Яблоко

В этом году на ветках яблонь зрело так много плодов, что они даже провисали под их тяжестью. Недаром весной так пышно они цвели. Эрик хорошо помнил тот майский день, когда они с Аланом лежали на специальном пледе для пикников с блестящей подложкой, которая не давала сырости от непрогревшейся еще земли добираться до их тел, и смотрели на усыпанные цветами ветви над их головами. Плед этот принес, как всегда, благоразумный Хамфриз. Слингби пожал лишь плечами – зачем? Они – шинигами. Зачем такие предосторожности? А Алан вдруг изобразил, как Эрик сгибается пополам, схватившись за поясницу и кряхтя от разыгравшегося радикулита, словно старый дед. И они долго-долго смеялись. Цветов на яблонях было так много, что почти не проглядывались ветви и распускавшиеся листья. Алан улыбался, глядя на бело-розовое буйство и говорил, что лепестки похожи на чуть окрашенные первыми лучами солнца рассветные облака. И цветы плыли над нами на фоне ярко-голубого неба, словно соглашаясь с ним. А Эрик тогда подумал, но не сказал, конечно, вслух, что эти лепестки напоминают ему пышную пену в огромной голубой ванне. Пену, которая так деликатно бы касалась нежной кожи юноши, целомудренно скрывая наготу, и в тоже время так возбуждающе давая простор фантазии. Ммм… Он увлекся своими фантазиями и даже не сразу заметил, что молчание его любимого из благостно-созерцательного стало напряженным. Обернувшись, Слингби увидел, как плотно на побелевшем лице сжаты его губы, а под ресницами прикрытых глаз чуть блестят слезинки. Он уже знал, что заставляет Алана страдать, но тогда приступы были редки, и мужчина еще не привык к ним. Теперь прошло всего чуть больше пары месяцев, а Алан уже в который раз в больнице. Ему все хуже, не смотря на усилия врачей. Эрик же сидел один под яблонями и смотрел в посветлевшее летнее небо, не имея возможности хоть чем-то помочь. На самой верхушке яблони ему на глаза попалось яблочко. Обласканное солнечными лучами, оно красовалось румяным бочком и казалось необыкновенно хорошим. Конечно, яблоня - не вековой дуб, и ее ветви не очень приспособлены выдерживать вес далеко не мелкого взрослого мужчины, но Эрик все-таки добрался до цели, ухватив плод практически кончиками пальцев, и не столько спрыгнув, сколько свалившись на землю. Яблоко было небольшое, примерно с теннисный мяч, твердое и зеленое, с одним лишь красным полосатым боком. Наверняка и на вкус оно было не слишком еще хорошим. Но оно замечательно пахло свежестью и летом, пахло жизнью. И Слингби, зажав яблоко в ладони, поспешил в палату к любимому. Хамфриз спал. Бледное лицо осунулось, под глазами залегли сероватые тени. Слингби осторожно положил подарок рядом с изголовьем кровати на тумбочку, и на миг ему показалось, что Алан во сне улыбнулся. А по палате, перебивая сухие больничные запахи, плыл теплый яблочный аромат, словно они вместе сейчас сидели в саду. И Алан был полон романтики, а Эрик… ну, это же Эрик.