Золотой триумвират

Все звуки словно вязли в тишине. Мир был ломким, колючим и промерзшим насквозь. Яд тек по его жилам, и весь он покрылся холодным потом вдоль... холодных чешуек?.. Тело у него стало сильным, гибким, гладким... Он скользил между блестящими металлическими перекладинами, по темному холодному камню… Он скользил по полу на животе… Было темно, но он видел вокруг мерцающие предметы странной переливчатой окраски… поворачивал голову туда и сюда… На первый взгляд коридор был пуст, но нет… впереди сидел человек, его подбородок отвис, и фигура его слабо светилась во тьме. — …ри. Высунув язык, он ощутил запах человека. Тот был жив, но дремал. Он как раз сидел перед дверью в конце коридора… Очень хотелось укусить человека… Но нельзя поддаться желанию. Его ждет более важное дело… Но человек зашевелился, серебряный плащ свалился с его ног, и он вскочил. Его неясная мерцающая фигура надвигалась, нависала, он вынул из-за пояса волшебную палочку… У него не было выбора… — …ри! Он взвился с пола и раз, другой, третий всадил зубы в тело человека, чувствуя, как захрустели ребра и хлынула теплая кровь… Он бился в агонии, булькая и шипя, как умирающая змея. Человек кричал от боли… потом умолк… съехал по стене… кровь растекалась по полу… Нестерпимая головная боль… голова раскалывается… — ГАРРИ!* Пустота вокруг вибрирует, безмолвные слова бегут по нервам, как сотни щекочущих паучьих лапок. Мир стремительно завертелся, рассыпался на черно-белые стеклышки, как в калейдоскопе, а потом встряхнулся, снова став четким… *** Это утро было звонко-ясным, ветреным и таким холодным, что ныли зубы. Бледно-зеленое небо казалось туго натянутой ледяной пленкой — только тронь, и оно осыплется хрупкими иглами. Гарри продолжал сидеть одетый, привалившись к металлическим прутьям кровати, и смотреть, как белеет небо за окном, набрякая снегом. Он нарочно сохранял неудобную позу, чтобы не задремать; боялся, что во сне опять станет змеей, а проснувшись, обнаружит, что искусал Рона или прополз по дому и напал на кого-то еще. Чувство вины жгло его, разрывало нутро. Как теперь смотреть в глаза лучшему другу, что бледен как покойник уже который день? Если бы не он, они не сидели бы здесь, спокойно спали бы в своих постелях. И бесполезно было убеждать себя, что, не подними он тревогу, мистера Уизли не скоро бы нашли — некуда было деться от этого жуткого воспоминания. Он чувствовал себя нечистым, заразным, словно носил в себе смертельный микроб и недостоин был сидеть в одной комнате с чистыми, непорочными людьми, чьи мозги и тела не заражены отравой Волан-де-Морта… Ведь он не просто видел змею, он был змеей, теперь он это знает… Ужасная мысль пришла ему в голову, всплыло кошмарное воспоминание, и внутри у него словно зашевелились змеи. Он перевел взгляд на фитилек свечи, что все ниже опускается над расплавленным воском. Тогда, когда он переносился порталом, все случилось в одно мгновение — раньше, чем Дамблдор произнес «три». Гарри посмотрел на него — они были совсем рядом, — и ясные голубые глаза директора остановились на его лице. Сразу же шрам на лбу обожгло страшной болью, словно открылась старая рана, и неожиданная, беспричинная ненависть вспыхнула в его душе, такая лютая, что больше всего на свете ему захотелось броситься на этого человека, впиться в него зубами, терзать… Так больше продолжаться не могло. Осталось уповать только на то, что ритуал, найденный умницей Гермионой, сработает как надо. Тишина прозрачным крылом мазнула по комнате. Ветер за окном тревожно взвился и тут же затих, свернувшись в клубок среди оголенных деревьев, предвкушая… …Новый ход Истории. *** Гермиона очень долго не решалась показать друзьям то, что нашла. Ритуал был странен хотя бы тем, что руны в нем были похожи на маггловские карты для гадания. Вернее, их значения: напротив каждой была нарисована картинка, точь-в-точь отождествляющая нарисованное на картах. Символ мысли, стремящейся проникнуть в тайны природы, времени, Отшельник идентифицируется с магами и алхимиками, которые в одиночестве смогли совершить чудо и отделить дух от материи, душу от тела. Но смотреть на страдания лучшего друга было невыносимо. Детство у него было не сахар, так и в школе с первого курса