Золотой триумвират

«НАШ ГЕРОЙ И МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ-ДВАЖДЫ ПОМОЛВЛЕН! Вчера в Поттер-мэноре всеми известный некогда Гарри Поттер, а ныне лорд Генрих Поттер-Блэк устраивал бал, где было сделано заявление о помолвке. Счастливой невестой стала верная боевая подруга, прошедшая множество испытаний бок о бок с Гарри Поттером, получившая недавно звание Мастера Зельеварения мисс Гермиона Грейнджер! — Лорд Поттер-Блэк, многие еще со времен вашей учебы поговаривали, что вы были бы прекрасной парой, но ходили слухи, что вы встречались с совершенно разными людьми. Скажите, что стало толчком к такому серьезному решению как магическая помолвка с последующим полным магическим браком? Зеленые глаза лорда сверкнули, и он с нежностью посмотрел на виновницу торжества. — После войны мы отправились на отдых в закрытый пансион. За три проведенных месяца без угрозы для жизни, что благополучно сказалось на нас, наши чувства лишь окрепли, а отношения вышли на новый этап. Он поднес маленькую ладошку к своим губам, запечатлев поцелуй, и его речь решила дополнить мисс Грейнджер. — Недавно мы решили последовать совету и заказали расчет магических векторов. Результат превзошел все ожидания. Вектора совпали на восемьдесят девять процентов — думаю, это и стало решающим толчком. — Поразительно! Целых восемьдесят девять — такого давно уже не встречалось. Мисс Грейнджер, лорд Поттер-Блэк, «Пророк» искренне поздравляет Вас с помолвкой и желает счастливой семейной жизни! Ваша покорная слуга призывает присоединиться к ней и пожелать этой паре, пережившей столь многое, всего наилучшего. И в свою очередь спешит утешить страдающих читательниц с разбитыми сердцами: самый завидный жених Британии уже окольцован, однако остальные, как сообщает нам «Ведьмополитен», все еще свободны! Специальный корреспондент Рита Скитер». (Из воспоминаний второго завидного жениха, лорда Лонгботтома, 2000)

Тонкие струи теплой воды стекают по волосам, исследуют кожу век на закрытых глазах, стекают по шее. Капли плавно очерчивают обнаженные плечи, прорисовывающиеся мышцы, чертя влажные дорожки ниже, забирая остатки утреннего сна и разбиваясь о черный кафель. Чужое дыхание на влажной коже вызывает табун мурашек, мягкие губы касаются лопаток, руки скользят по бокам на живот, и обнаженное женское тело прижимается к спине, трется об нее затвердевшими сосками, дразня. О, всевышние, потрясающие ощущения. Язык проводит от сгиба плеча к уху, и губы захватывают мочку. Ее пальцы выкручивают его соски, царапая, ногтями прочерчивают дорожки от груди до паха, и ладонь накрывает давно твердый член, отчего вдоль позвоночника словно пронзает молнией. Мягкое скольжение вдоль ствола заставляет закусить губу. Напор воды усиливается, перед глазами мелькают намокшие темные волосы, после чего сменяются разноцветными кругами, когда головку очерчивает юркий язычок, а после вокруг смыкаются все те же мягкие губы… Генрих тряхнул головой, чувствуя как в паху сладко скручивается. Стоит представить гибридную фигуру нага, выходящую из котла на кладбище, и добавить еще и образ розового дементора… Определенно, хороший способ бороться с возбуждением — отпускает как по заказу. Учитывая, что придется это делать в ближайшие два года, потому что секса до свадьбы ему не видать как танцующего стриптиз старшего Малфоя и спокойно вышивающую крестиком Беллу. Или вспомнить выражение лица Ужаса Подземелий, когда он вчера пришел и сходу поцеловал руку своей леди, а после вежливо с ним поздоровался. Ох и долго они вчера наполняли флаконы воспоминаниями для потомков и подписывали их. Почти на исходе сил, но оно того стоило — такая память все-таки! Осталось только в Хроники рода это все красиво оформить. Вчера, увидев гербы на пергаментах и сопоставив в голове кадровые расстановки, Генрих расхохотался в голос. Теперь было ясно, почему у гоблинов от перечня вассальных клятв глаза