Бездна

«Если бы Альберт не пришёл тогда ко мне, не представляю, что бы со мной было. Хотя, общество матери и сериалы практически всегда помогали мне, но осознание того, что я хоть кому-то интересен очень приободряет. За все свои восемнадцать лет я интересовал только Кипа Джефферсона и то, скорее всего, из-за своих способностей. А я ведь говорил ему, что ни к чему хорошему эта сверхъестественная сила привести не может. Нельзя было так безрассудно обращаться с ней. Всегда следует соблюдать предельную осторожность. И ведь я ему неустанно повторял, если бы Кип меня слушал, то был бы сейчас жив. В тот день он решил провести один ритуал, о котором прочитал в какой-то древней книженции, доставшейся по наследству от бабки-ворожеи. В их семье люди с даром были не редкостью. Если верить описанию, данному в книге то то, что ты призываешь, дарует тебе исполнение одного самого сокровенного желания. Кип, как только прочитал об этом, так и загорелся идеей. Ритуал был весьма простым: нужно было находиться в безлюдном месте ночью, начертить на полу круг мелом и сесть в этот самый круг, следовало порезать руку и прочитать заклинание, данное в книге, а потом поджечь какие-то травы. В травах я ни тогда, ни сейчас не разбирался, а Кип не посчитал важным проинформировать меня. О последствиях в книге написано не было, уж не знаю почему. Самым проблематичным оказался поиск места, так как оно должно было быть безлюдным. Я предложил заброшенный дом в центре города, в скором времени его собирались сносить, поэтому народ там не ошивался. Но Кипу этого показалось недостаточно, он нашёл дом на окраине города, что пустовал пару лет. Там произошло что-то неприятное, но мой друг не удосужился узнать, а у меня попросту времени не было. Дом был ветхим и старым. Казалось, что он был живым, только вот на последнем издыхании. Недалеко начинался лес, а ближайший жилой дом был в пяти минутах ходьбы. Днём дом выглядел вполне обычно, но в сгущающихся сумерках было в нем что-то зловещее. Впрочем, Кип ничего такого не заметил. Он решил проводить ритуал на третьем этаже, так как на чердак лезть совсем не хотелось, а обстановка на двух нижних этажах не располагала к проведению подобного рода таинств. Мне тогда очень захотелось предложить провести все в подвале, но я сдержался, так как понимал, что он действительно может выбрать подвал. На третьем этаже почти не осталось мебели, а та, что осталась, откровенно говоря, была той ещё рухлядью. Пара окон была выбита, поэтому ветер мог беспрепятственно разгуливать по этажу. Погода была безветренная и довольно тёплая, но уже темнело, соответственно, через какое-то время должно было похолодать. Если честно, то тогда я больше думал о том, насколько же там станет холоднее, чем о последствиях запланированного ритуала. Кип быстренько все подготовил и выжидательно на меня смотрел. Он прекрасно понимал, что я весьма плохой помощник, да что уж там, отвратительный, но другого варианта все равно не было. Он тогда сказал что-то ободряющее, но это не помогло, поэтому Джефферсон начал ругаться. Мне не вспомнить, что он тогда наговорил, но это что-то, видимо, было весьма обидным, потому что я наконец-таки решился, и мы перешли непосредственно к проведению ритуала. Я не понимал, зачем мы все это делаем, а ещё я не верил, что у нас хоть что-то получится. Естественно, такой настрой мешал Кипу и сбивал его с нужной волны. Но меня тогда это особо не волновало. Он захотел совершить что-то из ряда вон, а мне подобное вообще никоим боком не сдалось. Я даже сторонним наблюдателем не стал бы, будь на то моя воля. Только вот на мою беду Джефферсон прекрасно умел убеждать и к тому же был моим другом. Вызов демонов, призраков и кого бы то ни было ещё я представлял себе делом очень сложным, требующим жертвоприношений, различных редких ингредиентов, непонятных рисунков и длиннющих заклинаний. Ничего подобного я не увидел, поэтому и не верил в действенность. И поначалу ничего и не происходило. Кип закончил читать заклинание и уселся поудобнее, осматривая комнату в поисках чего-либо необычного. Ничего увидеть он так и не смог, да и я не увидел. Джефферсон выглядел немного расстроенным, и я уже представлял, как он предлагает пойти домой, и мы покидаем это безрадостное место. Как вдруг что-то с диким грохотом упало на первом этаже. Причины могли быть