Оставь всё позади

Над деревней занимался рассвет. Однако сквозь густую крону высоких деревьев солнечные лучи пробивались словно через решето. По земле будто были раскиданы золотые монеты. Сакура проснулась из-за весёлого щебета птиц, которых разбудило солнце. Она привыкла вставать очень рано и ложиться поздно, за весь день почти не приседая, чтобы отдохнуть. Куноичи догадывалась, что такой режим дня ей был привычен в прошлой жизни. По привычке «Мияко» выглянула в чисто вымытое окно, чтобы посмотреть, сколько уже посетителей к ней пришло с утра. В последнее время их стало намного меньше, и теперь приходили только со «свежими» ранами и болезнями. На лавочке в этот раз сидела женщина среднего возраста с мальчишкой-подростком и Амису, которая стала частым гостем в их доме. Когда розоволосая вышла, то первой к ней обратилась незнакомая женщина, попросив вправить сыну коленный сустав. Ирьёнин быстро справилась с этой работой, и, только когда женщина и паренёк ушли, к ней обратилась подруга Ниамы. — Доброе утро, Мияко. — И вам доброе, Амису-сан, — поклонилась Сакура. Здесь было признаком хорошего тона делать это при первой встрече в этот день с человеком. — Вы сегодня очень рано. Ниама-сан ещё спит. — Да я к тебе, — улыбнулась женщина. — И снова с просьбой. Дело в том, что я присматриваю за мальчишкой-сиротой. Его родители умерли три года назад и оставили после себя только небольшую хижину на другом конце деревни. Не то чтобы я была с ними близко знакома, но Каоро я не могла оставить. До этого он сам приходил ко мне кушать, а месяца два назад он заболел. Сначала это проявлялось как слабость, а потом появился кашель и температура. И вот уже полтора месяца он не встаёт с постели. Я до последнего сомневалась, что ты можешь помочь, ведь он уже начал чахнуть на глазах. Однако видя, как просто ты справилась с тяжелейшими случаями, верю, что и Каоро ты сможешь помочь. Этот мальчик в тебе сильно нуждается. Выслушав женщину, медик на минуту задумалась. Она уже прикидывала, что это может быть за болезнь и какие травы нужно взять с собой. За последнее время девушка накопила уже довольно большой запас целебных трав, успела сделать настойки и сварить снадобья. — Подождите меня, пожалуйста, пару минут, — Сакура довольно быстро приняла решение. — Я соберу травы. Амису кивнула и улыбнулась розоволосой вслед. Она и не сомневалась, что «Мияко» поможет. Она никому не отказывала в помощи, и теперь не было дома в этой деревне, где бы не знали про «знахарку». Именно так здесь называли ирьёнина. Сакуре улыбались, ей махали, едва завидев её, а ребятишки и вовсе ходили следом, помогая собирать травы и разговаривая без умолку. Они даже ругались, споря, кого «Мияко-чан» любит больше. Куноичи лишь смеялась и уверяла, что любит их всех очень одинаково сильно. Пока медик собирала всё необходимое, проснулась Ниама и сказала, что тоже хочет пройтись вместе с ней. За последнее время старушка стала чувствовать себя намного лучше, потому что Сакура значительно поправила её здоровье. И теперь она бодро шагала и разговаривала с Амису, пока они шли к хижине мальчика. «Мияко» до сих пор не могла понять, почему её раньше не отвели к Каоро. Его считали настолько безнадёжным? — Здесь? — шокировано спросила розоволосая, когда они остановились у деревянной постройки, похожей на сарай, который вот-вот рухнет. Амису молча кивнула, виновато отводя взгляд. Она столько раз думала о том, чтобы поселить сироту у себя, но ведь и её семья была большой, и все они умещались с трудом. Домочадцы вряд ли бы обрадовались «подселенцу». — Постойте тут, я скоро приду, — негромко проговорила девушка и осторожно вошла в хижину. В ней