Давай забудем лето

Уже около трех часов прошли, а я все реву как психопатка. Столько вопросов. Сони все нет, и это радует. Я лежу на полу в луже от соплей и слез в полной темноте. Я закрыла шторы. Айс в комнате играет с мячиком, который чуть ли не больше него самого. Я убрала волосы с лица и, хлюпнув носом, встала с пола. Мишка все так же лежит на кровати. Друзей нет, никого нет. Я одна. Живи сама. Когда ты теряешь кого-то, кого любишь. Когда они разбивают твое сердце. Это тяжелейшая вещь, которую ты бы смог преодолеть. И сколько бы времени ни прошло, это никогда не уйдет. Ты можешь подумать, что тебе становиться лучше, но тогда ты смотришь в прошлое или слышишь песню, которая напоминает о воспоминании, и тогда это ударяет тебя снова, все сразу, как будто тебя ударяют ножом в грудь. Ты разваливаешься на кусочки в сотый раз. Ты чувствуешь, как будто ты просто хочешь заползти под камень и никогда не выползать. Ты любишь этого человека всем своим сердцем, даже если ты знаешь, что тебе не следует, они делают тебе еще больнее, чем когда-либо было. Они украли твое счастье. Но ты все еще хочешь их, и только их. Приходят другие люди и дают тебе шансы двигаться дальше, но ты знаешь, что не хочешь. Это выводит тебя из равновесия, когда ты должен двигаться вперед, потому что ты обещал, что никогда не будешь. Но даже если они нарушили все свои обещания, ты хочешь сохранить свои. К тому же ты напуган. Напуган тем, что тебе снова сделают больно. Но это не так важно, в любом случае в конце дня ты все еще думаешь о человеке, который оставил тебя полностью разбитым. Ты не хочешь больше скучать по ним. Ты не хочешь любить их больше, но ты знаешь, что всегда будешь. Я взяла мишку, включила свет и подошла к зеркалу. - Какая же я уродина. Жирная, страшная. С чего я, вообще, взяла, что кому-то нужна? Я смотрю на себя и не вижу, что мне нравится. Компания не делает меня счастливой, и одна я не чувствую себя нормально. Хочу вернуться в прошлое и стать той маленькой девочкой, которая мечтала полетать на самолете, прочитать сказку, обнять мамочку. Изменилось только одно — я выросла, повзрослела. В душе я все еще ребенок, взрослый ребенок. Я взяла Айса и легла в обнимку с ним на кровать. Когда ты обнимаешь кого-то, кого любишь, тебя охватывает такое теплое пушистое чувство. Ты ощущаешь так много эмоций одновременно: любовь, уют, безопасность, тепло, волнение. В этот момент у тебя такое чувство, как будто всё в мире правильно и ты не хочешь, чтобы объятие заканчивалось, так что ты начинаешь обнимать его всё крепче. Я услышала звонок на телефон. Папа. Трубку можно взять. - Алло,— совсем хриплым голосом ответила я. - Малышка моя. Я скучал. Где ты? — я почувствовала улыбку на его лице. - В Москве. Я сбежала. Мне все надоело. - Как ты? - Я никогда не скажу тебе, что я на самом деле чувствую, потому что я не могу найти слов, чтобы описать всё это долбанное дерьмо, которое творится в моей голове, — я вытерла слезу на щеке. - Скучаешь по брату? — папа сам чуть не плакал на его похоронах, со временем все прошло. - Пап, почему самые хорошие люди умирают? - Какие цветы ты рвешь, когда находишься в саду. - Самые прекрасные, — я так завыла, что пришлось упереться в подушку лицом и рвать ее зубами. - Тише, милая, — успокаивал меня папа. — Однажды, все будет идеально. - И этот момент окажется концом, — в слезах буркнула я. — ... я знаю, что такое хотеть умереть. Когда воспоминание причиняет боль. Ты хочешь быть как все, но не можешь. Ты причиняешь себе физическую боль, пытаясь убить что-то в душе. - Спасибо, пап. Мне стало немного лучше. Можно я тебе еще раз позвоню, чтобы услышать твой голос? - Конечно. Пока, родная. Я сбросила трубку, бросила телефон на пол и влипла в подушку. Но все еще внутри я чувствую себя одинокой. По причинам, неизвестным мне. Каждый день я реву, каждую ночь я реву. Я ненавижу то, что я чувствительная, и ревнивая, и тупая, и тихая, и страшная, и надоедливая. Этот момент, когда ты заливаешься слезами в своей комнате и осознаешь, что никто не знает, как ты несчастна. И нет смысла лежать и заливаться слезами. Никто не придет вдруг с волшебной палочкой и не сделает мою жизнь лучше. Я встала с кровати и, подойдя к пакетам, взяла книгу. - Пожалуйста, — прошептала я, открывая книгу, — забери меня отсюда хоть на часок, очень прошу.

