Против Системы

Алекс начал сомневаться – правильно ли он поступает, когда такси притормозило у главного входа Центра исследований и медицинской скорой помощи. Пару минут ушло на колебания, еще одна на то, чтобы поднять тяжелую руку и открыть дверцу машины. Громкий стук собственного сердца пугал Алекса не меньше, чем огромное белое здание, внутри которого его ждала неизвестность. В наступившие не так давно восемнадцать, Александр мог считаться совершеннолетним по всем законам страны. Также, согласно Закону о достижении половозрелости, он был обязан пройти курс посвящения в прелести интимной жизни с избранным спутником, которым, увы, Алекс пока не обзавелся. Соблюдение Законов строго контролировалось Парламентом и требовало беспрекословного исполнения. Омегам было запрещено вступать в половые отношения до наступления совершеннолетия. Выбор спутника ложился на плечи родителей, или одного из родителей, и не всегда шел в одну ногу с желаниями молодого омеги. Алекс считал это бредом и пережитком времен. Но, начиная с 2026 года подрастающие омежки не имели права даже целоваться с понравившимся альфой, пока им не стукнет восемнадцать. Мастурбация, взаимные ласки и даже безобидный флирт расценивался властями, как злостное нарушение дисциплины и провинившихся влюбленных приговаривали к весьма высоким штрафам, которые возлагались на их законных представителей. Естественно, ни о каком порно и эротизме в массовой культуре не могло быть и речи, мир стал до жути чопорным и наглухо закрытым в плане раскрепощения для молодого поколения омег. Поэтому, когда, в шестнадцать лет, у Алекса случилась первая в его жизни течка, он подумал, что умирает и со слезами на глазах прибежал к воспитателю в кабинет. Его посадили на сильнейшие подавители, как и многих других омег его возраста. Из-за препаратов он чувствовал себя сомнамбулой, но зато был освобожден от занятий и сутки напролет валялся в кровати, или играл в разрешенные видеоигры. Иногда он бродил по просторам интернета и натыкался на архивные статьи, ведающие о далеком прошлом, когда мир был радужным и любвеобильным, а подростки занимались сексом на скамейках в парке, наивно думая, что их никто не видит. Когда запросто можно было поцеловать человека и не бояться, что тебя привлекут к административной ответственности, только потому, что тебе еще не стукнуло восемнадцать. Тогда было проще, наверное. Алекс не мог судить. Так же, как и не мог пойти против системы, и именно это подталкивало его сейчас в сторону просторного холла Центра. Пора становится взрослым, как бы это жутко ни звучало. - Ваши документы. Полноватая тётенька в регистратуре даже не взглянула в его сторону, когда Алекс протянул ей пластиковую карточку с голографическим изображением своего лица и талон-направление от участкового терапевта. Её пальцы быстро запорхали над сенсорной клавиатурой, вбивая данные в базу, затем через несколько минут она, наконец, обратила свой взор на Алекса, который топтался на месте, потому что не знал, куда деть жгучее нетерпение. Ситуация откровенно начинала напрягать. Он никогда не любил подобные места. Никогда. - Кабинет номер двести сорок пять, четвертый этаж, левое крыло. Не забудьте отдать направление лаборанту при входе в кабинет. В следующий раз приходите сразу к врачу, личная карта будет у него весь курс. Перед лифтом наденьте бахилы. Запомнили все? Она вернула ему документы и взглянула на него через толстое непробиваемое стекло. Алекс подумал, что эти отточенные фразы она говорит всем на чистейшем автомате. - Двести сорок пять, левое крыло, бахилы у лифта. Отдать направление перед кабинетом, - согласно закивал Алекс, запихивая пластиковый паспорт обратно в карман. Он быстро нашел нужный кабинет, отдал направление лаборанту, которым оказалась милая, такая же темноволосая, как и он, девушка с большими синими глазами и приятной улыбкой. На бейдже большими синими буквами значилось, что зовут её Лилией Андреевной Куристовой. Судя по запаху – она была бетой. У бет запах был не такой терпкий, как у альф и не такой сладковато-пряный, как у омежек. Она задала несколько стандартных вопросов: сколько течек у него было с момента появления первой, какая средняя продолжительность течки, какие подавители использовал, есть ли аллергия на какие-либо препараты, и