Бездна

- Кип дома? – нетерпеливо поинтересовался Дарин у этого странного парня. Кажется, его звали Стафф. И он был демоном. По крайней мере, так сказал сам Джефферсон, но почему-то в это не верилось. Он выглядел совсем как человек. Никаких необычных деталей в его внешности не наблюдалось, а уж намека на рога и в помине не было. Даже Эш выглядел загадочнее (естественно, когда хотел этого). - Нет, ушел по делам, должен скоро вернуться. Проходи, - МакКин распахнул дверь в квартиру пошире, приглашая Дарина пройти внутрь. Эш нерешительно зашел. Ему нужно было поговорить с другом, а торчать в квартире с этим странным человеком (он же выглядел как человек) в его планы не входило. Но потом в голову пришла одна замечательная мысль. Где гарантия, что Кип ему не лжет? С него станется наговорить такого, а потом наблюдать, что же может случиться. - Ты правда демон? – сходу выпалил Эш. Ну а что? Если не спросить вот так сразу, то духу может и не хватить. Да и потом, зачем спрашивать, можно ли задать вопрос? Все всегда разрешают, поэтому эту странную часть Дарин решил опустить. Стафф расхохотался и не мог успокоиться еще минуты полторы. Все это время Дарин напряженно всматривался в парня, ожидая какого-нибудь подвоха. Кто знает, вдруг бы на него неожиданно напали и сожрали душу, так скажем. Ну, или еще что-нибудь неприятное могло произойти. - Я смотрю, ты не из пугливых, - наконец-то успокоился МакКин. Выглядел он достаточно дружелюбно, поэтому Эш и сам смог успокоиться и перестать ждать западни. – Не в том понимании, в котором к этому слову привыкли люди. Я скорее потусторонний дух в человеческом обличии. Не знаю, существуют Рай с Адом или нет, поэтому демоном я сам себя назвать не осмелюсь. Я не злой дух, если уж вспомнить, кто такие демоны. Просто потусторонняя сила. Что-то на вроде тебя, только мои способности в пару десятков раз мощнее, ну и отличаются разнообразием. Кипу просто нужно было как-то меня назвать, не говорить же ему о том, что его дух спас. Звучит, согласись, не очень. Да, к твоему сведенью, есть духи в человеческом теле, а есть те, кто обитает не здесь. Про потусторонний мир я тебе ничего рассказать не смогу, потому что уже ничего не помню. Когда-то давно я решил существовать в качестве человека, и пути назад у меня нет, да я и не хочу, - МакКин почесал макушку и обезоруживающе улыбнулся. Внешность у него была обычная, но харизма…Умел он к себе располагать с первого взгляда. - Почему не хочешь? – осмелев, поинтересовался Дарин. - Ну, быть человеком веселее. Ты можешь чувствовать, смотреть на мир и перемещаться по нему. А духи ничего не чувствуют, болтаются где-то вне пространства и занимаются чем-то своим, странным и не особо нужным. А я здесь и исчезать не намерен. - Как ты спас Кипа? МакКин нахмурился. Было видно, что ему не нравится этот вопрос. Он бы может и промолчал, да только Дарин у него вызвал симпатию. Джефферсон с его язвительностью и холодностью уже успел порядком достать. Хотелось нормального человеческого общения. - Я не спасал его. Я просто помог в проведении ритуала. Силы для его проведения, да и сам ритуал – это не моих рук дело. И мне неизвестно, кто на такое способен. Точно не обычный дух. А духов посильнее я не встречал за всю свою долгую жизнь. Возможно, стоило бы заинтересоваться тем, кто же это был, но что-то подсказывает мне, что лучше во все это не лезть. Если не хочешь найти себе огромную кучу проблем. Кип тоже не знает, кто ему помог, - Стафф угадал, какой вопрос задаст следующим Дарин, и решил сразу же на него ответить. – Еще вопросы? Дарин отрицательно помотал головой. Ему и эту информацию сложно было переварить. Духи, которые могут жить в человеческом обличии. Больше походило на бред сумасшедшего. Если бы у него самого не было сверхъестественных способностей, то он ни за что бы не поверил в такую ерунду. Пожалуй, встречу с Кипом можно было бы и отложить. Подождать, пока в голове все уляжется, а уже потом решать, что следует делать дальше. - Я, пожалуй, пойду. Передай Джефферсону, что я заходил. Наверное, я приду сегодня вечером или завтра днем. Еще сам не решил. И спасибо...Ты мне помог немного разобраться со всем этим. А то Кип не очень-то любит понятно объяснять. Хотя, я думаю, ты и сам знаешь, - усмехнулся Дарин и прошел к выходу из квартиры. Там он еще раз оглянулся на МакКина и убедился в том, что никаких «необычностей» у этого парня не было. Вот только…Когда Стафф обернулся, его глаза на какое-то мгновение стали багровыми, а потом опять сделались карими. Возможно, Дарину только показалось. Но даже если и нет…Подумаешь, глаза. Ничего страшного.

