки. Но после слов о том, что она потеряет воспоминания, Усуи напрягся. "Мы прогуливались в день твоей аварии все семьёй. Отец не ушёл. Из-за того, что Мисаки забыла, я наврала. Он уехал к другой, но до сих пор любил и любит своих девочек. Она увидела, как тебя сбила машина и в истерике упала на колени. Она начала говорить и не сдержала крика. Это был крик отчаяния. Она кричала и плакала около двух дней. Потом пришла в себя. Точнее почти пришла в себя. Она не могла вспомнить ни тебя, ни отца. Мы решили, что пока Судзуна-тян маленькая, он поживёт отдельно. Меня не было в тот день, когда он вернулся, а Мисаки из-за выдуманной истории выгнала его. Хоть она и забыла тебя, но образ отпечатался в её памяти. Тёмные волосы и изумрудные глаза. Я не знаю, о ком она говорила, о тебе или Джеральде.       Ну так вот. Из-за того, что я умру, она может снова испытать шок и что-то забыть. Пожалуйста, пригляди за ней. Прошу тебя". На этом письмо заканчивалось. В конце были видны следы от слёз, и почерк стал более кривой. Видимо ей было тяжело сдержать слёзы. Точно, на лице были видны дорожки от слёз. Скорее всего, это и были эти слёзы. - Я позабочусь о ней. Обещаю. Усуи откланялся доктору и пошёл обратно, но дома его ждало разочарование...