О Юксаре Летнем Ветре, Снусмумрике и шаманке Хельми

Снусмумрика разбудил крик чаек. Он открыл глаза и увидел, как они режут своими острыми крыльями низкое серое небо. В воздухе пахло слякотно-соленой кашей зимнего моря и, неожиданно, брусничным вареньем и похлебкой из кореньев. - Думала и не очнешься! - раздался над ним хрипловатый женский голос. Снусмумрик чуть повернул голову и увидел перед собой шаманку в платье цвета зимнего неба и с перевитыми лентами тугими косами. "Незамужняя," - почему-то подумал он. - Опять за свое взялся, Юксаре, - улыбнулась она и подняла с лица расшитый льдистым бисером полог. Ее глаза были белые, будто засыпанные снегом. - Я не Юскаре, - огрызнулся Снусмумрик и попытался встать. Шаманка будто и не обратила внимания на грубость, только приблизилась и втянула носом воздух. - Странно, ты пахнешь как Юксаре. Снусмумрик смутился. - Это мой отец. Но я - не он. Я Снусмумрик и я сам по себе. Шаманка на мгновение изменилась в лице - будто особенно темное облако заслонило собой солнце - но тут же вновь улыбнулась. - Сын? И сколько же тебе лет? - Четырнадцать! - с гордостью ответил Снусмумрик, ему очень нравилось это число. Шаманка спешно поднялась с земли и отряхнула влажный песок с юбки. - Пойдем в дом, Снусмумрик. Скоро станет еще холоднее. В доме пахло сушеными травами, и сияющий огонек очага то и дело отбрасывал яркие блики по начищенным мискам и кружкам. Снусмумрик поежился и закутался в пушистую шкурку, которую ему дала шаманка взамен мокрого насквозь плаща. - Ешь. - Шаманка поставила перед ним большую миску похлебки и сухари. - Спасибо. За окном завыл ветер, ударил в деревянные ставни. Шаманка разлила травяной чай, потянулась и села в кресло напротив. Снусмумрик оторвался от похлебки и поднял голову, встретившись взглядом с абсолютно пустыми белыми глазами. На секунду ему показалось, что она все-таки видит его, и он слабо улыбнулся. Никогда еще за время своих путешествий он не встречал кого-то страннее ее. - Как там Юксаре? - наконец спросила она. - Не знаю, я видел его очень давно в последний раз, наверное, неплохо, раз не возвращается. Шаманка покачала головой и принюхалась. - У тебя есть веснушки, как у него. На плечах, да? Снусмумрик густо покраснел и непроизвольно поежился, закрывая плечи шкуркой. Шаманка весело рассмеялась, запрокинув голову. - Будешь спать на чердаке, - деловито заявила Шаманка, переливая воду из большого ведра в ушат у стены. На, вот, умойся. Снусмумрик скинул с себя шкурку и, подойдя к воде, осторожно коснулся воды. - Теплая, - пробормотал он и принялся расстегивать рубашку. Шаманка тем временем достала из большого сундука одеяло и встряхнула его, подняв облако пыли. Снусмумрик уложил рубашку на лавку и с наслаждением умыл лицо. Теплые струйки маленькими ручейками потекли по его плечам, груди, животу, впитываясь в пояс штанов. Вдруг он почувствовал, как что-то будто прожигает его спину. Снусмумрик обернулся и увидел стоящую напротив него Шаманку. Ее лицо было закрыто расшитым бусинами пологом, на котором мелкими стежками были вышиты большие черные глаза. - Говорила же, веснушки на плечах. Снусмумрик прикрылся рубашкой и торопливо поднялся на чердак. - Прихвати, вот, одеяло, стеснительный! - крикнула ему вслед Шаманка, забрасывая покрывало наверх. Наутро Снусмумрик проснулся от разрывающего грудь кашля. Все тело будто горело в огне, он не мог двинуться с места, не мог даже позвать Шаманку - горло будто распухло. Она поднялась к нему сама, коснулась прохладной рукой лба, погладила по щеке. - Неудивительно. Ты почти сутки пролежал на земле и лежал бы дальше, если б тебя не наши чайки. Шаманка помогла Снусмумрику встать и спуститься в нижнюю комнату. Там она укутала его в теплый плед и дала горький травяной отвар. Снусмумрик лишь кивнул и слабо улыбнулся. - Даже и не знаю, что делать, если это не поможет. В окно кто-то постучался. Шаманка велела Снусмумрику накрыться с головой и открыла ставню. В комнату мигом влетела толстая чайка и выпустила из клюва на стол пару можжевеловых веточек. Шаманка погладила чайку и покачала головой. - Нет, это только на случай, если ему станет совсем плохо. Снусмумрик сполз на кровать, поджав под себя ноги, кутаясь в одеяло, проваливаясь в тяжелый сон. - Открой глаза, открой глаза, слышишь? Голос