***

Дарин долго бродил по городу, не зная, куда себя деть. Хотелось исчезнуть или впасть в спячку, а проснуться, когда пройдет много-много лет, и уже не надо будет думать ни об Альберте, ни о Мириам, ни о Кипе и его странном знакомом. Только вот…Если бы это стало возможным, не был бы тогда этот поступок проявлением трусости? Конечно, был бы. Бежать от последствий, бежать от самого себя…Не означает ли это, что тогда он потеряет и себя самого? Ведь ему пришлось бы переступить через свои принципы. Дарин тихонько рассмеялся. На ум пришла та ситуация с однокурсником, который хотел получить от Дарина пару выполненных работ. Что тогда сделал Эш? Выбросил все бумаги к чертовой бабушке и продолжил себе преспокойно жить. А когда пришло время отдавать бумаги…Ну да, тогда ему хорошенько вломили, но это того стоило. Исключение одного придурка стоило пары синяков. Только сейчас ситуация была совершенно иной. До этого момента Дарин даже и не задумывался о том, стоило ли жертвовать Эдвином ради спасения Кипа? Дженкинс ведь не руку потерял, не какую-то важную вещь, нет, он жизнь отдал. Он не хотел, ему пришлось, потому что иначе…Иначе что-то бы случилось с Мардж. Подло. Как это подло! Но разве по-другому получилось бы? Разве смог бы Джефферсон убедить кого-либо в здравом уме умереть? Парень и сам не заметил, как подошел к дому. В квартиру подниматься ему не хотелось. Там была мать, или не было никого вообще. Стены давили. Зачем он хотел поговорить с Кипом? Чтобы сказать, что он с ним? Но разве это тогда не оправдает все его действия? Разве он тогда не согласится, что ужасная смерть Эдвина – необходимость, без которой нельзя было обойтись? Так много боли. И так много людей, которые ее чувствуют. Альберт, которого предал друг, и у которого умер бывший возлюбленный (или не бывший?). Почему-то Эш был уверен в том, что Крафт не перестал испытывать симпатию к Дженкинсу. Мириам, которую отвергли. Ей приходится смотреть, как страдает брат. Но даже несмотря на это она готова была пожертвовать семейными узами ради любви. Только вот ее любовь оказалась никому не нужной. Наверное, это очень больно, а еще страшно. Эдвин. Он испытал не только душевную боль, но еще и физическую. Мардж, чей парень просто исчез. И ведь ей никто никогда не расскажет, что произошло на самом деле. Она никогда не узнает правды. Так и умрет с неразгаданной загадкой на устах. Всю жизнь ее будет терзать всего один вопрос. Сам Дарин. Он ведь не хотел. Или хотел? Наверное, хотел. Он винил себя в смерти друга и хотел все исправить, но точно не такой ценой. Только понимание содеянного пришло уже после всего. До этого он даже и не думал о сопутствующем ущербе… Ущерб? Урон? Жертва? Нет подходящего слова, чтобы описать все это. А Кип? Что думает Кип по этому поводу? Он вообще думает об этом? Или его волнует только его собственное будущее? С Джефферсоном всегда было сложно. И почему тогда, в торговом центре, они не разминулись? Почему встретились? Если бы все сложилось иначе, никого бы и не пришлось приносить в жертву, потому что не был бы совершен тот злосчастный ритуал, из-за которого погиб сам Кип. Так много «если бы», что это сводит с ума. Парень хотел побыть на крыше в одиночестве, поразмышлять над своей жизнью и самим собой. Раньше это место помогало Дарину, почему бы не помочь и сейчас? Вот только он был не один. У самого края стоял Альберт и наблюдал за происходящим внизу. Дарин хотел было позвать Крафта, но не осмелился. Приход Эша невозможно было не заметить, поэтому смысла окликать блондина не было. Он просто не хотел поворачиваться. - Я здесь не для того, чтобы услышать твои вшивые объяснения! Мне плевать, что ты думаешь обо всем случившемся! Я пришел, чтобы сказать, что мне жаль, что на месте Эдвина не оказался ты. Он не заслужил подобной смерти, - лицо Альберта искривилось в ужасной гримасе ненависти, когда он все-таки повернулся и посмотрел на Эша. К своему удивлению, Дарин не дрогнул. - Это жестоко, Альберт. Никто подобного не заслуживает. Ни я, ни ты, ни Эдвин. Никто. Я понимаю, что тебе сейчас очень больно. Тебя не должны были втягивать во все это. Эта ноша слишком тяжела для тебя. Мне очень жаль, - с каменным лицом произнес Эш. Он понимал, что нормальной реакции не дождется. Его слова попросту не доходили до Крафта. Он ничего не слышал, потому что не хотел слышать. Ненавидеть проще, чем понять. Так всегда было и будет. - Заткнись! Возможно, ты и не заслуживаешь, но твой поганый друг! Джефферсон! – Альберт сжал кулаки и начал приближаться к Эшу. Ему очень хотелось выплеснуть ярость, растерзать кого-нибудь, чтобы стало легче. Он думал, что Дарин отшатнется или вообще бросится бежать, но тот не сдвинулся ни на шаг. - Давай! Ударь меня! Убей, с крыши скинь! Почему ты ничего не делаешь?! А я знаю, почему – кишка тонка! – в свою очередь начал кричать Эш. Больно. Было нестерпимо больно от того, что он терял друга. Единственного нормального друга, который мог его понять. Альберт никогда не относился к нему как к вещи, никогда не использовал его и не пренебрегал его чувствами. От этого было еще больнее. Альберт злобно ухмыльнулся и подошел совсем вплотную. – Знаешь, ты не такой, как Кип. Ты еще хуже, мразь, - с этими словами Крафт плюнул в лицо уже бывшему другу. Эш опять никак не отреагировал. Он просто стоял и ждал дальнейших действий Ала. - Вот это письмо написал Эдвин Мардж. Почитай на досуге, - блондин сунул лист бумаги в руку Дарина и пошел к выходу. Перед тем как уйти, он оглянулся и отчетливо произнес. - Я ненавижу тебя. Тебе же будет лучше, если ты не будешь попадаться мне на глаза. Сегодня я сдержал себя, но не могу сказать, что в следующий раз у меня получится. Когда Альберт исчез из виду, Дарин тяжело вздохнул, вытер лицо рукавом куртки и уселся на край крыши. Теперь другого выхода не было. Только Кип. Больше у Эша никого не осталось. Можно, конечно, было остаться тут, но воспоминания окончательно сведут его с ума. Да и избегать Альберта не получится. Есть еще Мириам и куча проблем. Бросать учебу не очень-то хотелось, но можно было просто перевестись в другое место или вообще забить на какое-то время. Бросить мать? Они не были близки. Ей по большому счету вообще все равно, где и с кем он. Эш развернул записку. К его удивлению, строк в ней было не так и много. Эдвин не рассказал, что с ним должно произойти, и не написал, что ему нужно уехать на неопределенное количество времени. Он вообще про свое исчезновение ничего не написал. Там было простое признание в любви. «Хочу прожить с тобой всю жизнь, но и этого мне будет мало…» - так заканчивалось письмо. Оно больше смахивало на любовное послание. Видимо, этого Эдвин и хотел. Не заставить Мардж страдать, а в последний раз признаться ей в чувствах. Почему-то Дарин был уверен в том, что в свои последние секунды Дженкинс вспоминал именно эту девушку. Она была для него лучиком света, самой жизнью, которую он спас, пожертвовав собой. Он был на такое не способен. Ни он, ни Кип, и, кажется, Альберт тоже. Оказалось, что Крафт гораздо ближе к Джефферсону, чем думалось. Кажется, Алу было бы легче, если бы Дженкинс рассказал правду или солгал. Читать признания в любви, предназначенные не ему, больно. Любовь – жуткая вещь. Она подвигает людей на свершение великих поступков, но также она свергает их в пучины отчаяния и безумия. Определенно, не любить лучше.