было три небольших комнатки, и розоволосой не составило труда отыскать мальчишку. Он лежал на длинной узкой кровати, тяжело дыша и не двигаясь. Явно был в беспамятстве. На него падало несколько лучей, и медик могла отчётливо разглядеть болезненную бледность ребёнка и сильную худобу. Бордовые волосы Каоро слиплись и прилипали ко лбу и шее, ресницы чуть подрагивали. Ирьёнин просканировала его тело и пришла к выводу, что у мальчика запущенное воспаление лёгких и сильное истощение. Она поразилась тем, как он смог так долго протянуть без должной помощи. Теперь Сакура злилась, что ей раньше не показали мальчика. Сейчас ей будет немного сложнее поднять его на ноги. Быстро оглядевшись, «Мияко» решила, что больного ни в коем случае нельзя оставлять в таких условиях. Аккуратно подняв мальчика на руки вместе с тонким старым одеялом, медик вышла во двор, где её ждали. — Ниама-сан, я прошу вас разрешить забрать Каоро к себе, — хмурясь, попросила куноичи. — Ему нельзя здесь оставаться. — Да, конечно. Как скажешь, — старушка сразу же согласилась. Она ни в чём не могла отказать Сакуре, уже считая её своей дочерью. Своих детей у неё никогда не было. Благодаря «Мияко» их жизнь заметно преобразилась: они больше не страдали от болезней, девушка также работала на рисовом поле и ловила рыбу, следила за огородом и небольшим хозяйством, а благодарные излеченные посетители отремонтировали дом, сарай, колодец, пополнили их съестные запасы и накосили сена лошадке. Ниама боготворила розоволосую, благодаря богов за такой подарок. Получив положительный ответ, медик быстрым шагом поспешила домой. Она удивлялась низкой температуре тела мальчика и его выносливости. Теперь Сакура боялась, что может не успеть или же не хватит самой малости, чтобы излечить его. Ирьёнин догадывалась, что многие знания ей ещё не «открылись», те что были известны в прошлой жизни. Она всё делала по наитию, каждый раз надеясь, что это верные действия и она не сделает хуже. Под конец пути куноичи уже бежала, осторожно держа хрупкое тело ребёнка. Она не раздумывая, положила его на свою кровать, которую ей также подарили. Укрыв Каоро одеялом, Сакура побежала греть воду. Медик перебирала уже сделанные настойки, смешивала их и варила новый отвар. Как только нужный состав был приготовлен, медик осторожно влила его в рот мальчика, а потом сделала компрессы и хорошо укутала. Всё это время девушка действовала словно механически. Теперь же сидела, внимательно смотря на ребёнка. Она почему-то очень сильно волновалась. Руки мелко тряслись, сердце отстукивало быстрый ритм. Ей было страшно от одной мысли, что сирота умрёт из-за того, что она недостаточно сделала для его лечения. В доме, кроме Сакуры и Каоро, никого не было. Когда медик вернулась, то Рогда уже ушёл, а Ниама так и не пришла. Время текло мучительно долго, розоволосая и хотела что-нибудь сделать, чтобы отвлечься, и в то же время боялась отойти от больного. И где-то спустя час после первой оказанной помощи, мальчик сильно закашлялся, а потом у него начала подниматься температура. С помощью известного ирьёнину метода, она извлекла из его лёгких мокроту и лишнюю жидкость, которые начали мешать дыханию. Потом напоила мальчика настойкой, чтобы снять жар. Через некоторое время его температура тела упала до нормальной отметки, и он смог дышать нормально, без хрипов, но в сознание не приходил. У его постели «Мияко» просидела весь день, отлучаясь только по острой необходимости. Пришлось перенести поход в скалы за травами, в который она обещала взять с собой ребятишек. Дети с пониманием отнеслись к ситуации и сказали, что верят в неё. Куноичи же через силу улыбнулась и пообещала, что