расширялись. Именитые, родовитые, а кто-то уже сейчас занимает высокий пост. Эх, есть, где разгуляться. Осталось только пролить свет на сие чудо незнающим, и жизнь определенно будет налаживаться. Литтл-Хэнглтон — деревушка, примостившаяся между двумя холмами, где располагается мрачное треклятое кладбище. На одной из сторон находится прекрасный когда-то особняк Реддлов, величественное здание во всей округе сейчас возвышается на холме над деревней с заколоченными окнами, почти не видным фасадом за буйно разросшимся плющом, и является кладбищем для четырех людей. Аврорская выучка показала себя во всей красе, на отточенных рефлексах накладывая на себя прорву чар. Все же год назад здесь были Том с Барти Краучем-младшим. И хоть сейчас все продолжает прозябать в пустоте и заброшенности — постоянная бдительность! Хм, есть ли возможность вправить тебе мозг, Аластор Муди, дабы не терять столь ценный кадр?.. Путь Поттера лежал перед самым спуском в долину, где раскинулась деревня, к одной из достопримечательностей сего печального места, расположенной на склоне второго холма, куда ведет одна-единственная проселочная дорога. По обочинам все завалено снегом, где в летнее время густо растет жимолость и другие кустарники. Между плотно растущих деревьев — полумрак рощи, где царит метель, ага — с трудом различается какое-то строение. Небольшой поворот вправо и перед взором предстает малоизвестная среди жителей достопримечательность, конечно, не считающих ее за таковую — дом Гонтов. Хотя «дом» — это громко сказано. Кому бы в голову пришло, как не волшебникам, считать старую полуразвалившуюся херню чем-то примечательным? Обветшалая хибарка, заросшая мхом до грязных и давно не мытых в крошечных рамах стекол, к которым тянется высоко разросшаяся в округе крапива. Черепица с крыши давно осыпалась, в стенах было несколько дыр. И ко всему этому великолепию вела выложенная камнем тропинка, что походила на извивающуюся под ногами змею. Охренеть просто. Смотреть на это было откровенно жалко. Одного взгляда хватило, чтобы понять, как угасли благородство и гордость прямых последних потомков Салазара Слизерина. Лучше бы Том свою шайку-лейку заставил ему дом отремонтировать, забабахав новый мэнор, а не справлял рейды, убивая ни в чем не повинных детей, честное слово. Пройдя узкий проулок, окаймленный запущенной изгородью, он перенастроился на магическое зрение, хотя и так чувствовал накинутую сеть сильных заклинаний, искусно сплетенных в тончайшую паутину, где за одной ниточкой цеплялась другая… Работа Мастера, достойная похвалы. Поцелуй тебя в засос дементор, угробить такой талант к драккловой бабушке! — Да, Томми, ты был бы прекрасным Министром. Жаль, что скатился так, — Поттер покачал головой, обозревая фронт работ, которые он и не думает выполнять. Это один старец тут вскрывал все, а у него есть память владельца сего творения, так что нужно всего лишь произнести кодовую фразу на парселтанге, не блещущую оригинальностью. — Я лорд Судеб Волдеморт, Наследник Слизерина! Теперь ясно, почему он и не думал оставлять сигнальные чары. Раздалось шипение, и чары с легким перезвоном скрутились, паутиной оседая к центру мертвой змеи, прибитой к входной двери. Achtung, однако. — Это было не очень умно, закладывать основу плетений в то, что на виду, — задумчиво проговорил парень. — И в тоже время так по-слизерински. Проверив надежность специальных чар боевиков, что не дают оставить и следа присутствия, он ступил на камни стелющимся шагом, тут же чувствуя зовущую волну, взмахом руки открывая… Нет, это даже дверью назвать язык не поворачивается! — Ёбушки-воробушки… Проследив ошалелым взглядом, как мертвое животное пародирует маятник, раскачиваясь из стороны в сторону при медленном открытии проема, он сделал себе заметку глянуть это представление еще раз на обратном пути. Внутри было тихо и темно, пахло тленом и плесенью. Остановившись в центре, он мог разглядеть три грязные крошечные