***

Альберт практически бежал, так сильно ему хотелось оказаться дома. На него давило абсолютно все: проходящие мимо люди, мрачное серое небо, навязчивый шум улицы и шепот. Его внутренний голос шептал какие-то страшные слова, к которым парень старался не прислушиваться. Слишком больно и страшно было слышать о множестве своих ошибок. Ненавязчиво закапал дождь. Капли воды попадали на кожу Крафта, на его волосы и одежду, а он даже не пытался защититься: ему казалось, что таким образом тяжесть и горе будут «смыты» прочь водой. Альберт всегда считал, что дождь – это облегчение и освобождение. Но вода не приносила желанного освобождения, она только и сделала, что заставила парня промокнуть насквозь и напрочь замерзнуть. К счастью, до дома оставалось всего каких-то пара метров, а затем была спасительная сухость подъезда. Лифтом блондин не воспользовался. Слишком маленькие замкнутые пространства давили на него очень сильно. Ему казалось, что еще чуть-чуть и места не останется совсем, а он будет раздавлен безразлично жестокими стенами. Счастье поездки на лифте он успел испытать утром. Несколько десятков секунд показались ему вечностью, за которую он успел покрыться холодными каплями пота и прокусить губу до крови. Поэтому повторять подобное он не стал – не самоубийца же…Хотя, если вспомнить, что еще не так давно он хотел спрыгнуть вниз, почувствовать, каково это – летать, а потом умереть, то можно было начать сомневаться в его адекватной оценке себя и своего состояния. Ключ повернулся в замочной скважине, Ал толкнул дверь и проскользнул внутрь квартиры. Ему хотелось упасть на диван, включить телевизор и бездумно смотреть фильм за фильмом до тех пор, пока организм не соизволит отключиться. Тишина и одиночество пугали, но Альберт не мог ничего делать, а находиться в чьей-либо компании было выше его сил. Только вот что-то было не так. На вешалке парень обнаружил чужую куртку. Сначала ему подумалось, что это пришел Дарин, и эта мысль даже обрадовала Крафта. Сразу же после того, как он ушел от Эша, Ал понял, что переборщил. Да, он злился. Да, у него были на это причины, но ведь и у Дарина были причины, чтобы поступить именно так, как он поступил. Во всем виноват долбанный Кип Джефферсон. Наверное, Эшу все-таки стоит знать, что Ал злится, но не настолько, чтобы окончательно порвать их дружеские отношения. Только вот куртка не принадлежала Дарину. Он таких вещей не носил… Из кухни вырулила Мириам. Девушка выглядела, мягко говоря, не очень. Что-то определенно было не так. - Тебе не понравится, - тихо проговорила Крафт, избегая взгляда брата. - Что не так? – сухо поинтересовался он. У Альберта не было желания разбираться с проблемами его неудачницы-сестры. Неудачницы? Да, кажется, так оно и есть. Просто сейчас у него нет ни возможностей, ни сил убеждать себя в том, что у Мимми все еще впереди, что просто ее время еще не пришло. Нет, ее время уже ушло, она побоялась принять вызов судьбы, решила плыть по течению и уворачиваться от препятствий. Доуворачивалась… - У тебя гости, - несмело произнесла девушка, кивая в сторону кухни. Она постояла какое-то время в коридоре, так и не подняв глаза, а потом ушла к себе в комнату, решив, что от нее больше ничего не требуется. Альберт недовольно хмыкнул. Ему хотелось поскорее выбраться из облепившей его одежды, которая ко всему прочему не давала согреться. Но, видимо, не судьба. На кухню он зашел, излучая недоброжелательность и нежелание видеть кого-либо вообще. Он уже собирался послать того, кто пришел к нему, но слова застряли у него в горле. Перед ним стоял виновник всего – Кип – и ухмылялся. - Хотел бы я сказать, что мечтал познакомиться с тобой, но не вижу смысла врать - все равно толку от этого не будет. Догадаешься с трех раз, почему я здесь? – расплылся в ядовитой улыбке альбинос. Он облокотился на кухонный стол и явно чувствовал себя как дома. - Даже пробовать не стану, - Альберт отошел подальше. Нежеланный гость вызывал у него только отвращение и ненависть, а его внешний вид только усугублял негативное впечатление. Казалось, что Джефферсон делал все возможное, чтобы подчеркнуть свою уникальность. Благо, с внешним видом ему повезло, но ему недостаточно было просто быть альбиносом. Кожаные штаны, рваная майка с провокационным рисунком, ботинки на платформе – все это можно было бы перетерпеть, но не подведенные глаза и бледные, как у покойника, губы. Кип напоминал чем-то тех девиц, которые следовали чуть ли не каждому писку моды. В этом сезоне все мрачное, кожаное и «ведьминское» было на пике популярности. Маловероятно, что кто-то, кто ходил по земле всего пару дней, был осведомлен в таких нюансах, но Альберта просто коробило от подобного