не задалось. Кто бы ни говорил, что Грейнджер всегда стремится поделиться знаниями и показать всем, что она знает — это было не так. Особенно она стала сильнее анализировать свои действия после того, как все прошедшее лето провела в доме на площади Гриммо. Втайне от Ордена и лучших друзей. Ей было очень стыдно, что приходится это скрывать, а особенно перед Гарри — ведь это его крестный, а он вынужден жить с магглами, ненавидящими магию… Но оно того стоило. Знания, что раскрывались перед ней, были настолько шокирующими, что она втайне пообщалась с портретом матери Сириуса, на котором были чары. Разговор вышел познавательным: пропасть между чистокровными и магглорождеными магами была огромна, даже катастрофична! На робкий вопрос, почему аристократы ничего не предпринимают, получила жалостливый взгляд, от которого хотелось забиться в угол, и четкий брезгливый ответ: «ваш светлейший везде пропихнул свои необразованные пешки, тем самым разрушая Британию. А являясь такой же грязнокровкой без должного воспитания совершенно не понимает, что Магия — едина, и не могут существовать лишь «светлые» маги». Гриффиндорская гордость не могла стерпеть такого, поэтому пришлось и озадачиться уже и ошалевшей Вальбурге, когда ей задали вопрос о законе, что запретил с детства воспитывать обретенных и вводить их в магический мир для ознакомления с традициями. Ведь кровь Блэков давно не обновлялась, а у выжженной с Родового гобелена Андромеды, вышедшей замуж за магглорожденного волшебника, родилась дочь с уснувшим даром в роду Блэк — метаморфомагией. После этого старый домовик одной ночью снова позвал ее к портрету обожаемой хозяйки, где вручили серьги-артефакт против легилименции «которой пользуется на всех во имя всеобщего блага старый хрыч» вместе с кулоном и браслетом для выявления зелий, ядов и легкими защитными чарами. Старая леди проинструктировала и заставила сделать кровную привязку. А потом, переступив через себя, величественно бросила, что от девчонки явно есть толк, и если она дальше продолжит копать в правильном направлении, стараясь не привлекать внимание других, то может ей удастся вытащить из-под чужого влияния Наследника Рода Поттеров и трех Предателей крови, у которых клеймо светлее, чем у мамаши. В том, что Гермиона Джин Грейнджер закопалась в книги, которые таскал под чутким руководством леди Блэк сам Кричер из Родовой библиотеки, и проводила ритуалы Благодарения Магии в малом зале, не стоит даже сомневаться. Собственно как и в том, что хитрыми легкими движениями руки, якобы переставляя кубки друзей и тарелки, чувствовать, как нагреваются браслеты, и непринужденно уводить взгляд, как только при столкновении с голубыми глазами директора начинали прогибаться щиты. Особенно, когда дело касалось Гарри, запертого как птичка в золотой клетке. Только вот снаружи красиво, а внутри… И сейчас она мучилась сомнениями, по поводу того, что книга нашлась так быстро. Она ведь давно искала нужное, особенно тщательно после четвертого курса, где произошедшее было крайне подозрительно спланировано. Нужны были знания, которые почему-то не дают в Хогвартсе. А ведь ей даже магический каталог с ключевыми словами не смог помочь и море свободного времени. И только когда случайно Гарри поранился, отъехала дверка в тайник. Только вот подозрительно, что поранился он именно в нужном месте, и что в книге, которая распространяет эманации темной магии, спустя шестьсот страниц найдется нужный ритуал, где должен быть магически сильный змееуст… Да и нервничающий и вроде как азартно настроенный Рон добавлял веса. Ровно как и расстаться на несколько часов с подаренными артефактами, которые она не снимала даже в душе. Страшно. Из них троих только Гермиона проводила ритуалы. А вот парни будто и не боятся, не думают о последствиях, если они сделают что-то не так! Но всепоглощающее отчаянье в прекрасных изумрудах говорило друзьям о многом. Поэтому после того как твердолобый Поттер решительно сказал, что он все равно его выполнит, пришлось контролировать и перепроверять по много раз, чтобы двое обалдуев выучили все правильно — не бросят же они его? И золотой умнице было все равно, что они сейчас нарушают все мыслимые и немыслимые законы, ведь для ритуала нужна