Слезы Феникса.

Кингсли Бруствер сидел в кресле министра в окружении советников. Это был Зал Суда. Кингсли внимательно, но без привычной доброжелательности смотрел на на человека, который сидел перед ним в кресле, опутанном цепями. Это был очень молодой мужчина с неимоверно растрепанными волосами, цвета вороньего крыла, и поразительно изумрудными глазами, смотревшими из-за стекол круглых очков. - Гарри Джеймс Поттер! - громко и ясно позвал Кингсли. -Вы привезены в Министерство на слушанье по рассмотрению дела об убийстве первой степени. Вам есть что сказать? Гарри, наконец, поднял голову и посмотрел честными глазами прямо в глаза нового Министра Магии. - Не виновен, - холодно и ясно ответил Гарри. - Стало быть, убийства не было? - Не было. - И вы не были в магазине Волшебных палочек мистера Оливандера в понедельник вечером, в 4:24? - Нет сэр, не был. - Значит, у вас есть свидетели, способные доказать, что вы были где-то в другом месте? При этом, я имею ввиду свидетелей, чья компетентность не оставит отпечаток сомнения в наших душах! - сердито заявил Кингсли Бруствер. - Где же вы были, мистер Поттер? И где ваши свидетели? - почти язвительно бросил новый Министр. - Свидетелей, к сожалению, нет, - просто ответил Гарри, и тут же пояснил. - Как раз в это время я гулял в небольшом магловском парке. Я следил за футбольным состязанием двух маггловских семей. Гарри услышал нескрываемую издевку в голосе одного из жюри: - Свидетель, принесший своего сына в магазин за покупкой волшебной палочки, четко заявил, что видел вас в магазине как раз в момент убийства! Чем такое объясните, а, мистер Поттер? - Наличием в обществе метаморфоз и неплохих зельеваров - есть ведь и оборотные зелья... - голос Гарри стихал, в гулком зале. Он всё терял силу, с каждым смешком, раздававшемся в зале суда. Гарри было досадно, что ему никто не верит, но уж в то, что ему дадут умереть из-за деяния, которого он не совершал, не верил сам Гарри. - Кто-нибудь верит мистеру Поттеру? Кто-нибудь свидетельствует в пользу его слов? Кто-нибудь готов его защитить? - три раза спросил Кингсли, обращаясь к безмолвному залу, и три раза ответом была тишина. Гарри удивленно посмотрел на семью Уизли. Вся мужская часть семейства сидела в зале, совсем близко, и молчала. Ни один не пришел на помощь. Гарри натолкнулся на непривычно острый взгляд, которым буравил его обычно веселый и добродушный мистер Уизли. Рон вообще на него не смотрел. Он сидел рядом с Гермионой, чьи глаза словно светились от счастья. "Чему она радуется?" - подумал Гарри и примерз к креслу, словив и ее жесткий взгляд. Выражение ее глаз сменилось ненавистью за какую-то пару секунд. До этой минуты, он никогда не видел такой злости в глазах Гермионы Грейнджер. От угрюмых дум парня отвлек громкий голос человека, в эту секунду решающего его судьбу: - Кто считает мистера Поттера виновным? - спросил Кингсли, и все жюри дружно подняли руки. Дыхание Гарри, до этой секунды не верившего в случившееся, оборвалось. Гарри почувствовал себя рыбой, которую вытащили на сушу. - Мистер Гарри Джеймс Поттер приговаривается к поцелую дементора 18 августа, во вторник, в 5:30 утра. Приговор окончательный и пересмотру не подлежит! Спасибо за внимание, - сказал Кингсли, стукнув по золотистой подставке церемониальным молотком. В висках стучала горячая кровь. Как же так? Он ведь не виновен! Сколько всего он совершил! Он не умер, сражаясь с Волан-де-Мортом, потому что ему суждено было остаться бездушной оболочкой? Ходить по миру, как лаботамированный овощ? Почему его никто не защитил? Мистер Уизли мог сказать защитное слово, да и сам Кингсли... Ведь столько... столько... - Почему? - горько спросил он постепенно пустеющий зал суда. - Потому что ты не заслуживаешь жизни, Гарри! - рявкнул Рон, подходя вплотную к креслу. Имя в устах бывшего друга звучало ругательством, а весь вид источал ненависть. Проходя мимо, Рон плюнул ему в лицо, а Гермиона тихой мышкой шмыгнула следом, ни сказав ни слова. Когда дементоры, радостные от того, что скоро поживятся его душой, изо всей силы толкнули Гарри в камеру Азкабана, тот даже и не заметил, как полетел на сырой и острый камень, в кровь исцарапав руки. Он ни обращал на телесные повреждения никакого внимания, потому что всю его сущность занимали душевные переживания. Друзья не поверили ему. Друзья оставили его умирать... Друзья. Друзья. Друзья. С каждым повтором в мыслях, это слово стало принимать какой-то ироничный оттенок. Были ли эти люди его друзьями? Они через столькое прошли вместе с ним, но для чего? Раньше он думал - из-за крепкой душевной связи, дружбы, но сейчас... Дружба бы подсказала им правду... Он всегда знал, что Рона привлекала лишь его слава. Он даже познакомился с Гарри лишь из-за того, что тот был знаменит. Но Гарри думал, что семь лет бок о бок не прошли даром и появились настоящие дружеские отношения... Выходит, ошибался. На следующий день, к нему пришел министр, посмотреть, как сильно потерпела изменение личность Гарри за одну ночь с дементорами. Гарри вспоминал Сириуса. Его крестный сбежал, став анимагом. Может ли это как-то помочь Гарри? Можно было бы сбежать и стать свободным... Но Блэк учился, он не просто так завоевал этот дар. Пять долгих, но веселых лет тренировок преодолел его крестный, прежде чем научиться превращаться в животное. Пять лет... которых нет у Гарри. Дамблдор говорил, что либо долгие тренировки (не всегда оканчивающиеся хорошо) делают человека анимагом, либо очень сильное потрясение. Потрясение. Вот пришли дементоры. Гарри почувствовал, как отключается разум. Он специально резал руки об острые камни, пока, наконец, не потерял сознание от потери крови. Он знал, что будучи живым, он не сможет спасти свою душу, а значит надо притвориться мертвым. Дементоры в ярости тянулись к его телу своими струпьчатыми, похожими на руки утопленника, коряжистыми конечностями, думая, что он мертв; а Гарри почти уже и находился в таком состоянии. Через час, на стенания дементоров пришли мракоборцы. Они не стали рыть могилу бывшему Избранному, так как у него не было родственников, способных проверить, захоронен ли узник. Они просто сбросили едва дышащее тело с обрыва островка, на котором высилась разрушавшаяся крепость Азкабан. Вот она, вся суть Азкабана - волны изъели камень, поточили и порушили стены, но ведь не стены держали здесь узников, а собственные мысли. Сириуса спасла мысль о невиновности... Гарри едва дышал. Ни один мракоборец не заметил едва заметно трепещущуюся жилку на его шее. Сам Гарри не ощущал себя, он словно видел мир со стороны. Вот он его последний полет... Мракоборцы дружно отходили от обрыва, а Гарри также смотрел со стороны, как его тело летит к бушующим волнам. Внезапно, его поразила мысль: "Это мое тело" и он захотел вернуться обратно, однако при этом продолжать парить в небе, где он и был в эту секунду. Кажется, так и становятся анимагами. Он подхватил эту мысль и открыл глаза. Он летел. Летел не на скалы и злые волны, а ввысь, к солнцу, к свободе, к миру. Он поднимался все выше, заходясь в тихой мелодии благодарности.