вида, хотя, скорее всего, тут дело было не в облике, а в самом человеке. - А жаль. Очень жаль, - Джефферсон перестал улыбаться и театрально вздохнул, при этом взгляд его блуждал по комнате, не останавливаясь ни на чем конкретном. - Можешь постараться быть хорошим и уйти? – поинтересовался Крафт. Конечно, он понимал, что именно этот человек просто так не отступит, не получив своего, но попытаться стоило. К тому же сил на словесную перепалку не было. Все свои эмоции он выплеснул в разговоре с Дарином, там же оставил и энергию, поэтому сейчас просто хотелось лечь на кровать, закрыть глаза и не думать ни о чем. Уснуть в таком состоянии все равно не получилось бы. Душевная пустота никогда не идет на пользу хорошему самочувствию и отличному настроению. - Постараться? Для кого? Для чего? Для тебя? Да ты шутишь! Или ты не шутишь? Дарин сказал, что у меня нет чувства юмора, так что я могу тебя неправильно понять, уж прости, - Джефферсон надул губы и нахмурил лоб, пытаясь изобразить что-то похожее на сожаление. – Я уйду, но не сейчас, мой милый. Знаешь, а ведь мне тебя жаль. Я пришел пожалеть тебя! – с этими словами Кип подошел вплотную к Алу и обнял его. Крафт не выдержал. Ему плевать было на то, что говорил этот парень, но терпеть его выходки было за пределами возможностей. Ал оттолкнул от себя Джефферсона и развернулся, чтобы самому уйти, раз уж «гость» уходить не собирался. - Как грубо! – обиженно воскликнул Кип, умудрившись даже всхлипнуть. – Ой, постой-постой! Я тут кое о чем вспомнил! Знаешь, парень такой высокий, с твоей подругой встречался? Мертвые ведь ни с кем быть не могут. Они мертвые, - усмехнулся альбинос. Крафт остановился, но не обернулся. Он просто стоял, сжав кулаки. – Ты злишься? И правильно. Если бы я был таким ничтожеством, я бы тоже злился. У тебя ведь сплошные проблемы! Но ничего, тебе нужно перестать держать все в себе. Я помогу тебе. Давай начнем с родителей? Мать у тебя была замечательной женщиной, ничего не скажешь, только вот рано умерла. А отец тебе не сказал, что произошло? Ты был слишком маленьким, чтобы вынести весь тот ужас. Но ты ведь догадывался, так? Она бросила вас, решила, что больше не хочет жить! Ты жалок, если до сих пор отрицаешь это. Но ведь это не все, так, мой милый? Твой отец - тиран. Он не принимает тебя таким, какой ты есть. И поверь мне, никогда не примет. Его сын – самый большой кошмар в жизни, ужасная ошибка, постыдный факт. Но и дочь у него не лучше! Только вообрази, вы же с сестрой – неудачники. Ей бы замуж поскорее, да только кому она такая нужна? А если она не найдет богатого мужа, вам через пару лет придется съехать из этой восхитительной квартирки, твой отец сопьется, драгоценная Мимми от безысходности будет зарабатывать любыми способами, - на этом моменте Кип гнусно захихикал. – Ну а ты, Альберт, что ты будешь делать? Жалеть себя и жаловаться на то, что судьба не любит тебя? Ведь тебе ужасно не везет! Только знаешь что? Это отговорка для слабых людей. Тебя ведь предал друг! Ах, как он мог? Но, конечно же, злобный Кип Джефферсон всему виной. Это он его заставил, иначе и быть не может! Глаза уже открой. Смелости не хватает признаться себе во всем? Ты всего лишь жалкая замена меня! А кое-кому даже заменой не сумел стать. Думаешь, твой Эдвин о своей невесте в последние мгновения своей жизни думал? Мимо! Он обо мне думал! Может, ему и казалось, что он скрыл свой настоящий мотив, но я все знаю. Смешно, что человек, которого ты так долго и так безуспешно пытался заполучить, только по моему щелчку готов был пожертвовать собой. Все его устои, годы мучений, принципы – все могло быть в один момент отброшено, попроси я его! Да даже просить не пришлось бы, хватило бы одного намека! Каково это, когда у меня есть все, чего ты хочешь? Кое-что, кстати, могло бы быть и у тебя, но ты все испортил. Опять. Бедняжечка! Хочешь поплакать у меня на плече? Я пожалею, не сомневайся, - Кип сделал пару шагов по направлению к Крафту и положил руку парню на плечо. Он не ожидал, что Альберт схватит его руку и дернет изо всех сил. Еще меньше Джефферсон ожидал, что в руках у Крафта окажется нож, который Мириам очень «удачно» оставила на столе. И уж точно альбинос не ожидал ножа в своем животе. Первым делом Кип схватился за рукоять, что торчала в его животе, и выдернул нож. Логичнее было бы оставить его там, но мозг самопроизвольно отключился. Потом Джефферсон пару секунд недоуменно поморгал, посмотрел на нож в руках, на окровавленный живот и майку, затем он зажал рану руками и осел на пол, все еще пребывая в шоковом состоянии. Полубезумными от страха глазами альбинос посмотрел на Альберта и встретился с таким же полубезумным взглядом. Действие Крафта не было