Family problems

Глаза слипались, голова тяжелела, но Тсуна продолжал сидеть на диване в темной гостиной и ждать своего парня. Уже два часа ночи, а его еще нет, и телефон не берет, а Тсуна ведь волнуется. Он, конечно, каждый раз волнуется, но сегодня проснулось плохое предчувствие, из-за которого у Тсуны весь день все валилось из рук. И он, отчаявшись хоть что-то сделать сегодня, просто сел на диван и залип в телевизор, ожидая. В дверь зазвонили, но Тсуна даже не сразу среагировал, потому что почти заснул. Второй звонок — громкий и долгий — Тсуна услышал и, спотыкаясь из-за спадающих тапок, побежал открывать. В коридоре он остановился и глубоко вдохнул, вспоминая приготовленную речь о «всяких глупых боксерах». Щелкнул замок, дверь открылась, и на Тсуну упало тело, чуть не задавившее хилого парня. Тсуна хотел возмутиться, но разглядев, что это за тело, и в каком оно состоянии, — сразу передумал. Рехей — парень Тсуны — был похож больше на отбивную с кровью, чем на парня. Он пытался стоять на ногах, но не преуспел в этом. Тсуна привалил Рехея к стене и захлопнул ногой дверь. Потом чуть присел, затягивая почти бессознательное тело на плечи, и медленно пошел в спальню, пытаясь не цеплять Рехея дверными косяками. В спальне, как можно более аккуратно, Тсуна сгрузил Рехея на кровать, стянул с него грязную, пропитанную кровью и потом одежду, а потом, неловко перетягивая, уложил. Сначала надо было вымыть Рехея, но тащить его в душ нереально, поэтому, Тсуна решил просто протереть его влажным полотенцем. Он пошел в ванную, набрал воды в таз, закинул на плечо несколько полотенец и вернулся в комнату. Скоро вода в тазу стала бледно-красной, и оказалось, что тело Рехея было в лучшем состоянии, чем показалось на первый взгляд. Синяков пока не было, но Тсуна знал, что завтра они расцветут оттенками синего и фиолетового. Лицо же было в худшем состоянии: бровь рассечена, губы разбиты, а уж сколько ссадин… Кожа на костяшках рук тоже была стерта, и это странно, потому что Рехей всегда дрался в перчатках. Тсуна протер Рехея сухим полотенцем и укрыл его пледом. Надо убрать, а потом обработать синяки и ссадины. Когда Тсуна обрабатывал лицо Рехея, тот начал приходить в себя. Он хрипло застонал, скривился и открыл глаза. Тсуна смотрел обеспокоенно, прикидывая, насколько все плохо. Но Рехей, увидев склонившееся над собой взволнованное лицо, попытался улыбнуться, но разбитая губа сразу заныла. Тсуна тяжело вздохнул, отложил тюбик с мазью и взял Рехея за руку: он так волновался, не раз, за те несколько часов, что Рехей был без сознания, Тсуне приходила в голову мысль, что тот может не очнуться. Даже слезы наворачивались, но Тсуна не давал себе раскисать. Рехей сжал его ладонь и потянул на себя. Тсуна как можно аккуратнее лег рядом, просто наслаждаясь теплом парня. Рехей закашлял, и Тсуна подорвался, но Рехей не отпустил его. — Я просто подавился, не суетись, — сквозь хрипы попытался он успокоить Тсуну. — Лучше помолчи. Я сейчас очень зол. Рехей тихо хихикнул, хотя и хотел рассмеяться, но ребра от малейшего движения ныли. Он опять притянул Тсуну, укладывая его голову на свое плечо, которое чудом не пострадало. — Ты расскажешь мне, как это произошло? — устало спросил Тсуна. — Конечно, ты меня ведь не оставишь в покое. Но давай потом, я так устал. — Голос Рехея правда был уставшим и жалобным. Тсуна вздохнул и накрыл их одеялом. Он лежал и смотрел в потолок, ни о чем не думая, и только когда услышал громкое сопение, повернулся к Рехею. Тот спал, иногда причмокивая. Тсуна улыбнулся, поцеловал Рехея во влажные губы и почти сразу заснул. *** Рехей проснулся первым, но вставать, и тем более двигаться, он не спешил. Тело пока не проснулось, так что, боли он не чувствовал, но знал, что она придет. В спальне было темно, хотя солнце уже взошло: просто шторы были очень плотными. Пахло спиртом и ментолом, и этот запах щекотал