Так было не правильно. Сиквел №2 к "Предложение не тому..."

Даррен поправил черную бабочку, стоя перед красиво декорированным напольным зеркалом. Яркое весеннее солнце, пробиваясь сквозь легкие занавески панорамного окна, преломлялось в граненых узорах хрустальной вазы, набитой до отказа благоухающими белыми розами, и рисовало причудливые цветные пятнышки на стенах и мебели светлого помещения. В комнатке мерно шуршал кондиционер, не давая одетому в черный костюм-тройку Даррену вспотеть и растерять весь свой парадный вид. Оторвавшись от зеркала, Крисс направился к небольшому холодильному боксу, стоящему в углу комнаты. Щелкнув замками, он бережно вынул ждавший своего часа маленький прозрачный контейнер и вернулся к зеркалу, чтоб сразу же пристроить белоснежную бутоньерку в своем нагрудном кармашке. На Даррене черный атласный смокинг с шершавыми бархатными узорами и такого же материала классические, слегка зауженные брюки. На Даррене темно-серебристый матовый жилет и белоснежная рубашка. На Даррене алмазные запонки – подарок отца, и черный атласный галстук-бабочка. На Даррене счастливейшая из самых счастливых улыбка и сияющие радостью глаза. У Даррена в голове только одна мысль, которую он прокручивает снова и снова, периодически произнося ее мягким шепотом или же чуть слышно, словно смакуя ее на языке: «Я выхожу замуж». Остановимся немного и отмотаем назад, чтоб разобраться во всем. Вы же не против? Последний раз, когда мы его видели, уже год встречался с Джастином. Ему было тогда 35 и это было три года назад. Около года назад, Крисс решил, что срока, что они были вместе, им вполне хватило, чтоб узнать друг друга и понять, что это не просто увлечение. Им было комфортно вместе, они любили друг друга, у них было много общего, и разница в 11 лет никого из них не смущала. Родители Ди были в тихом восторге от выбора сына. Тетушка, воспитывавшая Джастина после смерти его родителей (мальчику было тогда всего три года, а Элизабет Миллер, - так ее зовут, к тому времени уже год как овдовела и не смогла бросить несчастного ребенка своей сестры, да и своих детей у нее не было), сначала хоть и противилась, но узнав Даррена поближе, дала свое согласие на их отношения. Поэтому, когда на очередном воскресном ужине двух семей Даррен встал на одно колено перед своим избранником и попросил его руки, никто особо не удивился, но все были несказанно рады за молодую пару. Десять секунд не верящего моргания со стороны Джастина, и просторную столовую четы Крисс огласило радостное «Да!». С тех самых пор они готовились к торжеству. Были тут и ссоры, и крики, и «О боже, Даррен, эти ленты совершенно ужасного цвета!», но потом обязательно были страстные примирения и уверения в любви. И вот, наконец, наступил этот торжественный и счастливый день. И теперь мы можем вернуться к Даррену. И вот, Криссу сейчас 38 и у него 46 минут до начала церемонии. Он уже было начинает метаться по комнатке, не зная, чем себя занять, но его проблема быстро решается: в дверь постучали. - Войдите! – кричит Ди, со счастливой улыбкой поворачиваясь к двустворчатой двери. Он ожидал, что сейчас войдет его брат, или может кто-то из родителей, или друзей, но человек, который выходит из-за двери, оказывается настолько же неожиданным, как удар под дых в темной подворотне. В светлое помещение заходит тот, кого он оставил глубоко в прошлом. В дуэтных слезливых песенках из старого сериала, в кафе и барах, где они засиживались целую неделю, в той старой квартирке на последнем этаже высотки в центре Фриско, откуда Ди переехал в их общий с Джасом дом. Перед ним призраком прошлого стоял тот, кого он забыл в глазах Джастина, так похожих на те, что смотрят сейчас в душу. - Привет, - тихо, но уверенно говорит гость. - Д-да, привет, - спотыкается шокированный жених. - Я услышал от Лии, что ты женишься, - мужчина улыбается. - Выхожу замуж, - машинально