преднамеренным. Парень не собирался даже отвечать Кипу, а уж про нож в животе и речи быть не могло. Но ярость…Всему виной была ярость, которую с легкостью вызвал Джефферсон, последовательно давя на болевые точки, вскрывая старые и новые, еще не зарубцевавшиеся раны. Осознание ужасного поступка так и не приходило, застряв где-то на периферии сознания. Наверное, это было и к лучшему, потому что тогда и сам Ал сел бы на пол и начал недоуменно хлопать глазами. С одной стороны, образовалась идеальная возможность отомстить и избавиться от мерзкого Кипа Джефферсона – ведь никто не знает, что альбинос жив, потому что официально он мертв уже больше шести месяцев. На лицо идеальное убийство – убить того, кто уже мертв. За такое не посадят, если, конечно, кто-нибудь не сдаст, но выдавать-то его некому. Но, с другой стороны, Крафт не хотел уподобляться Джефферсону, который свои жизнь и комфорт ставил превыше всего. Нет, убийство не для него. Значит, нужно найти полотенце, зажать рану и позвонить в скорую. О том, что будет дальше, Крафт не хотел думать, да и казалось, что до этого «дальше» еще целая вечность. Парень схватил кухонное полотенце и опустился на колени перед Джефферсоном. Он хотел было проверить его пульс на всякий случай (к тому моменту альбинос уже сидел с закрытыми глазами и как-то расслабленно), но отпрянул назад, когда пострадавший начал истерично хохотать. Кип смеялся несколько минут громко, с завываниями и странными звуками, похожими на всхлипывания. Все это время Крафт сидел напротив него и не понимал, как такое возможно. Смех должен был приносить невыносимую боль, да и не до смеха этому полоумному должно было быть. Постепенно Джефферсон успокоился и посмотрел на Крафта, чей вид вызвал у него еще один приступ смеха. На этот раз Кип справился быстрее и уже через минуту серьезно смотрел на своего несостоявшегося убийцу. - Кишка тонка, Крафт? А согласись, тебя бы за это не посадили. Я ведь уже мертв, - подмигнул альбинос. - Ты…Как ты? Я не понимаю, - голос у Альберта дрожал, краска отхлынула от лица. Кажется, что осознание всего произошедшего наконец-то пришло к нему. - О, мой милый Альберт, было бы странно, если бы ты понимал. Но со мной все в порядке. Дырки в животе нет, - и в подтверждение своим словам парень убрал руки от раны и задрал повыше майку. Раны действительно не оказалось. Предвосхищая вопрос Ала, Джефферсон решил объяснить случившееся. – Пожалуй, тебе я могу рассказать. Ты, кстати, будешь первым, кто об этом узнает. Представляешь, даже Дарина я не посвятил! Так вот, я не просто восстал из мертвых (хотя, восстать не так уж и просто), - похихикал Кип. – Я заключил договор, благодаря которому получил способность к быстрой регенерации, ну и кое-что еще, о чем тебе знать не стоит. Нужно уметь находить наиболее выгодные решения. Так-то! – широко улыбнулся Кип, поднимаясь с пола. - Ты сказал, что заключил сделку. Но ведь все это, - на этом моменте Альберт замялся, не зная, что ему следует сказать. – Все это не могло окупиться одной жизнью Эдвина, ведь так? Кого еще тебе придется убить? – Альберт тоже поднялся, немного пошатываясь. В голову лезли дурные мысли о том, что и Дарина в свое время принесут в жертву. Возможно, и самого Ала, а может быть, и Мириам! - Никого. Жизнь в обмен на жизнь, чтобы соблюсти баланс. А способности – сверхъестественный дар. Любой сверхъестественный дар нарушает баланс, следовательно, «купить» что-то подобным образом нельзя, но тебе это могут «дать», хоть мне и не нравится, как это звучит. Да, мне придется заплатить за это определенную цену, но только мне. Больше никто не пострадает, так что перестань трястись! Если бы я мог, я бы и Эдвина не убивал. Но знаешь, когда приходится кого-то приносить в жертву, легче уговорить на это «собачку», что бегает за тобой по пятам и безоговорочно верит во все, что ты говоришь. К тому же, человек ценнее этой самой «собачки». В свое время ты поймешь, наверное. До свидания, Альберт. Хотя, если уж говорить на чистоту, то мне бы не хотелось увидеть тебя снова. И скажи своей сестре, что ей срочно нужно выходить замуж: годы идут, а она не молодеет, - ухмыльнулся, но как-то печально Кип, сполоснул руки от крови в раковине и ушел, тихо хлопнув дверью. А Альберт так и стоял на кухне, вперив взгляд в то место, где сидел альбинос. Кровь была и на полу, и на стене. Нужно было отмыть все до прихода отца и сделать это так, чтобы Мимми ничего не заметила. Хватит лжи, притворства, убийств и всех прочих вещей! В одном Альберт был полностью согласен с Кипом – им лучше больше не встречаться. Без Джефферсона можно будет постепенно вернуться к нормальной жизни и постараться все забыть, а если не получится…Но лучше не думать об этом.

