Вечеринка у Мартин

Очередная вечеринка, которая устраивалась почти каждые выходные, только теперь есть веская причина её проводить. Лидия Мартин организовала её в честь приезда некогда бывшего парня – Джексона Уиттмора. Польщённый столь теплым приёмом своей «бывшей» девушки, он весь вечер крутился около неё, но не переходил дозволенных границ – они ведь оба упрямцы. Но будем откровенны: скорее всего, они просто переспят да и забудут все обиды. Как бы сильно не была опошлена истина, но секс – решение большинства проблем. Сидя на высоком стуле, Стайлз, потягивая очередной коктейль, рассматривал царящую вокруг обстановку. Ему в который раз хочется отметить, что Лидия – склад идей, у неё определённо организаторские способности, особенно если это касается увеселительных программ, особенно для молодежи и людей постарше. Стоит отдать должное её особняку, который и является главным достоянием этой вечеринки: достаточно большой, чтобы хватило место для всех учеников школы Бейкон Хиллс, средних размеров бассейн, облагороженный сад – то, что нужно. Стилински скользит взглядом то по одной паре, то по другой, ища Скотта. Он заранее знает, что МакКол, как обычно это бывает, находится в компании своей обожаемой Эллисон, но до последнего лелеет надежду, что его друг всё же вспомнит о своём бро. Его надежды рушатся, стоит ему увидеть парочку, идущую на второй этаж дома Лидии, но это не сильно его расстраивает. Если быть предельно честным, его это нисколько не расстраивает: он отчасти и сам виноват, что его пара соизволила остаться дома. - В компании молокососов ему будет неловко, как же, - обиженно фыркает Стайлз, вспоминая слова своей дорогой пары, - хоть раз пошёл бы на уступку, зомби-дядюшка. Я? На уступки? – продолжал подросток, пародируя Хейла, - я тебе кто, страховой агент, чтобы идти на уступки? Или, может, девушка лёгкого поведения привокзального района? Стайлз, я иду тебе на уступки даже больше, чем твои родители в детстве, – алкоголь быстро затуманивает разум подростка, но он решительно тянется за вторым стаканом. Взяв в руку полный стакан с непонятным ему, Стайлзу, содержимым, он осушил его почти до конца, как услышал: - Пей быстрее, а то остынет – тогда и пить не интересно, да, милый? – подросток, увидев перед собой подозрительно улыбчивое лицо Питера, подавился и стал отплевывать. Какая-то часть угодила ему под майку, прилично вымочив её. Стайлз медленно переводит взгляд с пола, потом на свою несчастную футболку, следующее, что он видит перед собой – приторную улыбочку и суженные в лисьем прищуре глаза своей пары. - А чем это ты тут занят? – нужно же с чего-то начать разговор, - кажется, я тебе четко и внятно сказал не притрагиваться к алкоголю, - оскалился Хейл, сокращая расстояние между ними. - Если ты снова начнёшь толкать речи про то, что я несовершеннолетний, можешь не стараться - не прокатит. Между прочим, это ты у нас тут педофилией промышляешь! Мне восемнадцать будет только через год, а ты со мной занимаешься всякими непотребствами чуть ли не по два – а то и три – раза на дню! Так что не стоит мне говорить о вреде алкоголя, когда сам пользуешься мной, стоит желанию проснуться! – Закончив свою тираду, он победоносно хмыкает, показывая таким способом то, что он остался в победителях. Питер не сводил с подростка взгляда, слушая его проникновенную, хоть и местами перевранную, речь. Да, если речь заходила о сексе, то Хейл не отказывался никогда – зачем кусать руку с едой? – однако он ли был зачинщиком сего процесса? Каким бы ненасытным ни был оборотень, но принуждать подростка он бы не стал. Я даже больше скажу: стоило Хейлу лишить девственности Стайлза, он понял, что ягоды ещё впереди. И они не заставили себя ждать – через три дня Стилински решил повторить. Только он не собирался спрашивать у Питера, хочет он этого или нет, он просто сел верхом на ещё спящего оборотня, голый и возбужденный. Горячо дышал на ухо, терся своим членом о голый живот Хейла, стонал и охал. Конечно, сначала оборотень слегка удивился, увидев перед собой такую картину, но медлить не стал. Всё же это был Стайлз – не поймешь, какие мысли вьются в его голове. Они занимались сексом чуть ли каждый день, но инициатором если и был Питер, то лишь немного количества раз, а его ещё обвиняют в домогательстве! - Стайлз, можешь делать то, что вздумается, я пошёл