комнатки, в две из которых можно было пройти через ту, что служила одновременно кухней и гостиной. Там и было то, что он искал. Там было то, что звало и с нетерпением его ожидало. Пустота давила тьмой, однако Поттеры не отступают. Взмах руки — трухлявая дощечка плавно поднимается в воздух, обнажая пыльную шкатулку. Он и не думает ее касаться или доставать, еще один взмах — шкатулка приоткрывается, и на него накатывает волна радости — на черной подушечке его черным блеском приветствует Камень кольца, тут же сменяясь черной волной злобы и ненависти. — Сейчас, малыш, пойдешь к папочке, — проворковал Генри, делая палочкой сложные пассы. — Только гадость эту с тебя перенесем. Да уж, Альбуса в той жизни подвела его вытянутая из глубин сознания на первый план одержимость обладать Дарами Смерти, и в этой подведет — уж лорд Поттер-Блэк постарается. Проклятие Притяжения, что заставило шмеля в прошлой жизни сразу же нацепить на себя заветное колечко, повисло в воздухе черными лентами. Осталась самая малость. Парень запустил руку, одетую в перчатку из драконьей кожи, в карман, доставая артефакт рода Поттер, изъятый специально для этого сюрприза. Капелька крови с прокушенной губы — право на обладание подтверждено, мысленный приказ — магия рода Поттер начинает рассеиваться, копируя и заимствуя фон крестража и Воскрешающего камня, который спокойно делится, безропотно подчиняясь воле Повелителя, давая создать свой слепок. Ему совершенно не нужно, чтобы гребаный манипулятор, когда раскусит подделку, почувствовал магию его рода — проблем будет охо-хо и сбоку лимонная долька. Достаточно того, что он жертвует артефактом, изготовленным его предком! Фактически сам пихает его под меч Годрика! — Надеюсь, моя прекрасная леди об этом еще долго не узнает, иначе я даже думать не хочу, какое наказание она придумает. Жаль нельзя обойтись без дублирования магии этой дырявой душонки, чтобы, развейся она после надевания, в одну седую голову не пришла идея об уничтожении. Тогда можно было бы забрать свое же из директорского кабинета… Но не факт, что задуманное тогда сработает. Именно черная магия вплелась в Притяжение для собственной защиты, многократно усилив его и не дав Дамблдору и шанса вспомнить о проверке на возможные неожиданности. Пф, что не сделаешь ради всеобщего блага, да, директор? Поттер напрягся, воздвигая окклюменционные щиты и укрепляя их до состояния бетонной стены. Крестраж почувствовал неладное, но ему не дали и рыпнуться — в ответ прилетела ментальная оплеуха. Теперь у Гарри есть пару минут, прежде чем эта хреновина повторит свою попытку. У него, конечно, уже есть защита на разуме, однако Том может что-то да почувствовать. Все-таки этот долбанутый на всю голову тоже не оставляет попыток подкинуть ему видения. Безмозглый идиот. Что еще взять с раздробившего душу? Артефакт закончил перестройку своего предназначения, и Гарри воздал хвалу тем умникам, придумавшим эти прекрасные перчатки — от него тоже стало резко фонить черной магией. Пару секунд — на ладони лежит идентичная побрякушка, даже очки директора не различат подделки, не зная куда смотреть. И-де-аль-но. Вот что значит работа Мастера! Лишнее подтверждение, что Джеймс Поттер — олень. Может, если он станет Певереллом, у него тоже пробудится предрасположенность к Артефакторике? Хотя бы надежда на то, что у детей Дар точно проснется — велика. Сделанное кольцо зависает в воздухе возле шкатулки, и он палочкой подцепляет с оригинала якорь проклятия, перенося его на подделку. Гарри почти слышит, как висящие черные ленты пронизывают ее, полностью впитываясь. Эх, прощай, милый артефакт. — Обещаю, твоего напарника буду беречь. Добби! Раздался хлопок, а за ним последовал глухой стук. Как и было обговорено заранее, на пол бухнулся специальный контейнер под «блядский крестраж», как выразился лорд, раздавая указания. Домовик молча его подвинул, открывая крышку и тут же отпрыгивая в сторону. Принятие