не обманет их доверие. К вечеру она устала так сильно, будто бы целый день пахала землю вместо лошади. Она несколько раз сбивала Каоро высокую температуру, вытаскивала мокроту и насыщала энергией его организм, но он так и не очнулся. Сакура понимала, что если на следующий день мальчик не очнётся, то она начнёт паниковать. И Ниама, видя взволнованное состояние розоволосой, пыталась помочь ей и успокоить. Потом постелила рядом с кроватью матрац, надеясь, что девушка хоть немного вздремнёт. Уснуть удалось только под утро. Но спустя час Сакура подскочила, услышав кашель. Теперь он уже не был таким натужным и болезненным. Скорее всего, Каоро просто откашливался. Протерев глаза ладонями, розоволосая увидела рядом со своей постелью тарелку риса с овощами и чашку душистого чая на стульчике. Рядом с ним стояла Ниама, с волнением смотря на девушку. — Доченька, не мучай так себя, — тихо произнесла старушка. И Сакура поняла, что она волнуется не меньше, потому что дочерью Ниама называла её лишь только тогда, когда испытывала сильные чувства. И не важно, положительные или отрицательные. — Всё хорошо, — «Мияко» постаралась улыбнуться как можно естественней. — Я себя превосходно чувствую и уверена, что Каоро очень скоро поправится. Женщина почти неслышно вздохнула и вышла из комнаты, а потом вернулась и тихо села в кресло, продолжив вышивать узор на занавеске. Сакура же заставила себя съесть принесённую ей еду, хоть голода она вовсе не чувствовала. Просто понимала, что если не сделает это, то Ниама начнёт волноваться ещё сильнее. А в её возрасте ей лучше избегать стрессов. Чтобы хоть как-то занять себя, медик начала перебирать травы, надеясь, что ей может прийти на ум какой-нибудь действенный рецепт. Однако она тут же отвлеклась от своего занятия, как услышала тихий невнятный шепот. Быстро сообразив, ирьёнин напоила мальчика простой водой. Несколько мгновений Каоро молчал, а потом с трудом открыл глаза. Они были ярко-синего цвета, чуть мутные из-за болезни. Сфокусировав зрение на девушке, он вдруг внятно спросил: — Мама? Сакуре показалось, что на неё вылили ведро холодной воды, а потом сбросили с высокой скалы на землю. У неё неожиданно перехватило дыхание, и она не могла ничего сказать, глядя в полные надежды глаза. Куноичи ничего не могла понять. Почему мама? Разве она не недавно в этой деревне? Разве родители этого мальчика не умерли три года назад? Может, от неё просто скрывали правду? Ведь она даже не знает, сколько ей лет. Возможно, у неё на самом деле есть муж, дети, а она даже не пытается о них вспомнить. Очнулась от оцепенения «Мияко» лишь тогда, когда тонкие ручки обняли её за шею. Крупная дрожь пронеслась по телу, а мысли стали носиться в голове, словно бешенные. Не зная, как реагировать, девушка обняла его в ответ. Каоро держался за неё, пока ещё были силы, а потом лёг и скоро уснул с улыбкой на лице. Сакура, всё ещё находясь в смятении, медленно повернулась к Ниаме, которая была свидетельницей этой сцены. — Неужели?.. — только и смогла проговорить она шёпотом. — Нет, — женщина отрицательно покачала головой. — С тех пор как он потерял родителей, то всех незнакомых женщин и девушек называет мамой. — Почему умерли его родители? — Отец погиб от завала в шахте, а мать спустя время заболела и умерла, потому что не было нормальной еды и лечения. Каоро взяла на попечение Амису, — тихо поведала Ниама. — Понятно… Значит не я… Всё прояснилось, но Сакура всё равно не могла прийти в себя. Её вдруг начала грызть совесть. Она со спокойной душой прожила целый месяц здесь, не стараясь день и ночь вспомнить, кто она, где её семья, откуда она? Только сейчас «Мияко» задумалась о том, что