Третьего не дано

      Передо мной лежало письмо. Очередное письмо, написанное тем же аккуратным, но в то же время настойчивым почерком, который я мог бы узнать среди тысячи. Снова одно и то же содержание: «Милый Драко, мы с отцом хотим видеть тебя на осенних каникулах, приезжай, пожалуйста, я скучаю».       Я скептически усмехнулся, глядя на эти строки. Отец хочет меня видеть? Мама, кого ты пытаешься обмануть? Я знал, что за этой просьбой скрывается нечто большее. Он снова что-то замышляет, верно? И, как всегда, пытается втянуть меня в свои игры. В очередной гребаный раз.       Вспомнив прошлые встречи, я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Каждый раз, когда я приезжал, он использовал меня как пешку в своих планах. Я мог бы представить, как он с ухмылкой будет рассказывать о своих «гениальных» идеях, а я, в свою очередь, буду вынужден делать вид, что это меня интересует. Внутри меня вспыхнуло раздражение.       Я взглянул на окно, за которым уже начинали желтеть листья, предвещая скорую зиму. Осень всегда была для меня временем перемен, но не в том смысле, который бы мне хотелось. Я взял письмо в руки и, сжав его в кулаке, почувствовал, как гнев накатывает волной.       Скоро, очень скоро, я должен буду принять решение: либо поддаться на этот манипулятивный улов, либо раз и навсегда порвать с этим прошлым. Но как же трудно оставить все это позади, когда каждый раз, открывая письмо, я все равно надеюсь увидеть что-то другое, что-то, что не будет связано с его хитрыми планами.       Не сосчитать, сколько стаканов огневиски уже было во мне. Скорее, это были целые бутылки, и каждая из них добавляла свою долю тепла в мой живот, но вместе с тем и размывала границы реальности. Чертов Поттер завел свою подружку в темный коридор, чтобы обсудить, как она трахается с Фредом. Чего еще можно было ожидать от этой дряни? Не думай об этом. Не думай.       Чертова дура говорит о моих шлюхах, когда сама же ей и является. Интересно, сколько Грейнджер пропустила через себя однокурсников? А может, и не только их? В голове проносились образы, как она, с той своей неестественной улыбкой, флиртует с каждым встречным. Сколько раз я видел, как она отвратительно поправляет волосы, смеется над их тупыми шутками.       Я взял еще один стакан, чувствуя, как огневиски обжигает горло, и закрыл глаза, пытаясь прогнать из головы эти мысли. Но они возвращались, как навязчивые мелодии, которые не удается выбросить из головы. «Не думай об этом», — повторял я себе, но в каждой капле алкоголя таилась реальность, которую я так старался игнорировать.       Как она смеет даже открывать рот в мою сторону? Это не просто дерзость — это вызов, который я не могу игнорировать. Репутация моей семьи росла столетиями, как старинный дуб, укоренившийся на землях Хогвартса. Мы всегда были востребованы, наш статус и влияние простирались далеко за пределами магического мира.       По-крайней мере, до ареста отца. Теперь же, словно тень, он бродит по темным коридорам, а наша фамилия, некогда звучавшая гордо, стала предметом шепота и обсуждения.       В темном мире, где мы обитали, мы были лучшими из лучших. Наша кровь, самая чистая была насыщена историей и силой и никогда не была смешана с ее подобными.       Никогда. Я не мог допустить, чтобы кто-то, кто не достоин даже упоминания из моих уст, оскорблял наше имя.       А что ты скажешь на то, что зажал ее в углу как маленькую и забитую мышь? Это было унизительно для меня. Мозг отказывался это принимать. Я был воспитан иначе, в мире, где трогать грязнокровку — уже позор. То, что произошло, никогда не должно повториться. Иначе мои легкие выйдут вместе с рвотой прямо на этот ковер, пропитанный запахом дорогого табака и старых воспоминаний.       Камин еще горячий, его языки пламени танцуют, как будто радуясь моему гневу. Бросаю туда письмо, предательство и унижение, и не отводя глаз, смотрю, как оно сгорает до тла. Каждая искра — это символ моей решимости, каждое потрескивание бумаги — напоминание о том, что я не позволю никому разрушить то, что мы строили веками. В этом мире не будет места для слабости, и я сделаю все, чтобы восстановить нашу честь.       Я не хочу возвращаться, мама. Прости.       Еле стою на ногах, мир вокруг меня расплывается, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. Давно так не напивался, и сейчас это ощущение, будто весь мир сжимается в одной точке, а я — в центре этого хаоса. Нужно показать грязнокровке, где её место. Она думает, что может шнырять здесь будто это ее дом, но это не так.       Стучусь в дверь.       — Открывай!       Ти-ши-на. Бутылка падает на пол и разбивается на сотню осколков. Черт с ней.       — Грейнджер, открой эту херову дверь.       Хочу посмотреть этой суке в глаза. В ее чертовы карие глаза, полные презрения и злобы. Почувствовать этот отвратительный, грязный запах крови на ее коже, мерзкий запах, который врезался в мою память. Каждое мгновение, когда она была рядом, оставляло след, как будто сама тьма окутала ее. Я хочу, чтобы она знала, что я пришел, чтобы отомстить, чтобы увидеть, как страх заползает в ее сердце. Этот момент будет моим триумфом, когда я загляну в ее душу и увижу, что у нее внутри.       Стучусь еще раз. Не открывает.       — Сука.       Падаю на пол возле двери чертовой Грейнджер. Осколки вонзаются мне в кожу, словно маленькие иглы, оставляя за собой следы боли. Нога кровоточит, и я чувствую, как теплые капли стекают по щиколотке, смешиваясь с полом. Похер, как же похер. Где Грейнджер? Мысли путаются в голове, словно облака в бурю. Надо в душ, но каждый раз, когда я пытаюсь подняться, мир вокруг начинает кружиться, и я снова падаю.       Алкоголь немного притупляет мою боль, но его количество крайне затруднило мне подъем. Я чувствую, как его сладкое опьянение уносит меня в туман, где нет ни забот, ни проблем. Но в то же время, я осознаю, что не могу больше терпеть. В голове крутятся образы — её грязный язык. Вырубаюсь, и перед тем как отключиться, вижу её. В полотенце, долбанная Грейнджер.       Но затем тьма накрывает меня, и я погружаюсь в бесконечный сон, где нет боли, только она словно ангел, с каплями воды, скатывающимися по её коже.