домой, - вдруг выдал Хейл после паузы. Карамельные глаза чуть расширились в недоумении, на лице читалось недоверие, проверка. Ведь это впервые, когда ему спускают с рук его непокорность. Стилински, сузив подозрительно глаза, задал вопрос: - И это всё? Мне ждать подвоха? Расскажешь отцу? Сломаешь шею? А может, пытки? – скрещивая руки на груди, Стайлз вперил взгляд в своего оборотня, горько усмехаясь. - Нет, Стайлз, я просто уйду и оставлю тебя на твоих друзей. Буду ждать дома, - поцеловав Стилински в щёку, Питер направился к выходу из дома Мартин. Добрую минуту подросток прожигал удаляющуюся спину своего волка, до тех пор, пока она не скрылась из его поле зрения. Рефлексируя ещё какое-то время, мальчишка рванул за ним следом. Вы подумаете, что Стилински пошёл просить прощения за свое эгоистичное поведение. И вы будете правы, потому что Стайзл чувствует укол вины за подобное обращение со своей парой. Понять парня можно: характер в его возрасте только формируется, ему довольно сложно понять самого себя, а порой вообще невозможно. В такие моменты Питер и служил ему опорой. В дни депрессий, когда Стилински, опрокидывая в себя третью дозу аддерала, запивал таблетки украденным из отцовского бара виски, Хейл бесцеремонно вламывался в комнату подростка, выхватывал стопку, осушая её одним глотком, вальяжно прохаживал до кресла, садясь в него, и немигающим взглядом смотрел на Стилински. И они могли часами сидеть в тишине и смотреть друг на друга. Наблюдая за ними, люди бы подумали, что парни на какой-то общей волне, что они вовсе не выглядят, как пациенты, сбежавшие из психиатрии, ведь об этом свидетельствуют приподнятые уголки губ подростка. Конечно, на четвертый раз Стайлз провернул подобное лишь за тем, чтобы в очередной раз увидеть Хейла и поставить, наконец, всё точки на i. Безрассудно, глупо, но действенно – в этом весь Стилински. Прошло не больше трех минут с момента ухода Питера, но ушёл он гораздо дальше, чем мог бы уйти любой другой человек. Стилински пришлось даже ускорить шаг до бега, чтобы нагнать оборотня. Стоило мальчишке подойти ближе, как Хейл обернулся. Он стоял молча, ожидая слов от своей пары. Стилински в свою очередь стоял, опустив свою голову. Он не знал, с чего начать. Такие моменты очень редки, потому что Стайлзу всегда есть, что сказать. Он стоит и носом кроссовка ковыряет землю. Питер, наблюдая за потугами подростка, начинает первым. - И зачем ты пошёл за мной? – Питер говорил спокойно, в интонации его голоса не было ни капли обиды, ведь он знает своего мальчика. Он знает, как ему трудно найти лад с собственными мыслями, - Я уверен, Скотт хоть и с Эллисон, но он сейчас ищет тебя, - попытался пошутить Хейл. Оборотень наблюдает, как подросток поджимает губы, как его руки мелко подрагивают. Казалось бы, весь тот алкоголь должен был придать уверенности Стилински, но действие его прекратилось в тот же миг, как он приблизился к своему волку. Он поджал губы намерено, ведь, открой он рот, ничего кроме отрывистых слогов Питер не услышит. И Хейл-старший это знает, поэтому он сокращает расстояние между ним и его парой и, обхватывая того за плечи, обнимает, шепча на ухо: - Ты ещё такое дитя, Стилински, - волк Питера фыркает внутри него, ибо с этим мальчишкой характер Хейла стал мягче. – Ты, действительно, думал, что я на тебя сержусь? – подросток кивнул, кладя голову на плечо и утыкаясь носом в шею оборотня. - Прости, - наконец-то выдает тихо подросток, - алкоголь делает меня похожим на…даже не знаю: Джексон? Дерек?- парнишка неловко улыбается, отстраняясь от плеча Питера и смотря тому в глаза. - Определённо, нет, - выдает Питер, мягко улыбаясь. Поведения Стайлза далеко не столь заносчивое, как у Уиттмора. А в номинации «Хмурое лицо» Дереку нет равных. -Зомби-дядюшка, пойдем домой? – проговаривает Стилински, чуть осмелев. – Отец сегодня на ночном, так что я могу остаться у тебя. Питер довольно скалится, проговаривая: - И после этого ты утверждаешь, что я тебя домогаюсь? – уши Стайлза алеют, как, собственно, и щеки, ведь он помнит, что говорил оборотню не так давно, находясь под влиянием алкогольного дурмана. - Ладно, признаюсь, я был не прав, - он пытается смотреть куда угодно, лишь бы не видеть перед собой довольное лицо своего волка. - То-то и оно, - победоносно хмыкает Хейл и, хватая за руку Стилински, тащит его к машине.