нос. Тсуна лежал рядом. Спал он тихо, даже не сопел, только жмурил глаза. Хотелось бы продлить этот момент, потому что он будет, наверное, единственным приятным за сегодня. Рехей понимал, что придется объяснять Тсуне, что произошло, но не хотелось. Ведь Рехей всегда пытался по максимуму оградить любимого от этого всего — ни к чему ему такое знать. Но не получилось. Где-то зазвонил телефон, и Рехей недовольно цыкнул: кому в голову пришло так рано звонить? Тсуна завозился, локтем задев бок Рехея, и скатился с кровати. Он пополз на звук, который издавался из гостиной. Мелодия затихла, раздался недовольный голос Тсуны. Он что-то крикнул и, видимо, отключился. Тсуна зашел в спальню, недовольно глядя на телефон. — Надоели. У меня выходной. — Конечно. Иди ко мне, — с улыбкой позвал Рехей. Недовольный Тсуна выглядел очень мило. — Обойдешься. Сейчас мы завтракаем, я обработаю твои раны, и ты мне расскажешь, что вчера было. — Тсуна кивнул, ставя точку. — Ладно. — Рехей знал, что нет смысла отпираться. Каким бы Тсуна не был мягким, он мог стоять на своем. Рехей поднял руки, сдаваясь, и Тсуна, довольно улыбнувшись, пошел на кухню. Пока он там готовил, Рехей попытался встать, и это у него почти получилось, но руку, на которую он опирался, прострелило болью, и он упал. Боль начинала наполнять тело. Болело все, даже то, что болеть не должно. Голова закружилась, в глазах потемнело, и Рехей лег на спину, закрыв глаза. Тсуна вернулся в спальню уже с подносом полным еды, от которой умопомрачительно пахло. Рехей довольно улыбнулся и его живот забурчал. Тсуна, не слушая возражений, помог Рехею подняться, и они приступили к завтраку. По мнению Рехея, еда слишком быстро закончилась, но гнать Тсуну за добавкой не хотелось. Тсуна отставил поднос с посудой на стол и взял аптечку. Рехея после завтрака разморило, он откинулся на спинку кровати; сейчас хотелось только отдохнуть, желательно не одному. Тсуна разложил на кровати мази, антисептики, вату и бинты, и уставился на Рехея, ожидая, пока тот сядет. Но Рехей потянул Тсуну на себя, обхватил ладонями талию и усадил на свои колени. Тсуна попытался вырваться, но неосторожно дернулся и зацепил пострадавший бок, после чего присмирел. Он отодвинул одеяло, рассматривая тело покрытое налившимися синяками. Выглядит, конечно ужасно, но все не так уж и плохо. Конечно, лучше было бы с самого начала приложить что-то холодное, но где столько взять-то? Тсуна решил сначала обработать туловище, а потом лицо. Он выбрал мазь, выдавил немного на пальцы, согрел и начал аккуратно размазывать по гематомам. Рехею было больно, но он не дергался, с нежностью глядя на Тсуну, который с сосредоточенным лицом натирал его приятно холодящей мазью. Хотелось провести ладонью по карамельным волосам, погладить мягкую щеку и губы. Но не стоит отвлекать Тсуну, разозлится еще. Тсуна так увлекся делом, что не заметил, как начал нежно гладить шею Рехея, не втирая уже мазь. Он встряхнул головой и только сейчас понял, как соскучился. Из-за «работы» Рехея они виделись реже, чем хотелось. Тсуна тоже работал, но он был готов в любой момент вырваться к любимому, а вот Рехей не мог. Даже частые звонки не помогали заглушить чувство одиночества. А Рехей, глядя на зависшего Тсуну, просто наслаждался ласковыми прикосновениями. Он почти забыл, каково это — вот так просто проводить время с любимым. Прикосновения теплых тонких пальцев были убаюкивающими, и Рехей так захотел заснуть, заодно и увильнуть от объяснений, но Тсуна прекратил его гладить. — Все. А теперь рассказывай. — Тсуна устроился поудобнее и сделал серьезное лицо. — Ну… Ты уверен? — Рехей однозначно не горел желанием все рассказывать. — Не тяни, уверен. — Хорошо. Помнишь, я рассказывал, что Реборн предлагал мне участвовать в тех боях? — Рехей сделал паузу. — Ну, я согласился. — Зачем? — В голосе Тсуны была такая странная интонация, что Рехей почувствовал