поправляет Ди, но тут же встряхивает головой, отгоняя наваждение и, словно пытается вместе с ним убрать с поля зрения нежданного гостя, - Что ты здесь делаешь, Крис? – серьезно спрашивает брюнет. От его счастливой улыбки не остается и следа. - Приехал из Нью-Йорка специально для того, чтоб поздравить тебя, - Крис беззастенчиво проходит вглубь комнаты, неумолимо приближаясь к бывшему напарнику по съемкам. Даррен нервно сглатывает, когда к его шее начинают тянуться тонкие пальцы писателя. «Задушит?» - мелькает дурная мысль, но Крисс ее тут же отгоняет, как полный бред, но не может и двинуться с места. Колфер невозмутимо подходит почти вплотную к Даррену и распускает его бабочку. Брюнет поднял было руку, чтоб одернуть обнаглевшего, но Крис лишь спокойно и с толикой снисхождения произнес, опережая жениха: - Ты коряво ее завязал. Никогда не умел делать это, как нужно. Дай, я перевяжу, Даррен, - Крис опускает пронизывающий взгляд с лица Крисса на его шею и начинает ловко перевязывать атласный аксессуар тонкими пальцами. Крис одет подобающе случаю. На нем белый пиджак, отливающий серебром и такие же брюки; черная матовая рубашка, ярко контрастирующая с бледной кожей, а шею стягивает тонкий, в тон костюму, галстук. Он последний раз потянул «крылья» бабочки в стороны и невозмутимо отступил от Ди, присаживаясь в плетеное кресло рядом с зеркалом. - Знаешь, довольно грубо было с твоей стороны даже не прислать мне приглашение, - нарочито обиженным тоном сообщает шатен. - Грубо было не сообщить мне свой новый адрес, новый номер телефона, а еще грубо было заблокировать меня во всех соц. Сетях; грубо было пять лет игнорировать мое существование, грубо было выкинуть меня из твоей жизни, словно картонный стаканчик из-под кофе. Вот что такое «грубо», Крис, - раздраженно, но ровно парировал Даррен. Крис лишь молча напряженно посмотрел на него, и на секунду Криссу показалось, что в глазах писателя промелькнуло сожаление. - Зачем ты здесь? – еще раз спросил Крисс. - Я же сказала, что приехал поздра… - Даррен бесцеремонно прервал его: - Хватит! Прекрати этот цирк, Колфер, и ответь нормально! Скажи мне правду! – требовательно заявил брюнет, повышая голос. «Помнится мне, я просил тебя когда-то о том же», - подумал шатен. - Ладно, раскусил, - устало вздохнул Крис, - Я приехал, чтоб убедится, что ты счастлив. Меня все еще мучает совесть за то, как я обошелся с тобой 11 и 5 лет назад. Я приехал, чтоб увидеть твою улыбку, потому что я скучал по ней, - расслаблено откинувшись на спинку кресла, сказал писатель. - Крис, я не знаю, что тебе сказать. Хотя, нет. Знаю, - казалось, Даррена повело, - Ты заявляешься ко мне свадьбу, чтоб посмотреть, как я счастлив. Но знаешь что? Одиннадцать лет назад ты дал мне билет на все четыре стороны, оставил медленно сходить с ума и напиваться до потери сознания, не пощадив моих чувств. Окей, я стерпел и стал вам с Уиллом другом, а после вообще уехал, потому что сил моих не было смотреть на вас обоих. Потом ты объявляешься после того, как вы развелись, чтоб поплакаться мне в жилетку, а через неделю пропадаешь, полностью оборвав любые каналы связи, снова оставляя меня на пару с моей любовью к тебе. И вот, проходит год, и я наконец-то отхожу от всего этого дерьма и встречаю Джастина. Я, наконец-то, становлюсь счастливым, но тут ты снова нарисовался. Знаешь что? Я был несчастен по твоей вине и стал счастливым без тебя, потому, Крис, уходи. Проваливай на все четыре стороны и пропади снова, на этот раз окончательно, - Даррен раздраженно потер переносицу. - Хорошо, Ди, я понимаю. Ты полностью прав в отношении меня, и потому я уйду, но прежде, хочу тебе кое-что вручить, - Крис поднялся в кресло и достал из кармана пиджака маленькую коробочку. Встретив удивленный взгляд музыканта, он решил пояснить, - Я не мог прийти с пустыми руками на свадьбу. -Что это?