утром на службу стабильному роду Поттер пошло эльфу на пользу — он уже не был тем истеричным созданием. Генри вынул из контейнера щипцы, покрытые специальными рунами на отлитой закаленной стали, сразу же хватая начинающее пульсировать кольцо. — Не волнуйся, маленький, позже проведем ритуал и избавим тебя от ошметка этой душонки. Уже совсем скоро. Резко переложив в заготовленное ему место, он нажал на камень, вставленный в нижнюю половину замочка. Черное облако, вознамерившееся вылезти и повлиять на близко находящихся живых, отсекло активировавшимся амулетом, встроенным в контейнер. Руны вспыхнули на стенках, слегка темнея и впитывая магический выброс беснующегося крестража. Херня видано-невиданная. И таких блядских херовин должно быть четыре. Хоть бы вместилище для еще одной нашлось. Желание спалить все нахуй возрастало в прогрессии семимильных шагов со скоростью атакующего василиска и улепетывающего акромантула. — Блессстящщще, — крышка захлопнулась, окончательно отрезая атрибут и прерывая столь заманчивые мысли. — Добби, забирай. В ту закрытую сокровищницу, как и говорил на таком же расстоянии, как и два остальных. Эльф осторожно забрал из руки инструмент и опасливо коснулся крышки, чтобы тут же исчезнуть с порученными вещами. — Добби и не причитал… Непривычно. Взгляд зеленых глаз упал на висящую в воздухе подделку, которая плавно спикировала на черную подушечку, мерцая черной сферой. Стоило поторопиться. Возвращая все как было, он заклинанием добавлял пыли, разглаживал ее после себя и одновременно стирал следы своей магии. Как и планировал, он посмотрел на раскачивания дохлой тварюки, что явно подрабатывала в развлекательной программе. И завершающий штрих — выровнять белоснежное покрывало, заметая следы своего похождения. Хорошо, что додумался разравнивать снег и по всему пути к этой развалюхе. Не придется возвращаться. Окинув прощальным взглядом и поборов желание спалить все Fiendfyre — иначе от шмеля еще долго придется избавляться, он прошипел слова активации. И с удовольствием наблюдал, как из змеи, словно Нагини совершает прыжок, выстреливает стрела заклинания, плавно перетекая с завершающим звоном в паутину, и как с характерным звуком словно раскрываются в полете сумеречные крылья. Дело сделано, сюрпризный сюрприз оставлен. Больше его здесь ничего не держит. *** Сон неохотно отступал, словно накатывающие и уходящие волны моря, а чуть прохладный воздух касался обнаженной кожи. Пока тело не прошила приятная истома, пинком скинув пелену. В мозг ввинтилась одна единственная мысль, состоящая из любимого имени. Гермиона. Взгляд сфокусировался на обнаженной чертовке, восседающей на его бедрах и нагло сверкающей карими глазами. Она ненавязчиво провела ладонями по торсу, после чего проворными пальцами подцепила штаны, спуская их и тут же обхватывая рукой напряженный член. Оглаживая бока кончиками прохладных пальцев, она, дразня, обвела языком венки. Пройдясь по всей длине, она снова подула на чувствительную кожу, чем заставила его дернуться, откинув голову. Рон хрипло выдыхает, рукой зарываясь в ее волосы и толкаясь бедрами. Язык коснулся покрасневшей головки, снова сменяясь губами, втягивая в рот и скользя по возбужденному стволу ниже. Она покорно вбирает глубже, языком придавливая налитые кровью венки сильнее. Член запульсировал, и парень, толкнувшись еще пару раз, излился во влажный рот. Гермиона, проглотив все, облизала языком пухлые губы и довольно прищурилась, опираясь руками о его грудь. — Доброе утро, — промурлыкала девушка, обволакивая мягкой хрипотцой, которая прошила вплоть до позвоночника. — И тебе, — сипло отозвался он, укладывая свою пока-не-жену на себя и снова зарываясь рукой в ее волосы. — Генри… — Уже отбыл, — она прикоснулась к его губам, не углубляя поцелуй. — Сказал, что мы сами в состоянии решить, что делать с Отделом тайн, раз вчера Снейпа смогли уломать. — Что-то слишком быстро он