Мой лучший друг ГДК?

…И как же все так обернулось? Если оглядеться, казалось бы, все предшествовало этому: и задернутые шторы (когда только успел?), и свет, который даже не включали. Атмосфера была настолько интимной, что давила на хрупкие плечи Савады. Фильм давно закончился, хотя кого бы это волновало, экран отсвечивал синим, четко вырисовывая две фигуры, сидевшие на диване. Брюнету это было очень даже на руку, хотя бы тем, что можно разглядеть раскрасневшиеся щечки шатена. Откуда-то из глубины поднималась несвойственная нежность, но он все равно никогда бы не признался. В огромных глазах плескался интерес вперемешку со страхом, последнего, конечно же, было больше. Спустя несколько минут терпеливого ожидания Главы, Савада неуверенно протянул дрожащую руку, но почти коснувшись, поднял глаза на Хибари, а затем последовал вопрос, которого никак не мог ожидать никто, даже сам Тсунаеши: — И часто Хибари-сан смотрит ТАКОЕ? Хибари застонал, да, конечно же, это самый подходящий момент для вопроса. На лицо невольно наполз оскал, маленький Савада явно пытается отдалить момент знакомства со взрослой жизнью как можно дальше. Однако Хибари привык завершать все свои дела. Наблюдать за зверьком одно удовольствие, сначала он скорчил недовольную гримасу, ожидая ответа, затем начал хмуриться и тушеваться. В мире животных прямо-таки. — Первый раз, я предпочитаю все натуральное, — сделав такой недвусмысленный намек, Кея ухмыльнулся, заметив негодующий взгляд шатена, — ты ведь из левой стопки брал, правда? На это малышу совсем было нечего ответить из-за своей же ошибки, Тсунаеши не поднимал глаз и носком одной ноги перекатывал попкорн, который, кстати говоря, потом будет убирать он же. Мелодрама сильно затянулась, было бы неплохо как-то подтолкнуть к действиям. — Савада, мое терпение не железное, — ждать Хибари не умел. Тот надул губы, совсем как ребенок, затем развернулся всем корпусом и с воинственным видом протянул руку к пуговице на штанах. Кончики его пальцев подрагивали, кадык ходил ходуном, но через несколько минут он справился с пуговицей. Его щеки были красные, ровно также как и уши. Он не смотрел на меня, но и не спешил переходить к действиям. Его маленькая ладошка накрыла мой пах поверх трусов, все происходило без особого энтузиазма. — Эй, я же тебе нравлюсь, верно? Неужели тебе не хочется сделать мне приятное? Шатен стушевался, но быстро взял себя в руки и перешел в наступление. Играть через трусы, ему, как и мне, было не очень интересно. Аккуратно оттянув резинку трусов, он шумно выдохнул, когда показалась крупная розовая головка, неприлично сглотнул, когда штаны с бельем опустились до колен. Провел большим пальцем от конца до основания, также учащенно дыша. Обхватил рукой, чувствуя пульсацию каждой венки, надавил на уретру, из которой тут же выступила капелька смазки. Тсунаеши поднял глаза на Хибари, который шумно втягивал воздух, но был более чем доволен. Всматривался в лицо долго, запоминая каждый миллиметр, запоминая каждую эмоцию Хибари Кеи. Больше стимуляции шатену не требовалось. Он заводил рукой по всему основанию, заставляя прикрыть глаза, затем повелеваясь какому-то неведомому порыву, наклонился, вбирая головку в рот. Брюнет напрягся, не ожидая такого поворота, приоткрыл глаза и наблюдая за действиями мальчишки. Как тот неуверенно порхал языком по всему члену, как обводил головку, слегка прикусил уздечку, вылизывал щель на головке. Осмелев, решился попробовать взять наполовину, не без удивления отмечая, что рвотным рефлексом не обладает. Хибари чертыхался про себя, можно было бы спросить, где это он такому научился? Но ведь ответ очевиден. Слабый стон сорвался с красивых губ, тугой узел скрутило в животе, все тело мелко подрагивало, ожидая разрядки. Зарываться рукой в мягкие вихры, задавать нужный тем, без сопротивления и возмущения, Савада подчинялся всем прихотям. Брюнет отстранил от себя мальчишку за волосы, явно пребывая на пике. Затуманенный взгляд, красные щеки, губы блестят от собственной слюны и смазки, которая скопилась у уголка рта и теперь стекала по подбородку. Идеально. Без предупреждения, Кея поменял позиции, подминая под себя не сопротивляющегося парня. Не без раздражения отмечая хруст. Взяв всю инициативу на себя, Хибари не мешкая, оголил торс парня, к которому медленно возвращалась способность думать. Да, эгоист, но свою зверюшку нужно баловать. Он обхватил хрупкое тело Савады, мягко прошелся по ребрам, большими пальцами надавливал и игрался с сосками, чем незамедлительно вызывал реакцию в виде частых стонов. Пальцы настойчиво, но бережно оглаживали каждую ямку, каждую выступающую косточку. — Х-хибари… — Тсунаеши мотнул головой в сторону штанов, его собственный стояк болезненно ныл. Малыш всхлипнул и попытался потереться о ногу Главы, чем заставил того ухмыльнуться. Он нарочито медленно освободил его от штанов вместе с бельем, также медленно покрывал поцелуями, сначала косточку на голени, цепочкой из мелких поцелуев прошелся по икре, прикусил нежную кожу бедра, провел языком по тазовой кости, оставляя за собой следы. Тсунаеши потряхивало от эмоций, он не контролировал свое тело, кончики пальцев на ногах сводило от приятной близости, захотелось еще и еще. Стонать без остановки, как на экране этого злосчастного телевизора, быть в подчинении, приносить удовольствие, получать его вместе с Хибари… Оный обвел впадинку пупка, спустился ниже и зарылся носом в небольшой пушок на лобке, бросив на Саваду многозначительный взгляд, подернутый дымкой, нарочито задевал головку, но не трогал, заставляя мучиться. Маленький, угловатый, с мягкой кожей и розовым румянцем… Коснуться пухлых губ, словить полустон, царапнуть ногтями внутреннею часть бедра, оставить метки и тут и там, усеять ключицы и шею, вовлечь в мокрый поцелуй, дать долгожданные ласки, гладить поджавшиеся яички. Страсть накрывала обоих, Хибари закинул ноги Савады себе на бедра и притянул ближе, чтобы сжать в руках оба члена. Зверек подавался бедрами не без стеснения, млел от чувственной близости. В комнате было жарко и катастрофически не хватало воздуха, пот катился градом. Глава вылизывал маленькие горошинки сосков, за что был награжден непрекращающимися стонами. Первый кончил Хибари, пачкая весь живот и грудь Тсунаеши. — ннх-хаа, Кёя-я, — Тсунаеши вцепился в руку ГДК, оставляя полумесяцы на коже, выгнулся дугой, захрипел и обессилено упал, смешивая собственную сперму с семенем возлюбленного. Брюнет откинулся на противоположную сторону дивана, осматривая Саваду, тот размазывал вязкое семя по животу, явно пребывая не здесь. Отдохнув еще с несколько минут, Савада подал голос: — А вот теперь я бы поел. И Хибари рассмеялся, так чисто и по-детски, что Тсунаеши оторопел на минуту, затем последовал его примеру. — В душ? — В душ! — ответ сопровождался звонким смехом и довольными улыбками.