- кинув взгляд на серебристую коробочку, спросил Ди. - Помнишь , я дарил тебе кольцо из аметиста? Зеленое такое? – Даррен кивнул, - Ты его выкинул? – Даррен лишь молча поднял правую руку. На среднем пальце, как и в прежние времена, сидел изумрудный ободок, - Ох, мне приятно, - кивнул Крис, слегка удивленно выдохнул, - Так вот, здесь точно такое же, только чуть меньше, ведь у твоего избранника пальчики потоньше твоих. Да, оно для Джастина. Мое своеобразное «спасибо» ему за то, что он сделал тебя счастливым, - Даррен принял коробочку и положил ее на небольшой столик по другую сторону от зеркала: - Спасибо, Крис, правда спасибо, - слегка улыбнулся Крисс, - Но тебе действительно пора, - словно бы умоляюще прошептал он. - Да, ты прав, - Крис посмотрел на часы на стене, словно бы это имело значение, и он куда-то торопился, - Только вот, хочу спросить: тебе твой избранник никого не напоминает? - игриво спросил Колфер, уже направляясь к выходу. Даррен, хотевший проводить Криса до дверей, резко замер. - Откуда ты… Когда вы.. – музыкант никак не мог подобрать нужных слов. - Встретил его у входа сюда, разговаривал с какой-то женщиной. Молоденький, счастливый, весь в белом, я себя его копией на восемь лет старше почувствовал, - усмехнулся писатель. Но в голосе было что-то, какая-то непонятная нотка, толи сожаление, толи грусть, Даррен не мог понять. - Проваливай, - зло прошипел Крисс, опомнившись от первоначального столбняка и быстро приближаясь к Колферу, словно желая ударить, или же дать ускорительный пинок. Но тому помощь не потребовалась, он сам открыл дверь, и уже выскальзывая из помещения тихо, на грани слышимости произнес: - Я люблю тебя,- и дверь за писателем захлопнулась. Музыкант ошалело смотрел на дверь, в то место, где только что стоял его бывший напарник по съемкам, его бывший друг и бывший возлюбленный. Он не мог ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. И кто знает, сколько времени он бы простоял так, глядя в позолоченные узоры на двери, если бы не зашел Чак, который сообщил, что церемония сейчас начнется и ему пора выходить. Брат заметил неестественную задумчивость и бледность лица Ди, но решил списать все на предсвадебное волнение и буквально потащил Крисса к алтарю. Однако шокированный Даррен быстро пришел в норму, стоило ему увидеть счастливые лица друзей и родных, сидящих в зале, увидеть своего прекрасного жениха, который вот уже сейчас, через несколько минут станет его мужем, его семьей. Уже после традиционного поцелуя, оглядывая радостно аплодирующих присутствующих, он заметил стоящего в дверном проеме запасного выхода Колфера. Тот грустно улыбался, как умел только он и, кивнув заметившему его Даррену, вышел из помещения. А Ди просто не смог сдержать горестного вздоха. *** Даррен весь вечер возился с приготовлением ужина. Сегодня у него был абсолютно свободный день. А еще, сегодня у них с Джастином небольшая годовщина – полгода брака. Счастливый Крисс глянул на настенные часы. Половина шестого, а значит, Миллер должен прийти через полчаса. 10 минут до прихода любимого и Даррен уже оформил стол и расставил сервиз. Но не через 10 минут, ни через час, ни через два Джастин не приходит. Обеспокоенный Крисс уже несколько раз звонил мужу, но у того постоянно срабатывала голосовая почта. Время подходит к десяти и Даррен решается, наконец, обзванивать все больницы Сан-Франциско. Но этого не требуется: как только он берет телефон в руки, раздается хлопок входной двери. Музыкант вылетает в прихожую, где не спеша разувается его возлюбленный. - Где ты был? – обеспокоенно нависает Крисс. - Я с друзьями в баре после работы отдыхал, а что? – непонимающе поднимает поблескивающие глаза молодой супруг. - Почему ты не брал трубку? – Ди слегка повысил голос. - Я не слышал, там шумно было, - как ни в чем не бывало, пожимает плечами Джастин, - Ты волновался, родной? Извини меня, я правда не