***

Джефферсон буквально ввалился в квартиру, надеясь не застать там никого, но его надеждам суждено было остаться только надеждами. МакКин встретил его буквально у порога, да еще и выражение лица у этого парня было каким-то странным. - Пока ты бегал по своим делам, мистер важная шишка, к тебе кое-кто заходил. Погоди улыбаться во все свои акульи зубы. Этот кое-кто попытался подождать тебя у себя дома, но ты все не приходил и не приходил, поэтому он решил вернуться. А сейчас он сидит в твоей комнате и вынужден слушать мои замечательные рассказы, - ухмыльнулся Стафф и подмигнул, явно намекая на что-то, но Джефферсон даже не попытался угадать, на что он намекал. Нужно было пройти мимо Дарина, смыть с себя кровь и надеть что-то чистое, только было уже поздно. - На тебе кровь! Чья она? – Эш остановился в проходе и облокотился на стену, при этом настороженно рассматривая друга. Конечно, он пытался скрыть свое беспокойство, но Кип слишком хорошо знал Дарина, поэтому все и так было понятно. - Это не кровь…Это кетчуп, - попытался отшутиться альбинос, но тут же понял, что попытка с треском провалилась. Дарин был прав – Кип точно не был создан для юмора. - Джефферсон! - Дарин сделал пару шагов вперед и серьезно посмотрел на друга. - Боюсь – боюсь. Пожалуйста, не ешь меня! – рассмеялся Кип по-доброму. Всю тревогу как рукой сняло, но только он вспомнил, что про стычку с Альбертом рассказать придется, нервозность вмиг вернулась. Альбинос посмотрел на Стаффа, который намеки понимал с полувзгляда. МакКин едва заметно кивнул головой и ушел на кухню заниматься своими делами, подслушивать или делать, что ему вздумается. - Боюсь, если хоть кусок от тебя откушу – отравлюсь. Ты же ядовитый. Ну, или у меня этот злосчастный кусок в горле застрянет, и я умру. Так что произошло? Кип, надеясь на то, что Дарин не пойдет за ним в ванную, именно туда и направился. Самое время смыть кровь и сменить одежду. Только вот альбинос попусту надеялся: Эша не остановил тот факт, что Джефферсон собирается вовсе не руки помыть. - Фу, Дарин, это же неприлично, - рассмеялся Кип, снимая с себя окровавленную майку и бросая ее в друга. – Может, отвернешься? – подмигнул Джефферсон, расстегивая пуговицу на штанах. Эш почесал свой затылок, пожал плечами и все-таки отвернулся. - Что случилось? – слегка раздраженно снова спросил парень. Эти игры начинали ему надоедать, но с Кипом иначе было никак. Он либо говорил сразу, либо пытался «обыграть», а проигрывать Эш не собирался. - Уговорил, - с какой-то странной легкостью произнес Кип. – Твой дружок проткнул меня кухонным ножом. Наверное, он спутал меня с мясом…Или рыбой, или с любым другим продуктом. Кто знает? - Джефферсон рассмеялся, но шум воды скрыл этот звук. На пару минут в воздухе повисло молчание. Альбинос высунулся из-за душевой шторки, чтобы проверить, тут Эш или ушел. Дарин все еще был в ванной. Парень сидел на стиральной машинке и вперил свой взгляд в окровавленную футболку. Кип сделал вид, что высунулся только для того, чтобы взять полотенце. Выключив воду, он обмотал полотенце вокруг пояса и вылез из душа. - Все нормально? – тревожно поинтересовался парень у Дарина, заглядывая ему прямо в глаза. - Нормально? И ты еще спрашиваешь? – Дарин резко спрыгнул с машинки, схватил Кипа за горло и прижал к противоположной стене. – Ты даже Альберта испортил! Господи, чтобы Ал…У меня в голове не укладывается! Какого черта ты делал в доме Крафтов? – Эш сжал пальцы на горле друга, но почти сразу же ослабил хватку, хотя и не отпустил его. Джефферсон открыл было рот, чтобы ответить, но потом передумал и просто пожал плечами. Он и сам не знал, почему его вдруг потянуло зайти «на чай» к Альберту. Идиотская идея. А он обычно не делал ничего необдуманного. Наверное, если бы Дарин снова не усилил свою хватку, Кип бы унесся в свои размышления, но дышать внезапно стало труднее, да и вообще ощущения были не из приятных. Альбинос схватил сжимающие его глотку руки, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы это прекратилось, но Эш и не думал отступать. Конечно, убивать Кипа он не собирался, но вот выместить всю свою злость… - Ты сам виноват, - прохрипел Кип. Дарин не понял, к чему сейчас это было сказано, а потом всего на пару мгновений голова буквально взорвалась от боли. Парень рухнул на пол, сжимая виски, а затем боль отступила, словно бы ничего и не было. Джефферсон поморщился. Он хотел сесть и удостовериться, что с Эшем не произошло ничего серьезного, но вышел из ванной. Дарин какое-то время сидел на полу, потом резко встал и направился к выходу. Руки тряслись. Он не понимал, что произошло. Не понимал, почему он так повел себя с Кипом, но он совсем не понимал того, что последовало затем. Внезапная боль и странные слова Джефферсона. Но этого не может быть. Он не может…Или может? В своих раздумьях парень налетел на Стаффа. МакКин, недолго думая, сунул кружку с чем-то теплым Дарину в руки и буквально утащил его на кухню. - Ты можешь объяснить, что здесь происходит? – истерично поинтересовался Эш и отхлебнул из кружки. – Какао? – удивился он. Стафф хотел было ответить, но этот забавный вопрос выбил его из равновесия, и демон расхохотался. - Если не любишь, можешь отдать. Я вообще-то себе делал, но решил, что тебе это нужно больше. А насчет того, что здесь происходит…Ну, я думаю, нам всем нужны объяснения, но никто их дать не может. Даже Кип не понимает, что с ним. Одно могу сказать точно: раньше он не смог бы защититься, а теперь может, да и руки марать не придется. Идеально же! Меня только одно волнует – какими будут последствия…- МакКин замолчал, поджав губы и барабаня пальцами по столу. - Тебя эти последствия все равно не коснутся, - на пороге кухни появился переодевшийся Кип. От былого пафоса не