возможно её семья волнуется о ней. А есть ли она вообще? Живы ли её родители? А может у неё есть муж и даже ребёнок. Может, есть друзья, которые переживают из-за её исчезновения. Но может же быть так, что у неё вообще никого нет или же она просто сбежала откуда-то, где ей было плохо. Тысяча мыслей стала разрывать её на части. Душа металась, не находя покоя. — Ты не просто так оказалась здесь, — в полной тишине голос Ниамы зазвучал очень резко. — Твоё появление уже изменило жизнь всех жителей. Ты исцелила всех, принесла надежду и веру. Я не помню, чтобы люди так часто улыбались и смеялись. Боги словно вспомнили о нас и ниспослали тебя. Пожалуйста, не вини себя ни в чём. Я очень хочу, чтобы ты вспомнила всё, но в то же время боюсь, что тогда ты уйдёшь от нас, — женщина пыталась сдерживать вдруг набежавшие слёзы. Она уже и не представляла свою жизнь без «Мияко», не хотела, чтобы их с мужем дом вдруг опустел без яркого светила, которым для них стала розоволосая. Сакура не знала, что сказать. Она понятия не имела, как поступит, когда к ней вернётся память. Всё зависело от того, что ей откроется. *** Сухой, непривычно горячий ветер обдувал лицо. Парень неприятно поморщился и прикрыл глаза. Ему здесь не то что бы не нравилось, он понимал, что не тут должен находиться. Наруто был в составе делегации в Суну и пребывал в деревне Песка только второй день, но уже изнывал от безделья. Он прекрасно понимал, что его отправили сюда попросту для того, чтобы не мешался. Ведь там бы он каждый день досаждал расспросами о Сакуре. Джинчурики даже не представлял, как он проживёт эти два месяца. Ему не найдётся здесь нормальной работы. Остаётся уповать только на тренировки, потому что Гаара вечно занят, Саске как всегда молчит, впрочем как и Хината, а Шикамару не оставляла в покое Темари, таская его по всей деревне и не давая ни минуты отдыха. Да и в последнее время у Узумаки что-то пропала всякая охота с кем-нибудь общаться. Всё чаще и чаще он уходил в себя, выискивая ответы на свои вопросы. « — Не переживай так, — вдруг подал голос Кьюби. — Девчонка хоть и не такая сильная, как ты, но, по-моему, в живучести тебе не уступает». — У Сакуры есть имя, — недовольно отозвался Наруто. « — Не в этом суть, — спокойно отозвался лис. — Пусть я не питаю к ней симпатий, но она много раз доказывала всем, что способна на многое. И сейчас я уверен, что с ней всё в порядке. Придёт ещё время». Ничего не ответив, джинчурики зашёл с балкона в комнату, а потом вышел в круглую гостиную, которая была смежной с его комнатой и комнатами Шикамару, Саске и Хинаты. Здесь было прохладней и дышалось легче. Наруто, сев на диван, стал сжимать и разжимать в кулак руку-протез. Он до сих пор к нему не мог привыкнуть. Правая рука будто бы жила своей жизнью и не всегда его слушалась. Парень, нахмурившись, начал создавать расенган. Ему надо было научиться правильно распределять чакру, дозировать её, почти заново осваивать техники. Голубой шар быстро потухал в его ладони, но Узумаки упорно повторял одно и то же. Отвлёкся лишь тогда, когда его позвали. — Наруто-кун, Цунаде-сама запретила тебе пока что использовать такие сложные техники, — проговорила Хината, стоя на пороге своей комнаты и смотря чуть в сторону, а не на блондина. — Знаю, — угрюмо буркнул парень, а потом, чуть смягчившись, добавил: — Я стараюсь сильно не напрягаться. После разговор иссяк. Наруто не знал о чём говорить, а Хината не хотела его отвлекать. Ей всё чаще и чаще стало казаться, что она раздражает его просто своим присутствием. Она дала себе обещание и обязательно станет смелее и увереннее, присматривая за Наруто, пока нет Сакуры. А ещё на войне она в полной