слышал, - искренне шепчет подвыпивший Миллер, но тут же переводит тему, - А чем так вкусно пахнет? - Спагетти болоньез и яблочным штруделем, - мрачно отвечает Ди, наблюдая, как его веселый от алкоголя муж, пробирается на кухню, - Это был праздничный ужин, но сейчас все остыло. Если хочешь, можешь разогреть, а я пошел спать. Устал за сегодня,- выдыхает Ди и направляется к лестнице, ведущей на второй этаж, где находится спальня. - А что мы праздновать должны были? – непонимающе косится Джастин. - Полгода со свадьбы. Это был сюрприз, - равнодушно отвечает Даррен. - Ох, прости, Ди. Я ведь не знал. Боже, ты такой заботливый, а я все испортил, - с искренним раскаянием шепчет юноша, - Прости меня, пожалуйста. - Все в порядке,- уже теплее отвечает музыкант, спускаясь обратно к мужу, - Ты же не знал. Все хорошо. Сейчас мы все разогреем и немного посидим, ладно? – брюнет обнимает супруга за плечи и тот доверительно утыкается носом в его шею, кивая. Вечер у них, не смотря на все эксцессы, прошел замечательно. Джастин, выпив кофе с шоколадкой, довольно быстро протрезвел и начал уплетать наготовленные мужем блюда, нахваливая с набитым ртом его кулинарные способности. Даррен только посмеивался и умиротворенно разглядывал своего любимого. «Ну, с кем не бывает, подумаешь, засиделся с друзьями, ничего страшного», - думал Ди, глядя в искрящиеся глаза Джастина, целуя его мягкие губы в спальне. После праздничного ужина и пары часов нежного и тягучего секса, Джас выключился как лампочка. Даррен же не мог уснуть по какой-то причине и решил, что сходит на кухню, промочить горло. Уже возвращаясь в спальню, он услышал вибрацию – это просигналил телефон его мужа, оставленный им на столе в кухне. Даррен вернулся и забрал трубку, чтоб поставить смартфон заряжаться, но он вдруг повторно завибрировал. Дарр глянул на экран. Текс сообщения гласил: « И да, вечер был замечательный, спасибо за него, мой хороший». Глаза Ди расширились. Он никогда не подозревал своего мужа в изменах, а тот даже и повода не давал. И подобного рода сообщения раньше явно не приходили. Однако, прочитав переписку с неким Робертом, Ди понял, как ошибался. Общение его мужа и этого парня началось довольно давно, а точней – четыре месяца назад. Сначала сообщения носили весьма нейтральный характер, однако чем дальше Ди листал электронный текст, тем яснее ему становилось, что его милый, искренний Джастин врал ему уже в районе полутора месяцев. Прочитав все сообщения, Даррен поднял глаза на часы – 4 утра. Через час его муж проснется и пойдет на пробежку, а затем начнет собираться на работу. Даррен включил кофеварку и налив себе кофе, стал ждать, пока спустится Джастин. И вот, в 15 минут шестого на лестнице показался сонный парень, одетый в спортивный костюм. Заметив сидящего на кухне Ди, он подошел к мужу: - Ты чего тут сидишь, Ди? Не спится? – сонным голосом произнес флорист, обнимая музыканта за плечи. - Да вот, не спится, - Даррен медленно сбросил с себя руки мужа и протянул ему открытую переписку, - Пошел ночью воды попить, а тебе тут вот такие сообщения пришли, - мертвенно спокойным голосом проговорил брюнет. Парень лишь сонно поморгал, но когда понял, что за переписку нашел Ди, его сон как рукой сняло. Он не знал, что делать: открывал и закрывал рот, будто силясь что-то сказать, но толи сонный мозг был еще не готов реагировать на подобное, толи парень был слишком шокирован, но ни слова не сошло с его языка. В широко распахнутых глазах читалась паника. Но Ди, решил все его словесные проблемы: - Я ухожу, Джас. Я могу стерпеть многое, но крутить шашни у меня за спиной через четыре месяца после свадьбы – это ни в какие ворота, - Даррен спокойно поднялся из-за стола, и пошел по лестнице наверх, чтоб собрать свои вещи. Но, когда он начал укладывать одежду в большую спортивную сумку, на лестнице послышался топот и в комнату влетел Джастин: - Черт, Даррен, прости, прошу, не уходи, - Миллер схватил супруга за предплечье, - Я порву с ним, и больше такого не повторится никогда, я обещаю. Ди, любимый, не уходи, я… - в зелено-голубых глазах читалась паника и раскаяние, однако Ди не мог больше позволить кому-то третьему затесаться между ним и его любимым. Такое уже было, а больше он не позволит вытирать о себя ноги. - Прости, но это конец. Я не могу тебе верить, а значит, и жить с тобой я не могу. У вас с ним все, кажется, не плохо, так что один ты не останешься, малыш, - Ди ласково потрепал парня по волосам и мягко отстранил его руку. Брюнет думал, что он сам виноват: не за чем было связывать такого молодого и амбициозного юношу узами брака. Может, подожди он еще пару-тройку лет и Джастин был бы готов к семейной жизни, но сейчас ему рано, он еще не нагулялся. Джас плакал, кричал, просил остаться, молил простить, вырывал у Ди сумку, но все бесполезно, - тот лишь снисходительно улыбался и продолжал сборы. Он не проявил никаких эмоций даже тогда, когда Джастин вывалили все содержимое только что собранной сумки. Просто покачал головой и снова все уложил. Уже стоя в прихожей, Ди мягко отстранил руки пока-еще-супруга, потрепал блондина по волосам и, легко чмокнув на прощанье, произнес: - Будь счастлив, Джас, - брюнет улыбнулся и вышел за дверь. В то утро Даррен снова купил сигареты. Три часа он сидел в сквере, наигрывая грустную мелодию на гитаре, и курил. А потом пошел к родителям, потому что больше было некуда. Вообще, он не хотел их волновать, но скрывать их расставание тоже не хотел, все же они семья, а это все дела семейные. Потому и рассказал все, как было, умолчав лишь об измене Джастина, чтоб о нем не думали слишком плохо. Он беззастенчиво наврал, что они спокойно все обговорили и решили, что не сходятся характерами. Родители не поверили, но не стали докучать и без того вымотанному и пропахшему сигаретным дымом сыну. Дарр проспал весь день и всю ночь, а на следующее утро пошел оформлять документы на развод. Уговаривать Джастина подписать бумаги не пришлось. Когда Ди постучал в дверь их бывшего дома, грустный Джастин пропустил его и повел на кухню пить чай. Он знал заранее, с чем пришел бывший супруг. Он подписал бракоразводный документ и когда Ди уже стоял у порога, обуваясь, Джастин не смог сдержать чувств: он кричал о том, что Ди бесчувственный, раз оставляет его, кричал о том, как любит и не хочет, чтоб тот уходил, а в конце в сердцах прокричал: «По-моему ты даже рад, что мы разводимся!» И Даррен не сдержался: он подошел к бывшему мужу медленно, крадучись и резко занес кулак. Джастин зажмурился, ожидая удара, но его не последовало. Когда он открыл глаза, перед ним уже закрывалась входная дверь. В прихожей было пусто. Даррен снова оказался в том самом сквере, порывисто опустился на скамейку, запустил пальцы в непослушные волосы и сжал их, словно пытаясь разорвать голову на части. Он обессилено сцепил зубы и простонал, словно раненный от боли. Лишь той пачке серых Lucky Strike было известно, что за убивающие эмоции он скрывал за спокойным тоном и вежливыми улыбками. Процесс развода отнял полтора месяца. Но вот, наконец, подошло к логическому завершению последнее судебное заседание и Джастин и Даррен вышли из суда уже не супругами Крисс-Миллер, а чужими друг другу людьми связанными лишь общими воспоминаниями. Даррен топил горе в работе, помня печальный опыт прошлых переживаний неудачной любви. Он сутками без перерыва перебирал клавиши или струны и драл глотку на всех возможный концертных площадках, во всех барах с живой музыкой. Он почти не спал, мало ел и литрами глушил кофе. Полтора месяца такой жизни могли довести до ручки кого угодно. Родители Ди уже не знали, как вытащить сына из круговорота работы и кофе, лишь бросали грустные взгляд в след убегающему на очередной концерт Криссу. Однажды за ужином, на котором