осталось и следа: огромный мешковатый красный свитер и старые потертые джинсы сделали из Джефферсона если не обычного парня, то уж точно не такого устрашающего. Стафф едва заметно улыбнулся и опять ускользнул в другую комнату. Зачем мешать, когда разборки его не касались? Услышать можно многое, а вот увидеть получится не все. Только вот чего демон не видел за свою долгую жизнь? - Я помню этот свитер, - улыбнулся Дарин. – Я его тебе подарил. Если мне не изменяет память, то без причины, мне просто захотелось. - Одна из любимых вещей, - тоже улыбнулся Кип, усаживаясь напротив Дарина. – Ты ведь не просто так приходил в первый раз, да и твой повторный визит имел какую-то цель. Просветишь меня? Или уже поздно стараться что-то изменить? – тяжело вздохнул Кип. Он просто валился с ног. Все эти похождения и покушения на его вновь обретенную жизнь на пользу не шли, особенно если учитывать тот факт, что альбинос до сих пор не восстановил полностью свои силы. По-хорошему ему нужна была еще пара-тройка дней, но Джефферсон решил больше не задерживаться в этом злополучном городке и покинуть его уже завтра. Никакого сожаления. Никаких эмоций. Ничего. Парень очень давно хотел круто изменить свою жизнь, уехав в большой город. Большой город открывает перед тобой большие возможности, но открыть еще не значит дать. Ничего не будет поднесено на блюдечке, всего придется добиваться самому, но именно это и прельщало. В родном городе Кипу не приходилось делать ничего, чтобы выделяться, потому что таких больше не было. В мегаполисе таких сотни, если не тысячи. Нет, на самом деле мало у кого будут такие же сверхъестественные способности, но Джефферсон не брал это в расчет. Только вот одному начинать новую жизнь не хотелось. Поддержка нужна всем. Чистый лист – это хорошо, но его чистота пугает. Начать писать что-то на нем – смерти подобно. Раньше умрешь, чем решишься, но если этот чистый лист не для одного…Тогда проще. Все кажется менее сложным, когда ты не один, когда есть на кого опереться и кому довериться. Кип этого хотел. Но хотел ли Дарин начинать новую жизнь? Наверное, пришло время серьезно спросить его об этом. - Я приходил, чтобы сказать, что поеду с тобой…- по Эшу было видно, что это не все, что вертелось у него на языке, но продолжить он не осмеливался или просто не хотел. - А сейчас? – осторожно поинтересовался Кип, но решил отбросить всю неуверенность подальше. Он же не мнительная школьница, нет, он Кип Джефферсон! – Если ты сомневаешься по поводу того, достаточно ли я правильный человек, то ты и сам знаешь, что недостаточно. Я использовал людей, даже заставил одного несчастного пожертвовать своей жизнью ради меня. Наверное, стоило бы сказать, что мне не стыдно, и совесть меня не гложет, потому что у меня ее нет. Но я бы соврал. Гложет. Жертвы необходимы, если хочешь достичь чего-то большего, чем ты имеешь. Я готов приносить других в жертву, идти по головам, совершать ужасные поступки ради достижения своей цели. Но я всегда был таким, и ты меня принимал. Я не Альберт. Но и Крафт не святой. Да, я довел его, надавив на самое больное, но у меня и в мыслях не было заставлять этого идиота протыкать меня ножом. Мне не жаль, что так получилось, потому что это происшествие доказывает, что святых не существует. Все имеют свои недостатки, болевые точки, на которые можно надавить, если, конечно, знаешь, куда. Так вот, если ты едешь со мной…С нами, - поправился Кип. – То ты принимаешь меня таким, какой я есть. Ты не будешь пытаться изменить меня или сравнивать с Альбертом. Я, в свою очередь, никогда не принесу тебя в жертву и сделаю все возможное, чтобы твоя жизнь была счастливой. Я не навязываю тебе свои методы или образ жизни, но и ты ничего мне не навязываешь. Мы союз, тандем, да хоть как это назови, и поэтому никто никому не подчиняется. Ты сможешь уйти в любой момент, - закончил на этом моменте свою речь Джефферсон. Альбинос выжидающе смотрел на Дарина, который поднялся со своего стула и подошел к Кипу. - Я не смогу простить тебе ни Эдвина, ни Альберта, которого ты если не сломал, то испортил. Меня здесь ничего не держит, да если бы и держало…С тобой моя связь крепче. Я поеду, Кип. Можешь шагать через чужие головы, манипулировать, унижать, насмехаться, потому что ты и раньше все это делал, и меня все устраивало. Я с тобой, - прозвучало торжественно и как-то мрачно. Словно бы Эш клялся в пожизненной верности и беспрекословном послушании, но это было не так. - Вот и славненько, - Кип тоже поднялся со своего стула и устало улыбнулся. – Теперь иди домой собирать вещи. Завтра утром мы уезжаем, а я пойду спать. Иначе прямо здесь упаду, - Джефферсон уже успел развернуться и сделать пару шагов, как вдруг Дарин схватил парня за руку и потянул обратно. Кип развернулся и нахмурил лоб, не понимая, что вообще происходит. Они все решили, вопросов у Дарина не было. Смелость для этого была не нужна. Нужно было просто поддаться чувствам, что Эш и сделал. Он поцеловал Кипа, точнее, на секунду прикоснулся губами к его губам, а потом выжидательно посмотрел. Джефферсон устало вздохнул. - Ты действительно этого хочешь? Понимаешь ведь, что ни о какой любви не может быть и речи? Я же…- но альбиносу не дали договорить, на этот раз уже целуя по-настоящему, жадно и требовательно. Эш знал, как закончит Кип. «Я же Кип Джефферсон», - дурацкая фраза, которая раздражала более чем полностью. Нужно же было что-то сделать, чтобы треклятый альбинос заткнулся. Возможно, когда-нибудь Эш и пожалеет о том, что сделал, но точно не сейчас и не в ближайшие недели. Следовать чувствам и желаниям – кто-то сказал ему, что это правильно. Скорее всего, то была мать, а она не очень подходящий пример для подражания, ну и черт с ним. Сейчас ему хорошо, а это – главное.