мере увидела и осознала, как хрупка и недолговечна жизнь. Особенно если ты шиноби. К ней пришло осознание, что продолжаться так больше не может. Наруто нужно показать, доказать, что она любит его очень сильно, любит также отчаянно, как Сакура любит Саске. Или как Наруто любит Сакуру. Страдая от бессонницы, Хьюга никак не могла решить, что же ей делать. Она уважала чувства Наруто, его выбор, но в тоже время видела и понимала, что Сакура не ответит ему взаимностью, не будет его обманывать, даже если останется одна, если Саске не выберет её. Хината не хотела, чтобы её любимый также остался в одиночестве. Но он упрямо продолжал не замечать её чувства, поэтому девушка решила, что она сделает всё, чтобы он её всё-таки заметил. Но на протяжении первой недели дело не сдвинулось с мёртвой точки. Наруто упрямо не замечал её. Хуже всего было то, что у него сильно начала болеть повреждённая рука. Правое плечо горело и немело вплоть до конца его родных тканей и медики ничем не могли ему помочь. Боль притуплялась лишь на время. И скоро анальгетики перестали помогать. Джинчурики пришлось оставить все тренировки. Он терпел сильные приступы боли со стиснутыми зубами. Хината же старалась быть ближе к нему, чтобы сразу же помочь. Но Узумаки неосознанно отталкивал ее то хмурым взглядом, то неосторожным словом. Девушка сильно расстраивалась, но пыталась не подавать виду. Она искренне переживала за Наруто, его же мысли были заняты совсем другим. Саске молча наблюдал. Теперь он наблюдал за всем вокруг, пытаясь найти истину, увидеть всё в другом свете. И он неожиданно для себя видел беспокойство Хинаты и её переживание от того, что любимый человек не принимал её. Учиха не хотел лезть не в своё дело, но всё-таки как-то вечером сказал другу о его неправильном поведении по отношению к носительнице бьякугана. Сначала Наруто сильно удивился. Он никак не ожидал услышать такое от Саске. Даже представить это было сложно. Но потом он довольно быстро «переварил» полученную информацию и просто пожал плечами. Он даже не догадывался, что своим поведением обижает Хинату. Но с другой стороны, он не понимал, почему она обижается, и не чувствовал вины. — Ты стал меняться не в лучшую сторону, — сказал Саске, когда они остались одни за обеденным столом. — И это всё из-за неё? Джинчурики чуть не заскрипел зубами. Он не понимал такого пренебрежительного отношения друга к их сокоманднице. — Да, это из-за Сакуры, — Узумаки старался держать себя в руках. — Она в своё время тоже начала меняться из-за тебя, — спустя некоторое время добавил блондин. Саске промолчал, потому что не хотел спорить. Он попросту не видел в этом смысла. Наверное, ему просто не стоило говорить Наруто о Хинате, ведь сам он раньше относился к Сакуре гораздо хуже. Теперь он просто принимал её как часть команды, начал уважать, но ни о каких чувствах не могло быть и речи. Быстро доев свою порцию, джинчурики поспешил в свою комнату. Однако на некоторое время остановился у двери столовой, и, не оборачиваясь, негромко произнёс: — Сакура бы вылечила меня. После парень быстрым шагом удалился. Его слова заставили Учиха нахмуриться. Его почему-то раздражала его святая вера и слепая влюблённость в их сокомандницу. Они друг друга стоили. Неужели Наруто не может хорошенько присмотреться и увидеть, наконец, Хинату, которая готова ради него на всё, готова всю жизнь любить его одного и стать нужной ему сейчас поддержкой? Но Узумаки предпочитает гоняться за призраками, думать только о Сакуре, надеясь, что он добьётся её любви. Но на войне Саске убедился в том, что Харуно не только не разочаровалась в нём, а кажется, стала испытывать к нему чувства более