Чарльз все таки упросил сына присутствовать, на телефон Даррена поступил звонок. Звонила Лиа, и после недолгих стандартных расспросов узнав, что Ди развелся с мужем, тоном не терпящим возражений начала звать его в Нью-Йорк. Даррен было отпирался, но увидев умоляющие глаза матери и услышав тихое «Тебе не помешает развеяться, сынок» от отца, Крисс вздохнул и скрепя сердце согласился. Уже через три дня его самолет приземлился в аэропорту Большого Яблока, где его ждала улыбающаяся во все 32 Лиа. Мужчина видел, что за отвлеченными разговорами проскальзывает тень сочувствия, но поднимать тему своего развода не спешил, хотя и понимал, что от откровенного разговора ему не отвертеться. Так и оказалось. В первую ночь своего пребывания в Нью-Йорке Даррену пришлось остаться в доме своей подруги, потому что его договор найма, заключенный при помощи Лии, вступал в силу лишь завтра утром. Друзья долго и увлеченно беседовали, разговаривая о работе, припоминая былые дни и рассказывая о настоящем. Брюнет получил словесный втык и несильный, но ощутимый удар по ребрам за то, что за столько лет ни разу не приехал и не повидал ее, ее мужа и сынишку. Мужчина рассмеялся и клятвенно обещал исправиться. Лиа лишь довольно хмыкнула и разговор вернулся в прежнее дружественное русло. Однако, тема его развода все таки всплыла. И музыкант все рассказал. Лиа лишь сочувственно покачала головой и положила руку на плечо Даррена в успокаивающем жесте, словно говоря, что она рядом. Повисла неловкая тишина, но ее разрушил удачно раздавшийся звонок в дверь. Оказалось, что вернулись из зоопарка муж Лии, Сэм и их сынишка, Майк. Вечер в теплом кругу молодой и счастливой семьи, семьи его подруги, позволил Ди расслабиться и в ту ночь он заснул с легким сердцем впервые за несколько месяцев. Даррен утроился в снятом уютном домике и почти каждый вечер проводил с четой Мишель-Питерсон. Иногда они все выбирались куда-нибудь, например, в кафе или в кино. Даррен любил играть с маленьким Майклом и часто баловал шелудивого мальчишку сладостями, за что получал по рукам от наигранно хмурящейся Лии, которая счастливо и облегченно улыбалась, глядя на то, как в глазах Крисса снова зарождается та же заводная искорка, что и много лет назад. День благодарения Ди тоже проводит в семье подруги. На ужин пригласили родителей Лии и Сэма, и, конечно, Даррена. Общий язык нашелся быстро и устоять перед обаянием Ди не смог никто. Когда была приговорена четвертая бутылка вина, всем захотелось послушать живой музыки. Дарр расчехлил принесенную гитару, и они с Лией вспомнили пару старых песен из «Хора», которые им доводилось петь когда-то давно. Импровизированный концерт оказался коротким и, распив еще бутылку, гости начали расходиться. Тепло попрощавшись со всеми Даррен первым покинул гостеприимный дом. Утром Даррен чувствовал себя на удивление хорошо. Настроение благодаря солнечному деньку взлетело еще на пару пунктов вверх и в голове начала складываться новая мелодия, Даррен кинулся было хватать гитару, но понял, что ее нет ни в комнате, ни вообще в доме. Поняв, что оставил ее вчера у Мишель, он спешно выпил чашку кофе и отправился к подруге. Даррен нажал на звонок, и через минуту на него растерянно смотрела молодая женщина. Даррен пояснил, что он пришел за гитарой, которую вчера оставил. Но не успел он пройти внутрь, как из кухни вышел никто иной, как Крис Колфер. - Привет, - сконфуженно произнес писатель. Лиа лишь отошла в сторону, пропуская замершего в дверях Ди. - Привет, Крис, - кивнул Даррен, слегка запоздало соображая, кто перед ним. Из детской раздался крик Майка, он звал маму. Лиа лишь воровато оглядела двух мужчин и, извинившись, пошла к сыну. - Я все знаю про развод, - объявил Колфер, приваливаясь плечом к косяку, - Мне жаль, - искренне произнес он, отведя взгляд. -Да, спасибо, - рассеянно пожал плечами Даррен, мысленно решая: убивать