Слезы зимней розы

      Спустя какое-то время, я лежала на больничной койке, безжизненно смотря в потрескавшийся потолок. Больше не было сил истерить, бить руками матрас и бесшумно плакать. Прошлого уже не вернешь.       И дяди, которого я никак не могла вспомнить. Самое ужасное, что я не знала на самом деле, каким он был: добрым или строгим, спокойным или шумным. Я лишь отталкивалась от слов Монки, мысленно вырисовывая образ справедливого тренера, понимающего мужчину и просто сильного человека.       Но упоминание об алкоголе, из-за которого дядя и погиб, никак не выходило из моей головы. Господин Тен побоялся того, что я могла попросту не вернуться к нормальной жизни, пролежав в коме еще несколько лет. Поэтому сел за руль в нетрезвом виде, погубив себя еще с самого начала.       Если бы только я была рядом с ним, я бы сказала ему: – Дядя, не делай этого! Я бы остановила его, не пустив в машину. Сделала хоть что-нибудь, но уже слишком поздно. Теперь мне придется вернуться в его пустой дом, потому что так надо, потому что Монки желает заботиться обо мне. И еще, он хотел, чтобы я оставила Чена в прошлом.       Свыкнуться с этой мыслю было ужасно сложно. Да, все это время он молчал, зная, кто я такая. Только я слепо продолжала жить, стараясь вспомнить те эпизоды жизни.       Я чувствовала себя одинокой и никому ненужной, но появление Чондэ кардинально изменило меня. Его метод казался мне нелепым, но в итоге я приобрела уверенность в себе. Мужчина подарил мне надежду и оставил теплые воспоминания, которые теперь не так-то просто стереть из памяти.       И после всего, через что я прошла, мне придется вернуться к старту, так и не добравшись до финиша. Впрочем, уже все равно, ведь моя жизнь не имела больше никого смысла. От осознания этого факта, мне стало так тоскливо, так невыносимо больно, что горячие слезы, в очередной раз, застилали глаза.       В палате стояла ужасная духота, хоть целый день за окнами виднелась метель, колышущая оголенные ветки деревьев. Мне стало ужасно не хватать кислорода, от чего сердце бешено колотилось. Моя пижама полностью взмокла и теперь навязчиво прилипала к телу. В глазах постепенно темнело, веки тяжелели, наливаясь свинцом, к горлу же подступала тошнота.       Всемирная Чемпионка, а теперь инвалид. Я погубила саму себя. Но все проблемы рано или поздно кончаются, стоит лишь выбрать правильный путь к их устранению.       Посмотрев на закрытое окно, как в голове сразу же пронеслась единственная мысль – покончить со всем этим. Жить с таким грузом будет невыносимой ношей для меня. Мои слезы не помогут вернуть близкого человека. Сейчас меня душило собственное же бессилие.       – Простите меня…       Мне повезло, что уже близилась ночь, и никто уже не проверял палаты. Медленно стаскивая ноги, как те безжизненно коснулись деревянного паркета. Он, скорее всего был холодным, но я же ничего не чувствовала, поэтому продолжила аккуратно спускаться на пол, придерживаясь за выдвинутые шкафчики тумбы.       Я легла на живот и еле-еле ползком добралась до нужного места. Осталось лишь дотянуться руками до подоконника, и цель будет достигнута. Однако все давалось слишком тяжело и мне категорически не хватало сил. Градинки пота скатывались со лба и со спины, но я не останавливалась. Мною, словно управлял другой человек.       Хватаюсь за выступ в стене и подтягиваю тело вверх. Запыхавшись, я все же преодолеваю это. Мне удалось открыть окно и высунуть голову наружу. Тут же подул холодный ветер, тем самым смахнув мои локоны с плеч. На лице осталась влага от растаявших снежинок, что немного остудило мой пыл. Но, закрыв глаза, я легонько поддалась вперед всем телом, чтобы…       – Стоооой! Не делай этого!       Кто-то схватил меня за талию и быстро оттащил назад. От неожиданности я упала прямо в объятия этого человека, стукнувшись бедром. Я все еще боялась распахнуть глаза, мне было стыдно перед ним. Из-за переизбытка эмоций, начала лишь рыдать, не стесняясь своего спасителя.       – Что же ты делаешь, глупая! – Мужчина все сильнее прижимал меня к себе, гладя рукой по голове. Я, сминая его халат, не могла вымолвить и слова. – Хонг, я ведь не смогу без тебя, зачем…– После Чен не смог сдержать своих слез.