разные: от ветра вплоть до забравшихся в дом хулиганов, но мы только что провели сомнительный ритуал, поэтому не усомнились в его потусторонности. Идти вниз и проверять, что же там случилось, я не горел желанием. К моему удивлению, Кип и сам сидел испуганный, а потом мы услышали шаги, будто кто-то поднимался по лестнице. Было очень жутко, поэтому я схватил Кипа за руку повыше локтя и затаил дыхание. Сердце билось как бешеное, грозясь вот-вот вырваться из груди. Дышать я мог с трудом, а уж про способность адекватно мыслить и принимать рациональные решения я вообще молчу. Шаги стихли, и на некоторое время в доме воцарилась тишина: можно было услышать стук наших сердец, а потом в дверь ударили с такой силой, что она затрещала. Я подпрыгнул на месте, а Кип, наоборот, сидел не шелохнувшись. После следующего удара дверь, ведущая в комнату, в которой мы проводили ритуал, слетела с петель и грохнулась на пол. А там, в дверном проёме, стояла полупрозрачная чёрная фигура. Сколь многое я бы отдал, чтобы эта фигура оказалась человеком. Но нет, это было именно то, к чему мы взывали. В горле пересохло, я хотел закричать, но понимал, что не могу этого сделать. Ноги подкашивались, но я усилием воли не дал себе упасть и продолжил стоять как вкопанный, смотря на фигуру. Существо, если это можно было так назвать, застыло на пороге, не произнеся ни звука. И тут я осознал, что мы совершили огромную ошибку. Залогом исполнения твоего заветного желания являлась человеческая жертва, о которой мы знать не знали. Но разве объяснишь это в таком состоянии хрен-пойми-чему? Я все понял: один из нас станет жертвой, необходимой существу, и сделать хоть что-то с этим было невозможно. Та комната была центральной и кроме двери, которую выломало существо, было ещё две. Одна очень удобно находилась рядом со мной, и я выскочил в неё, захлопнув с неимоверной силой. Меня мало волновало, что может случиться с Кипом. Тогда мной управлял страх и бесконечное желание выжить любой ценой. Я ринулся к лестнице и, перепрыгивая ступеньки, спустился на первый этаж, когда услышал жуткий крик. Такой, словно кто-то падал, а потом странный шлепок, не похожий ни на что ранее слышанное мной. До меня не сразу дошло, что кричал Кип. Ещё медленнее я осознал, что он упал и, вероятнее всего, упал с третьего этажа, возможно даже, решился спрыгнуть сам. Я осматривал дом, перед тем как приступить к ритуалу, поэтому примерно понял, что произошло наверху. Третья дверь вела в маленькую комнату с выбитым окном и балконом, на котором отсутствовали перила. Их кто-то выломал в своё время. Кип, должно быть, в ужасе забежал туда, и, не имея другого выхода, выбежал на балкон. А уж там могло произойти что угодно: поняв безвыходность своей ситуации, он мог сам спрыгнуть оттуда; мог по неосторожности не заметить что-то, споткнуться и выпасть; а ещё то существо могло поспособствовать его падению. Я не знал, что именно произошло, но факт остаётся фактом - Кип Джефферсон был мёртв или близок к смерти. Я корю себя за то, что сбежал тогда, наплевав на друга, но ещё больше осуждаю за то, что сбежал из дома, даже не удосужившись проверить, жив Кип или нет. Страх гнал меня вперёд. Я бежал на пределе своих сил, боясь оглянуться и увидеть чёрный полупрозрачный силуэт позади себя. Я задыхался с непривычки, но не мог позволить себе остановиться. Так я добежал до дома, буквально залетел в квартиру, заперся у себя в комнате и без сил рухнул на кровать. Я не мог спать, я не мог думать, я вообще ничего не мог. Просто лежал и смотрел в потолок, потихоньку подавляя ужас, который никак не хотел уходить. Он обволакивал меня каждый раз, когда я закрывал глаза. Перед моим взором стоял тот силуэт. Меня била мелкая дрожь. Пару раз я даже кричал, из-за чего и проснулась моя мать. У меня не было сил, чтобы впустить ее в комнату, но, к счастью, у неё был свой собственный ключ. Элла не стала ни о чем меня спрашивать, она просто дала мне снотворное и оставалась рядом до тех пор, пока я не заснул. Утром я не мог соображать, уж не знаю почему. Я провалялся в кровати часа три, а потом все-таки встал. Эллы не должно было быть дома, но она была. Сидела на кухне и пила сваренный кофе. Когда я вошёл, она озабоченно посмотрела на меня, явно что-то хотела спросить, но не решалась. Мне тогда не то что кусок, крошка в горло не залезла