ли ему подругу за такое неосмотрительное распространение информации или немного подождать до следующего прокола? - Ты, вроде, за гитарой пришел? – решил вывести музыканта из его задумчивости Колфер. Тот сразу встрепенулся, кивнул и отправился в гостиную, где вчера они с Мишель устраивали свой «концерт». Гитара нашлась аккуратно убранной в чехол и стоящей в углу. Ди накинул лямку на плечо и собрался уже уходить, крикнув громкое «Пока!» Лии, но у самой двери его остановил Крис: - Может, сходим куда-нибудь? Погода хорошая такая, а у меня совершенно нет дел, да и Лии, думается мне, уже не до меня, - по-доброму усмехнулся Колфер, кивнув в сторону лестниц. Даррен нахмурился. Он хотел поработать над той мелодией, что засела у него в голове, но предложение Криса казалось немного заманчивей. Как бы ни было ему приятно с семьей подруги, но все-таки наблюдать чужое семейное счастье, когда ты сам одинок, как ветер, было слегка утомительно. А Колфер такой же одинокий и свободный, так что им будет, о чем поговорить. Последним аргументом в пользу приглашения стало понимание того, что раз уж он нарушил все обещания, данные самому себе (не курить, не приезжать в НЙ), то можно снести и последнюю преграду. - Да, я не против, - кивнул музыкант, - Но мы пойдем туда, где тихо и я смогу немного поработать над новой музыкой, ладно? - Да, конечно, - кивнул Колфер, мягко улыбаясь. Еще раз крикнув Лии, что они ушли, мужчины отправились на поиски места, где бы смогли немного расслабиться. Через час, они сидели на мягкой траве в Центральном парке: Крис мерно попивал колу-лайт, а Ди перебирал струны, делая все новые и новые пометки в нотной тетради, проецируя на бумаге ноты из своей головы. Они долго разговаривали, когда Ди, наконец, отложил гитару и потянулся, расслабляя уставшую спину. Разговор был ни о чем, но и обо всем сразу. Как жили, что происходит сейчас. Даррен поделился причиной развода, а Крис объяснил, почему пропал на пять лет. Он сказал, что осознал свою ошибку одиннадцатилетней давности, но никак не мог с этим смириться, считая, что ему это кажется, думая, что это просто наваждение, обусловленное тем, что Ди ему помог в трудную минуту. Он не хотел выглядеть ужасно в глазах музыканта, кидаясь в объятья к тому, кто его пригрел после развода. Потому оборвал все связи, надеясь поразмыслить. Но потом его завертела работа и времени не было ни на что. А потом было просто стыдно. За сим, Колфер решил отсидеться в тени и ждать удобного случая, каковым и оказалась свадьба. Даррен все понял, но не спешил что-либо на это отвечать. Сейчас он и сам был в том положении, что и Крис несколько лет назад. Он вообще не знал, чувствует ли что-то к Колферу. А писатель и не настаивал. Просто переводил разговор в другое русло. Сколько они просидели? Они не знали, но опомнились лишь тогда, когда стемнело. Решили, что по домам идти не хочется, а потому самое то сейчас зайти в какой-нибудь бар. Выбрали клуб «Мэри». Пара-тройка бокалов и вот, словно старые друзья они смеются и шутят, вспоминают былое и Крис внезапно просит Даррена сыграть на фортепиано. А тому и не сложно. Он всегда любил играть. И играть для Криса тем более. Брюнет спрашивает, что бы его друг хотел услышать, а Крис развеселым голосом, словно бы просто так, отвечает «Teenage Dream». В полутьме зала не видно, как в глазах плещется страх отказа, который бы обозначал, что все кончено, что он порвал только выстроившуюся нить взаимопонимания и доверия. Но Даррен только кивает, резко становясь чрезмерно серьезным. Но он кивнул, а Крис продолжил улыбаться. Чтоб не нагнетать. Чтоб им обоим казалось, что это просто дань прошлому. Чтобы так, словно это ничего не значит. Но это многое значит. Ди ведь отказался играть ее для Джастина. Хотя, Крис об этом и не знал. Даррен садится за рояль, пробегает пальцами по гладким клавишам, словно проверяя, не забыл ли это