сильные, нежели раньше. Он никак не мог понять, с чем это связано, почему именно он. Почему не Наруто, искренне её любящий и столько раз рисковавший из-за неё. Вздохнув, брюнет решил, что чувства так и останутся для него загадкой. *** — Мама, можно я пойду с тобой? — Каоро неуверенно дёрнул за длинный рукав платья Сакуры, которая собирала сумку. Мальчик уже две недели жил в доме Рогды и Ниамы, искренне считая, что медик — его мама. А «Мияко» его в этом не разубеждала. Она пыталась сказать, что не является его матерью, но слова застревали в горле, когда она видела с какой надеждой ребёнок смотрит на неё. Он верил, что она спасла его от смерти, по сути так и было, и больше никогда его не оставит. Каоро уже почти выздоровел, но был слаб. Истощение невозможно исправить быстро, хоть Сакура и пыталась. — Извини, малыш, но ещё нельзя, — розоволосая присела перед мальчиком на корточки. — Тебе будет тяжело забраться на скалы, и ты быстро устанешь, — девушка потрепала Каоро по отстриженным бордовым волосам, которые теперь торчали во все стороны, и улыбнулась. — Но я обещаю, что, как только ты поправишься, я обязательно возьму тебя с собой. — Спасибо, мамочка, — мальчик крепко обнял её, а у Сакуры в который раз ёкнуло сердце. — Я буду тебя ждать. Куноичи, заверив «сына», что вернётся скоро, поспешила во двор к детворе, которая уже ждала её. Они были её провожатыми по этим незнакомым местам. До этого медик всего раз поднималась на скалы за травами и увидела расположение деревни. Быстро проанализировав местность, девушка поняла, что это поселение почти невидимка. Из-за высоких деревьев, которых было очень много, казалось, что внизу находится лес, а не жилые дома, также полукругом деревню окружали скалы, а с другой стороны находилась широкая река. Если бы Сакура своими глазами не видела, что здесь всё-таки живут люди, посчитала бы эту местность необитаемой. И вот она снова забиралась по скалам. Возле самой реки, была еле видимая дорожка, петляющая среди камней, по которой было забираться довольно просто и безопасно. Но ирьёнин всё равно следила за детьми, понимая, что все пять человек должны вернуться целыми и невредимыми. Однако один непоседа всё же забежал вперёд и ушёл в сторону от тропинки, а за ним и его брат, который не хотел отставать. Сакура сказала им вернуться на тропинку, но они, ответив, что ничего не случится, продолжили лезть вверх. Куноичи, предчувствуя неладное, поспешила к ним, но не успела. Часть породы обрушилась под одним из ребят, и он полетел в воду. На половине пути он зацепился за ветку сухого дерева, росшего прямо из камней, но это не помогло. Розоволосая не успела добраться до него, как ветка с треском обломилась. — Он же не умеет плавать, — в ужасе закричала девочка, которая послушно стояла на тропинке. Ирьёнин быстро побежала вниз, царапая ладони и ноги об острые скалы. Она видела, как ребёнок погрузился в пенящуюся из-за течения воду. Когда же он вынырнул чуть дальше, отчаянно барахтаясь, куноичи не отдавая отчёта своим действиям, побежала к нему по воде и успела за руку вытащить мальчишку, пока он снова не пропал под водой. Он тут же начал сильно кашлять, выплёвывая воду, и Сакура уже хотела перевернуть его вверх тормашками, чтобы избавить желудок от воды, как услышала истошный крик: — Дерево! Подняв голову вверх, куноичи увидела, что на них летит то самое сухое дерево, за которое цеплялся мальчонка. Ни секунды не думая, Сакура быстро развернулась, закрывая собой ребёнка и резко подняла ногу вверх. Бревно разлетелось на мелкие щепки. Не успела девушка опомниться, как услышала свист. Теперь на них летели куски скалы, которые, потеряв опору в виде дерева, стали