Кровная магия, которая приравнена к Темному искусству и запрещена на территории Англии. Она потом займется этим вопросом, ведь странно то, что запретили и урезали предметы в Хогвартсе, когда их изучали еще со времен Основателей — Вальбурга хорошо помнила, что им преподавали. Невыносимо смотреть, как зеленые огни затухают от каждого запрета и очередного нравоучения, становятся стекляшками — такими же мертвыми, безжизненными, сломанными. И вот сейчас они стоят в большом ритуальном зале, одетые в ритуальные мантии, что принес Кричер. Добровольно, при этом, странно посмотрев на них, он рассказал условия приведшие к шоку парней: они должны быть надеты на голое тело, в обуви спускаться по лестнице, ведущей в большой зал перед ритуалом нельзя, поэтому придется идти босиком. В большой ритуальный зал придется идти, потому что сам ритуал мощный и предполагает магический выброс, так что в любом случае нужен специально оборудованный зал с ритуальным камнем, который впитает в себя излишки, а в Блэк-хаусе ритуальный камень и родовой находятся рядом. После душа и на голодный желудок. Кубок и ритуальный кинжал он поставит в центре, а возле дверей оставит зелья из запасов Блэков. На добровольно ставшей Предательницей крови — на этом моменте сдержались все, даже опешивший Рон поджал лишь губы, но продолжил слушать — и ее муже с дочерью он использует эльфийские чары, чтобы те после того как переправятся в свой дом сутки не замечали их отсутствия. А «недостойному хозяину Сириусу» он подольет снотворное, чтобы он уснул на чердаке, когда снова там будет выпивать в компании гиппогрифа, а также заблокирует на это время доступ в дом. И исчез с хлопком. Удивляться не было ни сил, ни времени, так как последнего было впритык. Ритуальный зал представлял собой большое помещение со сводчатым потолком и рунами, выведенными на стенах. И все это оттенялось голубым свечением по центру среди мрака, что выглядело просто завораживающе, учитывая, что в части, где проходит сам ритуал, по форме напоминает сложный рисунок множества пентаграмм, центр которых — пятиконечная звезда, в которую вписан круг, излучающий свечение. Другая часть комнаты была прямоугольной формы, она располагалась перед ритуальной частью — по словам девушки тут могли находиться родственники и свидетели. Возле камней стоял алтарь, на котором уже присутствовали ритуальные принадлежности: чаши и серебряные кинжалы. — Гарри, ты магически сильнее нас, поэтому рисовать руны начнешь ты. Не забывай направлять магию. И… — Грейнджер замялась, и ей на помощь пришел Рон, раздав всем пиалы: — Порез должен залечиться сам. «Если все будет сделано правильно…» Раздумывать и собираться с мыслями, не было ни малейшего желания, поэтому он резко провел загнутым кинжалом с ручкой из кости по ладони, делая глубокий надрез, сцеживая кровь в пиалу, набирая ее до половины. Как только он обмакнул два пальца и наклонился вырисовывать узоры, запела катрен Гермиона. Вырисовывая первые символы, рука немного дрожала, как и его неуверенность вместе с голосом, что распевал, но на третьей строчке она стала вкладывать магию, тем самым придавая ему уверенности. А вот со вторым катреном, что начал петь мужской голос, уверенность в себе и собственных силах не пошатнулась, даже когда нервничающий Рон чуть не выронил кинжалы, что клал на алтарь. Зато увидев, что его друг сконцентрирован, собрал себя в кучу, и даже не дрогнул в отличие от подруги, когда по помещению прошелся ветерок, и вокруг начала клубиться магия. Он долго вглядывался в строчку, что его зацепила в соседнем ритуале, который шел как… дополнение? И почему-то сейчас казалось правильным взять и ввести сюда именно ту руну. Но при чем здесь руна, что в маггловской мифологии олицетворяет бесконечность? Однако что-то подсказывало, что это важно. Судьба. Изменение. Перемены. Смена времен. Новые возможности. Круг. Взлет и падение. Защита. Когда Гарри запел длинный катрен, начали вокруг себя рисовать руны уже друзья. Он пел, чувствовал, как вокруг скапливается что-то неосязаемое, прозрачное, но ощутимое всей кожей, каждой клеточкой тела. Магия постепенно окутывала их троих, потоки закручивались, словно смерчи, постепенно переходя в видимое обычным взглядом состояние.