имеется ли у него партнер, который помог бы новоиспеченному любовнику в интимных делах по окончании курса. Алекс сильно покраснел и пробурчал невразумительно, что партнера нет, пока не нашел. - Органы опеки не подыскали такому лапушке пару? – удивилась Лилия Андреевна, изогнув темные тонкие брови. - Да вот, как-то им не до меня, - покраснев на «лапушку», произнёс Алекс. По мере того, как приближался «час икс», он все больше нервничал и, кажется, даже вспотел немного. И из-за этого волновался еще больше, хотя перед тем, как сесть в такси, принял освежающий душ, вылив на себя едва ли не полфлакона геля с ароматом лаванды. До восемнадцати лет ему приходилось находиться в Доме для юных омег-сирот, так как родители погибли в автокатастрофе, когда он был еще совсем ребенком. Он так и не нашел приемную семью, и ощущение собственной никчемности глодало его подобно острым зубам акулы. В день совершеннолетия его мягко попросили переселиться в небольшую квартирку на окраине города, которую ему выделило государство. Жилье оказалось уютным, в старом многоквартирном доме с тонкими стенами, но с мирными соседями, которые сердобольно помогли юному омежке обустроиться на новом месте. - Ничего, - успокаивала его лаборант, ровным почерком заполняя пустые графы направления. – Найдешь свою пару. Как же без неё! Я, вот, два года одна была, пока своего не встретила. - Вы же – бета? – осторожно поинтересовался Алекс, стараясь не переступить какую-нибудь грань, где простой интерес резко переходил в откровенную бестактность. - А с кем вы… то есть, как… ну… Алекс смущенно замолчал, не зная, как поделикатней озвучить интересующий вопрос. Он и так мало что знал об отношениях альф и омег, но вот о бетах ему было почти ничего не известно. - Да расслабься ты, - улыбнулась Лилия Андреевна. – Он тоже бета. И на нас не действует Закон о достижении половозрелости. Мы можем целоваться, и делать другие приятные вещи, когда нам вздумается, но только не на публике. Потому что среди толпы много омег. А там уже царит Ваш этот закон. А еще среди нас рожают только девушки, да и то не всегда. По мере рассказа, глаза Алекса округлялись все больше и больше. А Лилия Андреевна продолжала щебетать, как ни в чем не бывало, помахивая шариковой ручкой. - Я вот не могу иметь детей, но через полгода мы с Виктором сможем взять ребеночка из Детского дома, - мечтательно вздохнула она. – Осталось собрать кое-какие бумаги, сдать анализы, пройти тесты и дело в шляпе. - Круто, - только и сказал Алекс, у которого в голове образовалась настоящая каша от информации, которую обрушила на него чрезмерно болтливая лаборантка. - Очень, - закивала девушка. – А тебе везет. - Это почему? – осторожно спросил Алекс. В его мозгу билась мысль, что сейчас ему раскроют карты раньше, чем это сделают в процедурном кабинете. - Ты – омега. Ты можешь заполучить любого красавца, от которого родишь кучу прелестных детишек, и – распишись здесь – будешь с ним до конца жизни, ну, правда, мило? - Я… эээ… - Лилия Андреевна, вам не кажется, что вы немного пугаете нашего юного пациента? Алекс и, покрасневшая от того, что её уличили в неподобающей беседе, лаборант синхронно повернулись в сторону низкого бархатного голоса. Высокий, темноволосый альфа стоял в дверном проеме, заполняя его своим крупным телом. Светло-зеленая рабочая форма подчеркивала мускулы на руках и груди, и Алекс невольно сглотнул, завороженный внешностью мужчины. Его взгляд скользнул по лицу врача, отмечая высокий лоб, широкие изогнутые брови и пронзительный взор серых глаз, затем прошелся по прямому носу с хищно раздутыми ноздрями и остановился на красиво очерченных полных губах, которые сейчас выглядели твердыми, так как он поджал их в недовольстве. - Простите, Глеб Вадимович, - быстро проговорила лаборант и поспешно сунула в руки Алексу бумаги с записями. – Я уже отпускаю его к вам. - Давно пора. Глеб Вадимович окинул Алекса долгим взглядом, заставив того покраснеть и давая понять, что заметил, как он на него пялился, затем жестом пригласил его войти в кабинет. Алексу ничего не оставалось, как поплестись на ватных ногах за ним. - Александр Григорьевич Климов. - Он самый. Можно просто Алекс, - отозвался Алекс, голос его при этом дрогнул. - Возраст – восемнадцать, рост – метр семьдесят пять, вес – шестьдесят три… - зачитывал вслух направление Глеб Вадимович, покачиваясь на кожаном кресле у письменного стола, на котором аккуратной стопочкой были сложены медкарты пациентов. - Предполагаемый партнер? - Пока отсутствует, но я готов отдать вознаграждение за его поимку, - попытался отшутиться Алекс, чтобы немного отвлечься. Чертовски трудно перестать волноваться, когда твои ноги разведены в стороны и удерживаются подножниками, холодящими кожу, а сам ты нагой и беспомощный предстаешь перед полностью одетым альфой. Теоретически, конечно, врач не мог его видеть. Алекс был надежно скрыт от сканирующих серых глаз широкой ширмой, а сам находился в камере, похожей на бароаппарат, только чуть больше. Хотя Глеб Вадимович успел его рассмотреть, пока крепил датчики на его обнаженное тело: под грудью, на соски, вокруг члена и под мошонкой, еще два датчика на ягодицы, по одному на каждую половинку и две пары датчиков на ногах, на внутренней стороне коленей, и ступнях. Док вёл себя беспристрастно, как полагается профи, но Алекс мечтал только об одном – чтобы под камерой разверзся пол, и его утянуло куда-нибудь на самое дно. - Я хочу, чтобы ты перестал волноваться, Алекс. Эта процедура стандартна и через неё проходят тысячи омег. Тебе никто не навредит. Я задам тебе пару простых вопросов. Затем подключусь к тебе через систему слежения. Я не буду видеть тебя, только слышать. Датчики на твоем теле покажут мне, если тебе станет плохо или что-то пойдет не так. В любом случае, если действия покажутся тебе неприятными или ты вдруг захочешь прекратить процедуру, ты подашь мне знак, и мы просто продлим курс на один день позже. Сбоку от твоих ладоней есть сенсорные подставки. Положишь туда руки – я полностью остановлю сеанс. Ты будешь слышать мой голос через специальные динамики в камере. В момент сеанса в кабинет никто не зайдет, так что можешь не волноваться на этот счет. Тебе все понятно? Мы можем начинать? Алекс поерзал на кресле, и сглотнул вязкую слюну. Никогда еще он не чувствовал себя так, словно через пару мгновений его вывернут наизнанку, как грязное белье. Он сделал глубокий вдох и попытался внять совету врача и расслабиться, хотя ему давалось это с трудом. Он хотел довериться глубокому ровному голосу за пределами аппарата, и чутье подсказывало, что если он сможет это сделать, сеанс пройдет гладко и с определенным успехом. - Я готов, - едва слышно проговорил Алекс, но док его услышал. - Сначала вопросы, как я и обещал. Постарайся открыться мне и быть честным до конца. - Я постараюсь, - прошептал Алекс, прикрывая глаза. - Умница, - непринужденная похвала, не более, но щеки Алекса заалели, он почувствовал, как их опаляет жаром. Голос дока излучал властность, но почему-то внушал спокойствие. Альфа хотел, чтобы омега доверился ему, и омега не мог не подчиниться. - Первый сеанс будет вводный. Я познакомлю тебя с твоим телом, ты ведь не против? Вопрос можно было считать риторическим. Альфа задал его из вежливости, как того требовал такт. - Нет, - односложно ответил Алекс и облизнул пересохшие губы. Отвечать длинными фразами он сейчас попросту был не в состоянии. - Ты когда-нибудь проявлял симпатию к противоположному полу? - Н-нет. То есть, да. В пятом классе. Её звали Вероникой, я таскал её портфель. - Она – альфа? - Да. - К тебе проявляли интерес мальчики-альфы? - Не знаю, - Алекс закусил губу и наморщил лоб, вспоминая. – Мало помню. Может… В приюте меня угощал шоколадками сосед по комнате. Он тоже альфа. Он смотрел на меня, как… ну… - Как на предмет обожания? – подсказал док, стуча по клавишам ноутбука. - Что-то вроде, - нахмурился Алекс. - Ты видел в нем пару? - Нет. - Вам устраивали приемы, на которых вы могли бы найти себе спутника? - Да, но… - Алекс замялся, так как не знал, стоило ли рассказывать врачу о том, как он сбегал с этих приемов, потому что не желал, чтобы ему навязали альфу, которого он не хотел. - Быть честным, помнишь? – намекнул ему Глеб Вадимович. Алекс упрямо поджал губы, но быстро сдался и вздохнул: - Ладно. Я ненавижу эту придуманную кем-то систему. Я за то, чтобы выбрать себе пару на всю жизнь, но это должен быть мой выбор. Мой. И ничей больше. Поэтому я убегал. Каждый раз, когда нас собирали на смотрины. Прятался в библиотеке между книжными стеллажами. Так глупо. Он