В наушниках, как всегда играет грустная музыка. На руках Айс. По щекам катятся слезы. Я люблю гулять по ночам. Это мне больше по вкусу, мир становится другим. Пустынный, тихий и таинственный. Когда мне грустно — я слушаю музыку, когда мне весело — я слушаю музыку, когда я влюблена — я слушаю музыку, когда меня все бросят и уйдут, кто останется? Конечно же, музыка. И вы еще спрашиваете, как музыка может быть дороже всего в этом мире? Я устала плакать. Я устала кричать. Я устала быть грустной. Я устала притворяться. Я устала быть одинокой. Я устала быть злой. Я устала чувствовать себя сумасшедшей. Я устала чувствовать себя застрявшей. Я устала от нужды в помощи. Я устала от воспоминаний. Я устала скучать по вещам. Я устала быть другой. Я устала скучать по людям. Я устала чувствовать себя бесполезной. Я устала от пустоты внутри. Я устала оттого, что не могу просто отпустить. Я устала от желания начать все сначала. Я устала мечтать о жизни, которой у меня никогда не будет. Но, больше всего, я устала быть уставшей. Звонок на телефон. Соня. - Алло, — снова мой охрипший голос. - Где ты, блять, шляешься? Я чуть полицию не вызвала.— Соня явно напряжена. - Я гуляю. Мне нравится. - Мы сейчас приедем за тобой. - Не надо. Я сбросила трубку, села на лавочку и зашла в галерею. Айс поудобней улегся у меня на коленях и уперся мокрым носом в ладонь. Здесь мои фото с Артемом. Здесь мое детство, прошлое. И почему эти слезы опять катятся по щекам? Почему мне хочется выть и кричать, ломая и круша все, что попадется под руку? Какой придурок придумал, что чертово время лечит? Уже столько времени прошло, а мне с каждым днем все хуже. Я обманываю себя, говоря, что все проходит. Неправда. С каждым днем лишь хуже, лишь сильнее меня пожирает эта бессмысленная тупая боль, ломающая меня изнутри. Я думала, что я не проиграю. Как самонадеянно... Я непросто проиграла, я с треском проиграла собственным чувствам, идя у них на поводу. И что теперь? Беспросветная мгла холода и боли, затянувшая меня этой трясиной. Я посмотрела в сторону. Там лежит стеклянная бутылка. Я положила Айса на лавку, подошла к бутылке и разбила ее. Я села на корточки. Самый большой кусок тянется к венам. Рука трясется. По щекам катятся слезы. Вот он уже на руке. Я слегка дотронулась стеклом по коже. Нет. Я не буду этого делать. Я живу за двоих — за Тему и себя. Я сжала этот осколок в кулаке. Кровь полилась на кеды. Я чувствую боль. Мне не больно, мне нравится это. Боль. Такое слово. Боль — физическое или эмоциональное страдание. А мне даже нравится это ощущение. Рука уже вся окровавлена. Кеды в крови. На щеках полоски слез. Я улыбнулась. - Ты тупая? — послышались голос, а потом и шаги. -Как вы меня нашли? — я бросила осколок на землю, убрала мокрые полоски с лица, спрятала руку в карман и развернулась к ним. - Пойдем домой, — сказал Руслан. — Так будет лучше. Ненавижу фразу - «так будет лучше». Лучше никому не будет. Просто будет по-другому. Соня взяла Айса на руки, и мы вчетвером пошли к машине. Я села назад и положила голову на стекло. - Ты такая тихая, как ты не разговариваешь? - Разговариваю просто не для вас. Я сейчас в каком-то непонятном состоянии. нет, мне неплохо. просто я не знаю, что мне делать дальше. У меня такое состояние, когда храню секреты других людей, выслушиваю сопли друзей, помогаю близким. А в тот момент, когда самому плохо — сижу в одиночестве, слушаю музыку и даже не знаю, кому бы выговориться.