себя дураком. — Это экстремально? — Универсальная отмазка. — А если честно. — Платят много, а у тебя с учебой проблемы. Вот и решил пойти. — Ты… Идиот! Ты же мог… Ты представляешь, в каком состоянии пришел сюда? — Тсуна, конечно, хотел много чего сказать Рехею, причем, не совсем культурного, но сдержался — ему и так досталось. — В плохом?.. — В очень плохом, — жестко припечатал Тсуна. — Выиграл хоть? — Да! Я порвал их всех! Хоть и сильные были, заразы, но техники никакой! — Воодушевление в голосе Рехея радовало. — Я рад, но больше так не делай. Я смогу найти деньги, да и ты не должен решать мои проблемы. — Ты опять?! Твои проблемы — это наши проблемы. И решать будем вместе. Все, я все рассказал. Тсуна кивнул, помялся и лег под бок Рехею. Он тоже соскучился по таким моментам. *** Как-то незаметно они заснули и проснулись только вечером. Тсуна потянулся на кровати и лениво подумал о том, что выходные пролетели незаметно. Рядом сопел Рехей, но и он скоро проснется: у него была поразительная способность — чувствовать, что Тсуна проснулся, и просыпаться самому. Тсуна плавно соскользнул с кровати и пошел на кухню, чтобы попить. Окно на кухне было не зашторено, и Тсуна наслаждался видом на свой двор и улицу, освещенную фонарями. Деревья отбрасывали на асфальт причудливые тени, и странно, что Тсуна только сейчас это заметил. Сзади раздались шаркающие шаги и звук душераздирающего зевка. Рехей шмыгнул носом, подошел ближе и обнял Тсуну со спины. Так они простояли, пока не засвистел чайник, который Тсуна, сам не заметив, поставил на плиту. Тсуна скинул с себя чужие руки, снял чайник, поставил на стол и уставился на него. Рехей достал из шкафчика чашки, закинул в них по чайному пакетику — заваривать листовой чай было лень — и залил чай. Тсуна благодарно кивнул и тяжело опустился на стул: все это его слишком вымотало, хотелось вырваться, уехать подальше, отдохнуть, наконец. — Знаешь, я подумал, что пора заканчивать с этим. Я лучше найду другое экстремальное занятие для себя. — И… Почему? — Тсуна действительно был удивлен. Сколько он не просил Рехея бросить бои, тот не соглашался. — Посмотри на себя в зеркало, — сказал Рехей пристыженным голосом. — Думаю, поймешь. Тсуна кивнул, представляя, как сейчас выглядит. Возможно, не намного лучше, чем Рехей вчера. — Ты уверен, ты ведь этим так долго занимался? — Уверен. — И он действительно был уверен в своих приоритетах. — И тебя так просто отпустят? — Этот вопрос действительно волновал Тсуну. — Не будь я подопечным Реборна — не отпустили бы, а так — легко. — Хоть какая-то от него польза. Рехей кивнул и подвинул к Тсуне чашку с чаем, куда уже закинул сахар и налил холодной воды. Тсуна обхватил ладонями кружку и сделал маленький глоток, потом больше, и одним махом выпил половину кружки. Рехей уже не удивлялся этому: ел Тсуна поразительно мало, но зато пил за троих. — Куда ты хочешь поехать? — спросил Рехей, водя пальцем по столу. — Нам есть на что поехать? — Поверь, есть. Ну так что? — Не знаю. Лишь бы тихо, тепло и с тобой. — И последний пункт был самым важным. — Ладно, тогда завтра займемся поисками. А сейчас спать. Тсуна зевнул, лениво поднялся, поставил кружку в мойку и пошел в спальню, таща Рехея за руку. — Знаешь, что я так и не сделал? — Рехей недовольно скривился. — Что же? — Я так и не поцеловал тебя нормально. Иди сюда, — позвал Рехей, протягивая Тсуне руку. Тсуна скинул футболку и стал на колени на кровать рядом с Рехеем. Тот притянул Тсуну за резинку штанов и уложил на себя, даже не поморщившись от боли. Тсуна уперся локтями по бокам от его головы и просто смотрел в любимые глаза, по которым так соскучился. Рехей поднялся и коснулся губами щеки Тсуны, а потом и губ. Им сейчас нужна была нежность, поэтому никто не спешил углубить поцелуй. Они просто касались друг друга, обмениваясь теплом. А потом лежали в обнимку, слушая сердцебиение друг друга.