Ты, которая странствует между мирами, Миром небесным и земной твердью, Принеси сегодня равновесие в мой разум, Чтобы мог я спокойно работать и жить, Чтобы концентрация давалась мне легко, И меньше совершил бы я ошибок.

Он пел и плавно переходил на заполнившее зал жуткое шипение, от которого по голому телу и так пробегало стадо мурашек от прохладного ветра. Ритуал на парселтанге. Немудрено. Ведь символ бесконечности в виде змеи, что держит себя за хвост. И с шипением запах озона становился все сильнее и сильнее, а вокруг то и дело вспыхивали искры, пол под ступнями нагревался. Хотелось остановиться, посмотреть, увериться, что все идет как надо... но остатки страха гнали вперед. Ритуалистика, завязанная на Кровной магии — это вам не люмос против пикси.

О, Магия, прошу, услышь, Дай то, чего я страстно так желаю, Дай знаний, что мне так нужны, Сквозь время пронестись позволь им.

Почти выпасть из реальности, чтобы закончить хором: — Взываем к тебе, Магия, услышь дитя свое! Они втроем допели последнюю строчку ритуала, ощущая, как сгущается магия, скручиваясь удушающим вихрем. С последним звуком все замерло, словно перед бурей. Сердце пропустило удар, было страшно лишний раз вдохнуть. Страшно, необычно. Ново. Порезы на ладонях заживают на глазах, а кровь растекается по всем узорам, не выходя за многолучевую пентаграмму, и начинает сиять, над рисунком вспыхивает столб рубинового света. А затем началось… Их швырнуло на пол, парализуя голосовые связки: не возможно было закричать, лишь сипеть и держаться. Магия — это не люди, и не инструмент, как один из способов добиться желаемого результата. Магия — это СИЛА, перед которой если не выстоишь — подчинит себе, и последствия будут ужасны. Вот только маги забыли об этом. Магия вливалась в корчащиеся от жуткой боли тела, клокотала, испытывая на прочность. Раздумывая, дать ли шанс этим детишкам, что обратились напрямую к ней. Ведь такое случилось за последние пять столетий впервые. Дать ли шанс изменить многое? Раскат магии оседал искрами на кожу вдоль всего тела, впитываясь, отчего оно вздрагивало и покрывалось мурашками. Никто не знал, сколько прошло минут или часов, прежде чем рванул поток клокочущей реки знаний и чувств, заполняя и смешиваясь с уже имеющимися. Темнота всколыхнулась от яркого огонька, уступила место. Не уходя совсем, а будто помогая. Каждый чувствовал, что в него что-то врастает. Ставится тонкая грань-разделитель. Организм не выдержал, погружая в милостивую тьму, что поглощала, смягчая сливание личностей, изменяя психику, сглаживая углы полыхающих всеми цветами аур, а их накрывали новые и новые картинки и образы, они переживали калейдоскоп эмоций и чувств, что испытывали следующие десять лет. В голове появлялась новая информация, которая дана самой Госпожой для того, чтобы трое детей не дали истончиться барьеру между магами и магглами. Тела подергивались, от огромного количество активизирующихся накопителей и магии Рода Блэк, начавшей изменения внутренние и внешние. Срывались расшатанные ограничители, что не успели обновить, трещали кости, выправляясь — ломаясь и становясь на место, подстраивались мышцы, залечивались старые повреждения, убирались шрамы, добавлялось в росте. Волосы отрастали, совершенно неукротимые до плеч, исправлялись внешние изъяны. Убирались ментальные закладки, ослаблялось действие чар и внушений, но самые главные изменения происходили с магией. Магические ядра освобождались, выплескивая и тут же впитывая преобразованную энергию, очищались и сливались с наложенной магией. Тряхнуло Блэк-хаус. Старый дом радостно скрипел, обновлялся, сбрасывая с себя все застоявшееся. Плачевное состояние древних стен улучшалось, по умиравшему дому прошлась сильная волна магии. Родовая магия