сдался, — подозрительно глянул Рон на разомлевшую от мягкого массажа девушку. — Предварительно в малой гостиной был распылен изъятый из запасов Блэков порошок… — протянула она, пальчиком выводя одни известные ей узоры на его груди. — Прекрасно, ты использовала на своем профессоре порошок Убеждения, — выдохнул он. — Блеск, моя леди. Вы как всегда изумительны. Разработка еще Сигнуса Блэка II, благодаря которой в состав вливается магия убеждающего. Таким образом распыленное вещество действует на всех находящихся в помещении, кроме него, донося смысл его слов до глубин сознания. — Комната была открыта только спустя три часа, как он посетил нас, так что даже не почувствовал, потому что она уже была полностью ненавязчиво пропитана, — она пожала обнаженным плечиком. Тонкая работа, дымкой минующая ментальные щиты и проскальзывающая за них. — Отдел тайн — не то, что можно игнорировать, — проницательно напомнил Рон. Он ни капельки не жалел, что их леди так сделала. Если бы не это — с Принцем-полукровкой было бы очень много мороки, а так убит выводок гадюк. И не на такие жертвы шли и не такими способами пользовались. — Генри написал письмо, в котором объяснил, что может явиться завтра вечером, но не отправил его, — она сдула прядку, упавшую ей на лицо. — Мы же завтра возвращаемся в Хогвартс, а вечером он сможет свободно покинуть Школу, пока Альбус на конференции. — Что насчет Амбридж? — задумчиво спросил парень, накручивая ее локон на палец. — Он может заодно зайти к леди Боунс, однако это вызовет много вопросов. — Завтра все равно будет разговаривать со Сьюзен, — она внимательно вгляделась в его глаза. — На пергаменте вывело, что у нее Узы… — Хм. В принципе, ситуация вырисовывалась под грифом «еще куда не шла». А так как девиз Поттер-Блэков «где наша не пропадала» — то все решаемо. Если удастся поговорить с племянницей строгой Амелии, то уже к вечеру авроры заявятся и спеленают «мисс розовая жаба». Конечно, было бы фееричнее, посети они их за завтраком, но тогда их преображение отойдет на второй план. А оттягивать вызов на ковер к шмелю им не так уж и надо. — Остальным письма тоже готовы, нам осталось только прочесть их и… Ох! Резкий рывок и Грейнджер оказывается вдавлена в кровать. Широкие ладони плавно скользят вдоль боков, переходят на грудь и начинают мягко массировать, обводя большими пальцами соски. — Это подождет, — тянет он, прикусывая кожу на ее шее. — Есть куда дела поинтереснее, даже несмотря на то, что главное блюдо отодвигается на два года… О, Мерлин! Бедный ходячий секс Генри… Из груди вырывается короткий смешок — лорда действительно жаль, но традиции важнее — и тут же сменяется тихим стоном. Гермиона обмякает в сильных руках и тянется навстречу властному поцелую. Рон целует чувственно, вылизывая горячий рот, не забывая запустить руку между девичьих ног, срывая с губ тихие всхлипы с погружением пальцев во влажную глубину. Заставляя цепляться за его плечи, поддаваясь на требовательные ласки. Она обхватывает его за шею, вплетая пальцы в волосы, оттягивая на затылке, и закусывает губу от мазохистского удовольствия, когда он вгрызается в ее плечо рядом с оставленной Генрихом меткой. Рон усмехается и снова целует требовательно, жадно, даже немного грубо прокладывая дорожку от подбородка вниз — их леди как всегда выглядит слишком соблазнительно. И она всхлипывает, а после протяжно стонет, разводя ноги шире, когда пальцы сменяются языком. Действительно, остальное подождет. *** Дрова в камине тихо потрескивали, уколами разрезая обволакивающую тишину. Искры танцующего пламени отражались в задумчивых карих глазах Невилла, сидящего в кресле. Взгляд то и дело соскальзывал на лежащее письмо, прочитанное уже несколько раз. Еще вчера он почувствовал связь, и перед глазами сразу появилось лицо друга. Пока мысли лихорадочно сменялись в попытке понять, во что он снова вляпался, вокруг левой кисти, как и на одном из пальцев, нещадно жгло, словно