вздохнул еще раз, вышло как-то совсем уж жалко. - Почему ты считаешь это глупым? – мягко спросил док. Алекс замер на кресле, не веря своим ушам. - Разве вы не должны меня порицать? - Порицать? – настала очередь удивиться врачу. – За что мне тебя порицать, Александр? - За мои принципы, идущие вразрез с принципами общества. За мое мнение, которое подавляет каждый житель этой гребанный страны. Я просто не имею права высказать все, что думаю. А думаю я, что эти правила – дерьмо. И Свод законов – дерьмо. А тот мудак, который все это придумал – тоже дерьмо. Алекс почувствовал, что его заносит, точно автомобиль по мокрому шоссе на поворотах. Но то, что накипело за долгие годы, вырвалось наружу, и затолкать обратно это уже не удастся. - Боже, - простонал он, проклиная свой язык. – Ну, какого хрена, а? Вы вытянули из меня то, за что обычно административно наказывают. Мне ждать уведомление о штрафе? За стенами камеры послышался тихий смешок. - Ты знаешь, я немного удивлен твоей точкой зрения на сложившийся уклад нашей жизни, но можешь не волноваться – штраф тебе никто выписывать не станет. Здесь нет камер, нас никто не слышит. И в чем-то я с тобой согласен. Но довольно разговоров. У нас не так много времени, так что приступим к той части, где ты познаешь свое тело. - Мой бог, - прошептал Алекс, глядя в потолок из тонированного пластика. - Я сейчас включу камеру, - док поднялся с кресла и прошел через весь зал. Алекс мог слышать гулкое эхо его шагов. Судя по всему, док подошел к компьютеру, который был связан с камерой. - Дверь камеры закроется, как только ты скажешь, что готов. С этого момента я смогу слышать тебя только через гарнитуру и видеть на экране монитора показания твоего давления и сердцебиения. Ничего не бойся. С этого момента и до конца курса – я твой наставник, помощник. Не стесняйся того, что я - альфа. Я чувствую, что мы поладим. Сердце забилось где-то в горле, несмотря на мягкие наставления Глеба Вадимовича. - Я… я готов, - неуверенно пролепетал Алекс, сжимая и разжимая пальцы. - Помни, что всегда можешь остановить сеанс, - спокойно сказал врач, нажимая на сенсор и запуская программу. Сердце Алекса забилось быстрей, когда дверь камеры с тихим звуком закрылась, на какое-то время он оказался погружённым в темноту. Затем внутри камеры вспыхнул приглушенный желтоватый свет, запестрели датчики на коже. Алекс не почувствовал неудобства, в камере было тепло, воздух проникал сквозь вентиляционные отверстия, но в то же время в закрытом состоянии камера была звукоизоляционной, Алекс больше не мог слышать звуков шагов и шуршания бумаг. Он откинулся на кресле, утопая затылком в мягком изголовье. Стыдливая поза все еще смущала. В таком положении он оказывался всего лишь пару тройку раз, во время посещения гинеколога, перед течкой. Пора бы себе напомнить, что скоро такая поза станет для него привычной. - Ты меня слышишь? – голос шел откуда-то сверху, хотя Алекс не наблюдал на потолке камеры никаких устройств, только гладкий, темный, полупрозрачный пластик толщиной с карандаш. - Да. - Хорошо. Я тебя тоже. Тебе удобно? Удобно ли ему? Алекс прислушался к своему телу. Помимо смущения по поводу позы, он не испытывал никаких неудобств. Поверхность была мягкой, ноги согнуты в коленях и расположены на мягких подножниках, как в гинекологическом кресле. Нигде не тянуло, не кололо, все было, хм… идеально? - Вполне. - Хорошо, - довольно повторил док. – Я подключаю датчики. Не пугайся, ты можешь почувствовать лёгкие покалывания в тех областях, где они прикреплены. Еще раз повторю – лёгкие покалывания. Ничего неприятного. Подключать буду поочередно. - Я понял, - отозвался Алекс, невольно напрягаясь всем телом. Ему было неловко и немного боязно, как бы ни уговаривал его врач. А еще его сильно волновал тот факт, что док был альфой. Красивым, сильным, молодым альфой, запах которого кружил голову, будто Алекс находился в крохотной каморке, полной распустившихся гиацинтов. Алекс понятия не имел, как реагировать на странное состояние тела вне течки, он был слишком неопытен, как и большинство юных омег. - Я хочу, чтобы ты сообщал мне обо всех ощущениях, - бархатный голос ласкал слух, Алекс снова прикрыл веки, мысленно приказывая себе успокоиться и довериться альфе. - Я подключаю первую пару датчиков. Под