***

Наверное, стоило бы забыться успокаивающим сном, вот только тело, лежащее рядом, немного пугало. Да уж, «тело». Живой человек со своими заморочками, которые не должны больше никого касаться. Дарин хотел незаметно проскользнуть на кухню, но его намерение с треском провалилось. - Не спится? – ехидно поинтересовался МакКин, выруливая из гостиной. - Не твое дело, - грубо ответил Эш. Стафф пожал плечами, но уходить или завершать разговор не собирался. - Провальная затея. Нельзя любить таких. Кстати, как он тебе? – подмигнул парень и мерзко засмеялся. Еще чуть-чуть и, кажется, у Дарина начнет дергаться глаз, а потом рука «случайно» наткнется на что-нибудь острое… - Кто-то говорил о любви? Если тебе интересно узнать, то переспи с ним, - парень поджал губы и направился к входной двери. Нужно было собрать вещи и предупредить мать о том, что он переезжает, если она дома, конечно. - Я все равно узнаю не то, - снова подмигнул МакКин и тоже направился к двери. Кип хотел кое-что забрать из своей квартиры, но соваться туда самому рискованно. Поэтому альбинос попросил Стаффа забежать туда и забрать кое-какие вещи, естественно, список был немаленьким. Ключи (Дарин вернул ключи от квартиры Кипа владельцу этой самой квартиры) Джефферсон отдал и сказал, чтобы они затем были либо выброшены, либо подброшены его матери – как самому Стаффу захочется. Пусть женщина решит, что ее обокрали. - Ну, тогда кусай локти, - беззлобно усмехнулся Дарин. На «демона» (Дарин не мог вот так спокойно и сразу взять и принять, что демоны существуют) нельзя было долго обижаться. Кажется, у Стаффа была какая-то аура дружелюбия или что-то похожее на это. – Не тебя одного обламывали. Тут из-за меня один парень вылетел из университета. Этот умник хотел, чтобы я за него все долги сделал. Конечно, избил он меня знатно, но несколько синяков ничто в сравнении с триумфом от того, что на одного придурка стало меньше. Моя личная победа! – скривил рот в подобии улыбки Эш. - Да, тебе есть чем гордиться, - похлопал парня по плечу Стафф. – Надеюсь, у тебя все быстро зажило, и совесть не пыталась вести с тобой длинные речи. Ладно, давай, выметайся. Собери вещи, попрощайся с кем бы то ни было и возвращайся сюда. А я пока набег на квартирку Кипа совершу, заберу парочку нужных ему вещей и тоже вернусь. А утром мы нашей дружной компанией свалим отсюда если не навсегда, то надолго. Как тебе? - Звучит заманчиво, - поджал губы Эш и вышел из квартиры. За всю свою жизнь из города он не выезжал ни разу, и вот теперь настал этот момент. Странно, но не было ни волнения, ни сожаления, ни страха – вообще ничего. Бездна, у которой нет дна. Что будет, если прыгнуть туда? Интересно, Кип бы отважился? Глупый вопрос, Джефферсон прыгнул бы, не задумываясь, и был бы уверен в том, что дно есть. А если так сделал бы Кип, значит, и ему, Дарину, такое тоже под силу. - Только моя бездна – это побег в другой город. Новая жизнь, - еле слышно произнес Эш. И мысленно отдал себе приказ прыгать. И он прыгнул.

***

Мириам бежала изо всех сил, задыхаясь. Казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, что она вот-вот бездыханной упадет на асфальт. Но Крафт продолжала бежать, не позволяя себе замедлиться. Легкие готовы были в любой момент разорваться, а ноги подкашивались. Девушка не привыкла к долгому и быстрому бегу, но сейчас физическое состояние не имело никакого значения. Он уехал. И жизнь стала серой, а надежда на счастье исчезла. Казалось, что ступеней вообще не было – так быстро она оказалась на нужном этаже. Когда Мимми уходила, то даже не подумала запереть дверь, просто прикрыла ее, поэтому с ключами не пришлось возиться. Конечно, кто-то мог заметить, что входная дверь была открытой, но этого не произошло. Забежав в квартиру, девушка почувствовала, как силы покидают ее. Она рухнула на колени прямо в коридоре, обхватила себя руками и завыла в голос. Альберт тут же выбежал из гостиной, испуганный видом и поведением сестры. Парень хотел было что-то спросить, но не стал – вряд ли Мириам смогла бы пересилить себя и ответить. Он опустился на колени и обнял сестру, которая к тому моменту уже перестала ужасающе выть. Крафт уткнулась в волосы брата, заливая их слезами, и закрыла глаза. Все ее тело дрожало, и она не могла с этим справиться. Девушка не контролировала себя. - Он еще вернется, Мимми. Все будет хорошо, - шептал Альберт, поглаживая Мириам по волосам одной рукой, а другой крепко обнимая ее за талию. Ей хотелось кричать до тех пор, пока она не охрипнет, пока не упадет от усталости. Хотелось объяснить Алу, что она чувствовала, но от этого было бы только хуже. Дарин уехал, но не это сводило ее с ума. Мир, в котором она жила, который сама создала, разваливался на куски. Ее долгожданная и так и не воплощенная в жизнь сказка…Ее сладкая ложь – все прахом. Только вот она обманула себя не в первый раз, но этот станет последним. Придется стать взрослой, вести себя, как взрослая женщина, а не подросток-бунтарь. Надо заботиться о брате, да и о семье в целом. - Да, все будет хорошо, - тихо, но в то же время уверенно произнесла девушка. Не хватало только, чтобы и у Альберта все разлетелось на куски. Он должен доучиться, выбрать то, что ему будет по душе. Отец не сможет обеспечить этого, потому что у него проблемы. Но выход есть, выход всегда есть. В ее случае – это удачное замужество. Все уже было обговорено, не хватало только ее согласия. И вот сейчас она решилась, потому что ничто больше не держало Мириам. Дарин не побоялся прыгнуть в пугающую темноту. Но ему не стоило бояться, почему-то Мимми знала это. Она была уверена, что Эш не пожалеет, что у него все будет хорошо. А вот она…Стоит ей прыгнуть, и она разобьется, но если она не сделает этого, разобьется Альберт. Лучше она, чем он. Мимми крепко обняла брата, позволив страху в последний раз овладеть ею. А потом девушка открыла глаза и выдохнула. Страха не было, как не было и уверенности. Было холодное и вязкое безразличие. Отныне она живет не для себя. - Пусть Дарин будет счастлив, - едва слышно произнесла она. – Пусть хоть кто-то будет счастлив.