срываться вниз. Харуно понеслась к берегу, понимая, что каменный дождь ничем хорошим явно не обернётся. По дороге она машинально разбила кулаком пару булыжников, что грозились потопить их. Достигнув безопасного места, «Мияко» положила ребёнка на траву. Тот часто и глубоко дышал. Медик быстро просканировала тело на наличие повреждений, но таковых не оказалось. Облегченно вздохнув, розоволосая также присела на траву. Сердце чуть ли не выпрыгивало из груди от пережитого страха за жизнь ребёнка. В это время к ним быстро спускались остальные ребята. — Мияко-чан! Мияко-чан! — закричала рыжеволосая девочка. — Вы! Вы… — Вы кто? — закончил непоседа, что первый свернул с тропинки. — Это не только мы видели! — мальчишка показал в сторону входа в шахту, что была относительно недалеко. Рядом с входом на перерыв расположилась одна из бригад, и они тоже прекрасно всё видели. Видели, как «знахарка» бежала по воде, как разбила сначала дерево, а потом и камни размером с большую собаку. И они сейчас в шоке уставились на неё, пытаясь осознать то, что лицезрели. До Сакуры стало медленно доходить, почему на неё так удивленно смотрят. Она словно бы медленно отмотала плёнку назад и увидела со стороны, что произошло. Теперь и она была в шоке, в смятении. Как такое вообще было возможно? Откуда у неё эта нечеловеческая сила? Сначала лекарские способности, которых нет ни у кого здесь и каких тут никогда не видели, теперь умение ходить по воде, как по твёрдой почве, и разбивать голыми руками камни. И правда, кто же она? И зачем ей такая сила? Кем она была в прошлой жизни? Куноичи растерянно смотрела то на свои руки, то на мальчика, которого вытащила из воды, то на шахтёров, что смотрели на неё во все глаза. Она не знала, что делать с такими открывшимися ей способностями. Да и что это за способность? Разрушать? Зачем она ей была нужна? Неужели в прошлой жизни она причиняла кому-то боль такой силой, вдруг она убивала? «Мияко» вдруг начала себя ненавидеть и бояться. Ей стоит держаться от всех подальше, чтобы она не причинила никому вреда. Девушка стремительно пробежала через лесок, росший у подножия скал, и забралась быстро почти по отвесной каменной стене наверх. Она сидела там до глубоко вечера, силясь что-нибудь вспомнить, осознать, кем она является, понять, что не была источником несчастий с такой силой. Но всё было тщетно. Память наглухо замуровала все воспоминания, и близко не подпуская к ним. Куноичи вернулась домой только ночью, потихоньку пробралась в дом и легла в кухне на матраце. Ниама, которой уже всё рассказали, решила не трогать девушку, а расспросить утром. Сакура дрожала от холода, хоть в доме было тепло. Она беспокойно ворочалась и уснула не скоро. Но вскоре пожалела об этом. Ей снился кошмар. Там не было цветных или черно-белых картинок, лишь звуки и чувства. Медик слышала истошные крики, стоны раненных людей, слышала, как кто-то злобно смеялся, а потом смех сменяли рыдания. Она будто бежала за кем-то, пыталась остановить, умоляла остаться, но её бросили. И кто-то утешал её, но она отворачивалась. А потом снова боль, только теперь из-за человека, который ей помогал. Девушка закричала во сне, а потом проснулась. — Мамочка, не плачь, пожалуйста, — Сакуру крепко обнимали детские руки. — Мамочка, я с тобой. Тяжело дыша и неосознанно всхлипывая, «Мияко» осторожно обняла Каоро. Слёзы до сих пор текли по её щекам против воли, хоть в самом кошмаре она не плакала. И этот самый кошмар был собран из обрывков её прошлой жизни. Теперь Сакура ни за что не хотела вспоминать, кем была раньше. Она хотела похоронить прошлую жизнь вместе со своей памятью и никогда к ней больше не возвращаться.