***

      Мы, молча лежали в обнимку после происшедшего, слушая ритм своих беспокойных сердец. Ким не отпускал меня, а я и не собиралась вырываться, а крепче сжимала его руку.       Я думала о том, как была рада видеть его, как была счастлива, что он становил меня от этого неразумного шага. И теперь, его тепло, его запах, его присутствие, было для меня словно успокоительным лекарством. Мне придется запомнить все хорошее, ведь вскоре я уеду, и быть может, больше не увижу молодого человека.       – Хочешь, – внезапный голос мужчины разрушил это уединение. – Мы погуляем завтра? Только ты и я…       Я вздрогнула, потому что в сердце болезненно кольнуло от этих слов о нас. Как бы мне хотелось остаться с ним еще чуть-чуть, но не будет уже совместного завтра. А сказать причины, у меня просто не хватило смелости.       – Конечно, после обеда… – Обманула дорого мне человека, оставив жалкую надежду.       Чен приблизился к моему лицу, счастливо при этом улыбаясь мне. Он не догадывался, и от этого становилось невыносимо больно на душе. Мужчина смотрел мне прямо в глаза, словно погружаясь в мой мир, дабы стать еще ближе. В этот момент я застыла, как статуэтка, боясь даже сделать вдох.       Ким провел пальцами по моей щеке, а затем наклонился еще ближе. Губы мужчины трепетно целовали мои прикрытые веки, обдувая реснички, потом кончик носа, все еще не торопясь перейти к губам.       Его челка щекотала мой лоб, а я едва сдерживала свои слезы. Чен искренне улыбался, от чего на щеках появлялись незатейливые ямочки. На глазах виднелись морщинки, и я попыталась запомнить простой образ человека, с которым мне было легко.       В эту минуту, мы наслаждались лишь нашим последним моментом.

2 years later

      Как и два года назад, я все также взволнованно сидела, ожидая своего выхода к журналистам. Мысленно размышляла над возможными вопросами, которые могли задать эти люди. Знаю, что они снова начнут говорить про дядю, про мою, полученную на льду, травму. Но я привыкла быть стойкой ко всему.       За это время я упорно занималась собой и своим телом. В инвалидной коляске теперь не было необходимости. Но и самостоятельно я передвигаться все еще не могла.       Корейские врачи сделали все возможное, однако с деревянной тростью пришлось подружиться. Слишком серьезная травма сказалась на позвонках, которые нуждались в поддержке.       Потом стала тренером, как Господин Тен, для маленьких деток, которые с удовольствием занимались на арене. Продала особняк дяди, а сама осталась жить в своей квартире. Вырученные деньги, конечно же, послала в фонд для слабовидящих детей в Германии и Сеуле.       Монки естественно был против этого, но не смел мне больше препятствовать, когда я попросила не лезть в дела моей семьи.       Он хотел, чтобы я была рядом с ним, и я поехала, оставив близкого человека в прошлом. Сделал мне предложение, надеясь привязать к себе, и у него получилось. Только через полтора года, я не выдержала и подала на развод.       Мои чувства были наигранными, ненастоящими и это начало ему надоедать. Постоянные крики, упреки и угрозы с его стороны продолжались изо дня в день. Мужчина видел, какой я была слабой физически, но не догадывался, что на самом деле я была сильна морально. Судебные разбирательства продолжаются, но это не мешает мне жить дальше.       – Одна минута! – Выкрикнул юноша с микрофон у рта. Я уверенно приподнялась, опираясь на свою трость. Мой теперешний менеджер – это добрая женщина, Госпожа Ан Сонхва.       Она поддерживала меня, была рядом, заботилась, как родная мать. И почему же я не повстречала ее раньше?       – Все хорошо? – Задала вопрос Сонхва. Я одобрительно кивнула ей, самостоятельно двигаясь вперед.       Я почти дошла до зала, как услышала гул журналистов и щелчки фотоаппаратов. Волнение прибавилось, но я последовала дальше.       Все зааплодировали, моментально начиная делать снимки. Мужчина указал мне на мое место рядом с другими людьми, и я уважительно присела, все еще держась уверенно. Они косо на меня смотрели, я это прекрасно ощущала. Впрочем, не колеблясь, принялась отвечать на вопросы.       – Дэвид Пак, газета «Из жизни спорта». – Поправив микрофон в ухе, он продолжил . – Вы уже, как год тренер у маленьких детей, идете по стопам своего знаменитого дяди?       – Мне нравится заниматься этим, думаю, что господин Тен гордился бы моим выбором!       – Мина Ким, у меня вопрос о благотворительности. Вы сделали большой вклад, что мотивировало вами?       – Воспоминание о том времени, когда я увидела этих маленьких созданий, которые, не смотря на свой диагноз, продолжали жить с улыбками на лицах, всегда придавало мне сил…Это стало для меня большой мотивацией помочь им.       Конференция шла еще около часа. Я слегка утомилась, поэтому отказалась от раздачи автографов и личного интервью. Сонхва помогла мне добраться до комнаты, оставив меня одну.       Я не сразу заметила, что на столике лежала одинокая роза, от чего слегка возмутилась, ведь просила Ан не брать ничего от этих журналистов. Однако заметив записку, я осторожно достала листок, ища отправителя.       К несчастью, на нем не было адресата лишь послание, в котором аноним писал, что рад видеть меня такой храброй и отчаянной девушкой. Также безумно счастлив слышать о моем решении стать тренером. А еще он желал мне продолжать идти вперед, не оглядываясь назад.       Мое сердце бешено колотилось, и казалось, я догадалась от кого эта роза и послание. Осмотревшись, надеялась найти еще что-нибудь от него. Но нет, пустая комната, и за дверью тоже никого. Посмотрев на цветок, я все поняла. На лепестках виднелись капельки воды, нарочно напоминая мне слезинки. Как иронично «Слезы зимней розы» сейчас были представлены так, а никак иначе. Я больше не плачу, потому что преодолела свои страхи. Прошлое уже позади. Теперь я могу вспомнить его с улыбкой на лице.