доносился словно через туман, словно через плотный сугроб. Снусмумрик попытался подчиниться, но все тело будто онемело. - Скоро будет лучше, не засыпай снова. Он чувствовал, будто Шаманка суетится где-то рядом, время от времени ощущал ее взгляд на себе. - Чайки принесли мне на хвосте сказку о зеленых берегах... Где-то изумрудные долины... Там не появлялись тьма и страх... Снусмумрик дернулся и попытался улыбнуться - эту песню ему пел Юксаре, когда он был совсем маленьким. Вдруг он почувствовал чьи-то руки на своих плечах - ощутимо крупнее и тяжелее, чем у Шаманки. С него легко сняли промокшую насквозь рубашку и неприятно облепившие ноги штаны. - Пойду подготовлю... - сказала тихо Шаманка и Снусмумрик услышал, как хлопнула дверь. Через минуту он лежал совершенно обнаженным, беспомощный и недвижимый, дрожащий от холода и жара, борющихся в его теле. - Поднимайся, - услышал он шепот над самым ухом. - Поднимайся на ноги, я помогу тебе. Снусмумрик собрал все оставшиеся силы и попытался приподняться. "Не могу," - хотел сказать он, но губы будто склеились. На плечи легла прохладная ткань, будто спасительная тень в зной. Кто-то подхватил его и легко поставил на ноги. - Пойдем. На несколько минут Снусмумрику будто стало легче, и он сам сделал пару шагов по деревянному полу. Скрипнула дверь, впустив в дом ледяной воздух и запах замерзшего моря. - Все готово. Снусмумрика вывели во двор. Каждый шаг по промерзшей земле отдавался уколами тысячи иголок по всему телу, но кто-то крепко держал его, не давая упасть. Его уложили на ледяной камень, как жертву на алтарь, и в этот момент он наконец смог разлепить глаза. Над ним серой пеленой клубилось низкими облаками уже зимнее небо. В ногах стояла Шаманка в белом платье, с темно-зеленым пологом на лице и ветвистыми оленьими рогами на голове. Он попытался посмотреть на того, кто стоял над ним, то привел его сюда, но боль не дала. Широкие ладони накрыли его лицо, и Снусмумрик услышал, как тихий и очень приятный мужской голос запел что-то на неизвестном ему языке. В песнь вплелись ритмичные удары бубна и будто перезвон колокольчиков. И когда он снова смог открыть глаза, увидел, как вокруг них ярко-оранжевым кругом вспыхнул огонь. Снусмумрик потерялся в ощущениях. Камень под ним нагревался, жар, белый травяной дым будто проходил через его тело, и когда второй шаман сорвал с него простынь, он увидел, как тонкие белые струйки ползут по его телу и поднимаются вверх к серым облакам. Он потерял сознание. И вместе с можжевеловым дымом растворился в зимнем небе его последний вздох. Снумумрик открыл глаза и осмотрелся. За окном кружила крупными снежинками зима. В воздухе пахло брусничным вареньем и солеными грибами. У очага, спиной к нему, стояла Шаманка и что-то помешивала. - Проснулся наконец, - не поворачиваясь, спросила она. - Кажется... - Ты проспал трое суток. Как себя чувствуешь? Снусмумрик потянулся, размял мышцы. - Хорошо, кажется... - он охнул, обнаружив, что кроме одеяла не нем ничего нет, и тут же завернулся в него с головой, стесняясь своей наготы. - Твоя одежда рядом, можешь одеваться. В ушате вода. И не стесняйся меня, я все равно ничего не увижу, - Шаманка засмеялась и звякнула ложкой о котел. - Мне пора идти - задумчиво произнес Снусмумрик, поглаживая кружку травяным чаем. - Я и так очень задержался у тебя и принес с собой только неприятности. - Брось, это еще не неприятности, - улыбнулась Шаманка. - Ты теперь больше никогда не заболеешь. Можешь хоть сутками в снегу спать. Снусмумрик покраснел и опустил голову - Спасибо. Из спутанных волос на стол выпало черное перышко. - Откуда это? - удивился он, рассматривая находку. - А, - шаманка махнула рукой. - От вороны, наверное. Не обращай внимания. Вот, держи. Она протянула Снусмумрику клык на кожаном ремешке. - Юксаре носил его, потерял потом. Делай с ним что вздумается – хочешь, носи сам, хочешь, отдай ему при встрече. Не говори, что я нашла, хорошо? Снусмумрик улыбнулся и повязал клык себе на шею. Он уходил, когда снегопад почти кончился, ловко ступая по пушистым высоким сугробам. Шаманка стояла на крыльце, поглаживая большого черного нахохлившегося ворона, сидящего у нее на плече. Чайки принесли мне на хвосте Соль морскую, вересковый мед, Золотисто-яблочный рассвет. Кто ушел, тот больше не придет.