выжигали клеймо, да оно все никак не выжигалось. Связь придавала уверенности в себе и завтрашнем дне. Его друг… нет, лорд Поттер прислал рекомендацию в частную заграничную больницу, куда настоятельно рекомендовал перевести его родителей под видом лечения на дому в ближайшее время. Учитывая, что ему предложили воспользоваться помощью, за которую он сможет расплатиться летом, когда ему предоставят работу под его Дар. Стоило прямо сейчас обговорить с бабушкой столь щедрый подарок… Остальное он выяснит в школе. Завтра. *** Генрих спокойно шел вдоль Прайвет Драйв, давая шедшей с ним под руку Пенелопе оценить дизайн одинаковых домиков, не забывая удерживать чары Невидимости. Им всего лишь надо пройти наблюдательную сквибку и ее низлов*, ведь поставленная защита Дамблдором обновляется лишь за день до его прибытия в этот… дом. — Миленько, — заключила девушка, поправляя волосы. — Квартал именно для любителей посплетничать и перетереть кости соседнему своему. Парень одобрительно хмыкнул, накидывая поверх рассеивающегося заклинания чары Иллюзий. Теперь, когда им откроют дверь, посторонние ничего не увидят, кроме как тихого строения. Раздался дробный перестук каблуков, и дверь приоткрылась, являя миру миссис Дурсль, настороженно смотрящую на преобразившегося нелюбимого племянника, но неспешащую скандалить при посторонней красавице. — Добрый день, тетя, — «вежливость, прежде всего». — У нас будет к вам разговор под глинтвейн и пирожные. — Проходите, — впустила она их, настороженно посматривая на пустую улицу. Да, тетушка, это только ваш глупый племянник после войны дотумкал, почему вы все время так опасливо коситесь по сторонам. Кому бы хотелось, чтобы соседи как-то узнали о побоях в семье? — Никто ничего не увидит, миссис Дурсль, — успокоила ее блондинка, заставив впиться в нее взглядом. — Да, я тоже «из этих». Зеленые глаза довольно прикрылись. Прекрасссно. Мисс Клируотер отлично усвоила информацию, приняла к сведению и выработала линию поведения, что и демонстрирует сейчас, помогая сервировать стол. — И что тебя привело?.. — женщина старательно подбирала слова, поджав губы и нечитаемым взглядом оглядывая гостя, пока Пенелопа делала вид, что ее тут нет. Так она смотрела на него, когда он нашел спрятанных Дурслей — с хорошо скрываемой усталостью и болью. К тому моменту она была на пределе, дав чувствам затопить зрачок, чтобы ей помогло единственное родное существо, которое никогда ни орало на нее, ни — тем более — поднимало руку. И столько же неверия добавилось, когда ей протянул руку тот, кого она всю жизнь обижала. Потом подправленная память недо-родственничков, громкое судебное разбирательство, развод и выплата алиментов с проданной фирмы. И Петунья Эванс расправляет крылья, подхватываемая попутным ветром в новую жизнь светской львицы, пока муж отбывает срок, а некогда лелеемый сыночек проходит в Сандхерсте жесточайшую подготовку к поступлению в Королевскую военную академию. В этом времени все будет аккурат по тому же сценарию. Все равно он не унаследовал и капли искры спящего Дара — сама Госпожа посчитала его недостойным, в отличие от матери, у которой есть шанс… Сделав глоток глинтвейна — что-то в последнее время их трио пристрастилось к сему напитку; и все-таки Кричер делает лучше, — он внимательно всмотрелся в глаза напротив, застыв мраморной статуей. План, и без того идеально выстроенный Триумвиратом, только что совершил нихеровый вираж и вышел на новую ступень. Да-а, на тетю у него теперь большие планы, просто огромные по сравнению с тем, что раньше планировалось. Вот тебе и мозг лорда, делающего все для Рода. А ведь потом еще и переучиваться на долг перед короной… — Тетя, вас все устраивает в вашей жизни? Вот так. Одна фраза, один невинный вопрос, а Петунья Дурсль уже, словно ни живая, ни мертвая. Генри усмехнулся. Определенно, его тетушке больше идет быть дочерью валлийской Евы, чем мимолетным шекспировским увлечением.*