активизировалась на полную, принимая таких гостей. Родовые чары сокрытия встали на стражу родового поместья. Потоки магии кружились вокруг бессознательных детей. Магия милостиво помогает своим любимцам, зная, что те перевернут мир магической Британии, напомнят всем об их происхождении. О том, что такое Магия. *** В кабинете директора царил полумрак. Непонятные серебряные приборы не жужжали и не пыхали дымом, как обычно, а стояли неподвижно и безмолвно. Портреты прежних директоров и директрис дремали в своих рамах. Спрятав голову под крыло, спала на своем шестке за дверью чудесная красно-золотая птица, большая, как лебедь. Феникс проснулся, поднял красивую голову и блестящими темными глазами уставился в одну точку. С ритмичным позвякиванием прибор, на который он смотрел, ожил, из серебряной трубочки наверху стали выходить маленькие клубы бледно-зеленого дыма. Проснувшиеся портреты внимательно вглядывались в дым, между бровей у многих залегла глубокая морщина. Через несколько секунд дым пошел ровной струей, она сгущалась и закручивалась в воздухе… пока приборы, направленные на Гарри Джеймса Поттера не разлетелись на маленькие кусочки. Мимолетный шок, отразившийся на всех лицах, сменился предвкушающими улыбками и радостными обсуждениям провала многочисленных планов нынешнего руководства. Приборы, которые отслеживали дом родственников магглов, со всеми охранными и следящими чарами, а так же местонахождение самого Гарри, как и флаконы с его кровью уничтожены. Мальчик наконец-то взялся за ум и смог выйти из-под прямого влияния старого манипулятора! Теперь директор не будет знать, где он находится в данный момент, не говоря уже о том, что теперь не сможет отслеживать передвижения своего Героя. Пришедший проследить за этим Финеас Найджелус Блэк удовлетворенно хмыкнул, переглядываясь с остальными директорами. И снова отбыл на площадь Гриммо. Уж он обязательно передаст обретенному Регенту, а может и будущему Главе, и Хранительнице Рода Блэк, чтобы не дали старому хрычу обновить все чары на доме. Обновившиеся нарисованные портреты предков в Семейном зале гомонили, узнав о новостях. Леди Вальбурга Блэк, отошедшая от безумия и наказания Магии, прятала одобрительную улыбку и гордый взгляд за веером — как же, благодаря ей дом Блэков обновился из-за прошедшего с ее легкой руки ритуала! Не факт, конечно был, что дети останутся невредимыми… Но все ради Рода, пусть даже пришлось прибегнуть к помощи магглорожденной, Предателя и на четверть Блэка. Знала бы она, как пошел ритуал «передачи знаний» с легендарной везучестью Поттера… *** Наступившая тишина была хрустящей и колючей, как шипы на стеблях роз. Неосязаемой. Острой до боли, сталью распарывающей кожу. Голова норовила развалиться на куски, а желудок выписывал кульбиты. Неизвестно, сколько часов длилось слияние, но, наконец, этот кошмар закончился. Очнулись маги, шипя от боли в затекших телах, валяясь на медленно остывающем каменном полу с выжженными рунами. С трудом сев, девушка расфокусированным взглядом обвела зал. Ее волосы рассыпались по плечам крупными кудрями, а несколько прямых прядок, что выбились вперед и щекотали нос, выглядели как мягкие сумеречные крылья, но она совершенно не обращала на них внимания. — О, Великая Мать, мы идиоты… — Были, Миа. — Если бы с нами не было Генри — нас бы уже не было. Ты понимаешь это, Рональд? — Моя Леди, здесь руна Везения. Так что все прошло бы как надо. «Фортуна» олицетворяет везунчиков, которым благоволит Судьба. Попрошу заметить, что эта Леди сопутствует мне с первого курса, Миа. Тяжелый вздох разорвал тишину, когда сильные руки подхватили ее — нечего Леди сидеть на холодном — и подняли в воздух, прижав к мужской груди: — Какой же ты все-таки удачливый сукин сын, Гарри Поттер.