ощущение, и начинает играть. Когда раздаются первые аккорды, сердце Криса хладеет. По рукам пробегают мурашки, а в горле встает ком. Это не просто “Teenage Dream”, это версия из четвертого сезона. Крис не знает, чему удивляться: тому, что Даррен еще помнит, как ее играть даже спустя много лет молчания, или же тому, что мужчина выбрал именно этот вариант. Такой медленный, чувственный и откровенный. Хотя мог сыграть обычную веселую мелодию, только перенесенную на клавишную акустику. Но Даррен играет и поет именно эту версию, а сердце Криса пропускает удары. Голос Даррена дрожит ровно так же, как много лет назад, открывая самое сокровенное. Но Крис не смеет надеяться, ведь Даррен всегда чувственно исполняет музыку. Крису кажется, что они на съемках 4х04. Словно нет насыщенных одиннадцати лет за плечами. Даррену кажется, что ему срочно нужна банка с гелем для волос, для воссоздания полноты картины. Колфер думает, что музыкант играет даже лучше, чем много лет назад, хотя пальцы периодически ошибаются, играя не те аккорды (сказывается, что Ди не играл эту песню уже много лет). Криссу думается, что он скучал по возможности петь их песню шатену, что сидит и смотрит на него пронзительным взглядом миндалевидных голубо-зеленых глаз. Они думают, что после им будет очень неловко. Но оба уверенны, что они снова могут мечтать, словно подростки. *** Пройдет еще несколько месяцев, прежде, чем Даррен снова научится полностью верить Крису. Писатель будет спокойно ждать, разбирая кирпичик за кирпичиком оборонительные стены музыканта. В очередное Рождество Крис приедет в Сан-Франциско к Даррену, чтоб провести праздники с ним. Ведь они друзья и это нормально. Они побывают на ужине у четы Крисс, где Серина и Чарльз несказанно удивятся, когда Даррен счастливый и беззаботный, как много лет назад, влетит в дом, ведя за собой Колфера, и крикнет: «Мам, пап, вы ведь давно Криса не видели? Так вот, мы приехали». Родители, хоть и удивились, но были рады, что это спокойный мужчина делает их сына улыбающимся. Позже приедет Чак, тепло поприветствует Колфера и брата, сядет со всеми за праздничный стол. А несколько часов спустя, прощаясь с братом и его другом, пожмет Крису руку и шепнет ему на ухо: «Я знал, что ваша с ним история еще не закончена». И улыбнется ошарашенному писателю. Пройдет еще год, и Крис подарит музыканту красивый кожаный браслет, который ему так понравился, но его купили прямо у Ди перед носом. Крис несколько дней ездил по всему городу, пытаясь найти такой же. Это будет сороковой день рождения Крисса. Это будет тот день, когда он решится поцеловать Колфера. День, когда тот сначала удивленно выдохнет, широко распахнув глаза, а потом снова притянет к себе обладателя шершавых, но мягких и таких желанных губ. В тот день их история начнется с чистого листа. Обе семьи вздохнут с облегчением, когда мужчины сообщат радостную новость о своем воссоединении. А потом еще раз вздохнут, на этот раз от переполняющей радости за сыновей, когда Колфер встанет на одно колено перед Дарреном и, произнеся не длинную речь об ошибках длинной в годы, о желании наконец-то осуществить то, что должно было случиться уже давно, попросит навсегда стать его подростковой мечтой. Даррен спокойно ответит «Да». И в этой ситуации это будет правильно. Потому что им уже не по 25, потому что они уже устоялись в жизни, потому что прошли многое, как вместе, так и по отдельности. Потому что уже успокоились. *** В день их свадьбы на Даррене будут простой черный костюм-тройка и белая бутоньерка. Крис будет в таком же, только лацканы будут оторочены атласом. Не будет грандиозного праздника. Только небольшой и светлый зал на 30 человек, где будут только самые близкие. А стоя у алтаря, сжимая руку своего пока еще жениха, Крис, заменяя все возможные проникновенные клятвы, скажет только: «Я исправлю все свои ошибки. Так было не правильно».