бы, поэтому я просто выпил воды и уставился на мать, ожидая неизбежного вопроса. Я прекрасно помнил, что произошло вечером предыдущего дня, но осмысливать произошедшее я ещё не начал. Элла молча протянула мне свежий номер городской газеты, где крупным шрифтом было напечатано, что подросток покончил с собой, сбросившись из окна заброшенного дома. Статья имела продолжение, но читать я его не собирался, сил не было. Элла хотела что-то сказать, даже встала и подошла ко мне, собираясь приобнять. Но терпеть ее у меня не было никаких сил, я просто отодвинулся на пару сантиметров и застыл. Моя мать неглупая женщина, поэтому поняла сразу же, что меня лучше не трогать и ушла к себе в комнату. Я же опустился на стул и задумался. Тогда я только и делал, что думал. Кажется, я нарочно хотел извести себя, заставить уйти из жизни, но что-то мне мешало. Я никому не рассказал о том, что произошло, не сказал, что я был тем последним, кто видел его живым. На вопросы, которые мне задавали, отвечал честно, поэтому сказал, что совершить самоубийство Кип Джефферсон не мог. На похороны я решил не ходить, боялся увидеть изуродованное тело и запомнить его именно таким. Боялся я и его матери, и ее громадного, несравнимого с вселенским масштабом, горя. Поэтому в день его похорон я тупо напился и думал, что прорыдаю остаток дня где-нибудь в углу, но слез не было. А потом каким-то образом в один прекрасный день я вылез на крышу дома и решил, что это отличное место для уединения. Вот тогда-то и начался процесс моей реабилитации, возвращения к нормальной жизни, так скажем. За все то время, что я провёл на крыше, я пришёл к выводу, что если бы знал о том, что может случиться с Кипом, не убежал бы тогда. Иногда мне казалось, что именно я должен был умереть, но непостижимым образом судьба сжалилась надо мной и дала ещё один шанс. Наверное, мне стоило поклясться, что уж сейчас-то я ничего не упущу и заживу нормально, но я чувствовал вину. Мне казалось, что я отнял чужую жизнь. Как-то я умудрился это сказать Элле, за что получил весьма ощутимую пощечину и угрозу сдачи меня в психушку. Больше я своё мнение матери не высказывал. Я долго ждал, что Джефферсон появится в нашем мире призраком, но этого не произошло. Возможно, он просто не хотел, а может, у него не осталось никаких важных дел в мире живых. В общем, не было у меня возможности поговорить с ним и узнать, винит ли он меня. Не было возможности до сегодняшнего дня. Смерть Кипа многое изменила в моей жизни и о многом заставила задуматься. Я потерял единственного друга и потерял по своей вине. Естественно, я возненавидел себя, но не настолько, чтобы сделать что-нибудь с собой. Мне было отвратительно в себе все, начиная с внешности и заканчивая характером. Из дома я без особой надобности не выходил, старался побольше спать и поменьше думать. Так могло продолжаться целую вечность, но крыша моего дома и небо меня практически спасли. Только там мне становилось легче, и я мог спокойно думать и дышать полной грудью. Тогда и пришёл к выводу, что нужно возвращаться к прежнему ритму жизни. Потому что дальше ничего не будет, нельзя быть овощем и получать хотя бы минимальную радость от жизни. В общем, я вернулся в привычное русло, правда окончательно замкнулся в себе. Любая компания мне пошла бы только на пользу, но мне не нужен был абы кто, я не хотел заменять Кипа кем-то. Кто-то не мог быть таким же, таких просто не существовало. Мать особо не пыталась реанимировать меня, и я был ей за это благодарен. Мне кажется, она понимала, что все это ее сын должен пройти сам. У меня было два выхода: справиться или не справиться. Я думаю, она переживала, но очень умело скрывала это от меня. Наверное, мне стоило поговорить с ней, уделить хотя бы несколько минут, но тогда меня волновал только я сам. Как я и написал выше, крыша моего дома вернула меня к жизни. Знаю, это смешно звучит, но так оно и было. Мне кажется, Альберт Крафт стал завершающим этапом моего возвращения к нормальной жизни. Я знаю его всего пару дней и не уверен в том, что наше знакомство хоть для кого-то станет полезным, но только теперь я осознал, насколько сильно я нуждаюсь в человеке, который будет находиться рядом. Меня немного пугает тот факт, кто Кип появился именно тогда, когда я познакомился с Крафтом, надеюсь, что это простое совпадение и больше ничего».