грудью защекотало. Док был прав – ничего неприятного не произошло. Щекотка волнами расходилась по коже, приподнимая волоски. Датчики крепились на специальном клею, который потом легко смыть обычной водой с тела, и очень легко отдирались даже с самой чувствительной кожи, не оставляя следов. - Все хорошо, - Алекс закусил губу. – Немного щекотно. - Под грудными мышцами в районе ребер много нервных окончаний. Тебе нужно это учесть. Эти места не нужно сильно сжимать или надавливать. Партнеру будут приятны лёгкие невесомые поглаживания, или ласка губами. Но прикосновения не должны быть долгими. - Я понял, - ошарашено произнес Алекс, представляя картинку в голове, которую только что обрисовал ему док. - У тебя участился пульс, - заметил врач. – Но это хорошо. Твое тело знакомится с ощущениями, которые обычно дарят друг другу любовники. Я подключаю следующие датчики. Алекс поджал пальцы ног, с губ слетел прерывистый вздох. Он не подозревал, что внутренняя сторона стопы окажется настолько чувствительной к щекотке. Вернее, они, будучи детьми, частенько друг друга щекотали, но это другое. Импульсы, исходящие от датчиков, были едва осязаемы, но в то же время стимулировали скрытые точки, будто Алекс попал в руки опытного массажиста. Щекотка в районе груди, щекотка, ощущаемая подошвами ног… Алексу хотелось чесаться и почему-то дыхание стало неровным и шумным, словно ему не хватало воздуха. - Все в порядке? - Я… да, - выдохнул Алекс. – Просто… Кожа словно горела, и это было непривычно. Он завозился на кресле, не зная, как прокомментировать свои ощущения. - Многие находят массаж стопы очень эротичным. Ты – чувствительный мальчик, запомни это. Стопу не обязательно щекотать, достаточно надавливать пальцами на определенные точки, везде, где тебе будет приятно. Можно целовать и скользить губами по коже, покусывать пальцы. Естественно нельзя забывать о гигиене, чтобы удовольствие от процесса получили оба. Тебе приятно – это хорошо. Я подключаю еще. Колени дрогнули, волнующее тепло потекло в разных направлениях по ногам. Пока все так же было щекотно, но эта щекотка покусывала, ласкала и вынуждала ёрзать на кресле. Алекс понял, что веки стали очень тяжелыми, а тело начинало жить собственной жизнью. Он задрожал в предвкушении. Неизвестно, какие датчики сработают первыми, а его орган, который до этого лежал спокойно в темных завитках, дрогнул и налился, увеличиваясь в размерах. Алекс тяжело задышал, не ведая того, что вытворяет с ним его собственное тело. Подобного он не испытывал, разве что в самый первый раз, во время течки, но тогда он по-настоящему испугался, а сейчас он был во власти тягучего, как капля мёда, голоса дока и непонятной дрожи во всем теле. - Мой пис… мой… - он не мог закончить из-за дикого смущения. – Ну, этот… Глеб Вадимович помог закончить фразу: - Член, Алекс. Пенис. Так называется орган мужчины, который может доставить удовольствие партнеру, будь то женщина или тоже мужчина. А также он способствует оплодотворению женщины или омеги. Как я понял, он у тебя сейчас твердый. Потому что ты возбуждаешься, Алекс. Тебе приятно чувствовать импульсы датчиков. Ты занимался мастурбацией? Можешь мне доверять. Эта информация останется между нами. - Один раз, - прошептал Алекс. – Но мне не было приятно. Я просто потеребил его, но я не знал, как правильно нужно это делать, поэтому… - Ты не закончил, - договорил за него док. - Что такое «не закончил»? – вопрос был верхом невинности. Алекс понятия не имел, что делать с собственным телом, этого и добивалась Система. Омеги могли распоряжаться своим телом только после того, как постигнут азы вступления во взрослую жизнь, главную позицию в которой обычно занимал избранный альфа. - Мы поговорим об этом позже, не все сразу, мой мальчик, - мягко ответил врач и предупредил. – Сейчас будь наготове, я подключаю датчики. Стон сорвался с губ прежде, чем Алекс сумел его остановить. Он запрокинул голову, уперся затылком в тонкую подушку изголовья и часто, прерывисто задышал. Те датчики, которые располагались на сосках, превратили их в крошечные бусинки, Алекс выгнулся в пояснице, будто хотел усилить контакт груди с датчиками, разведенные ноги подрагивали, а пальцы намертво вцепились в подлокотники. - Боже, - ощущения воспринимались неопытным организмом сладкой пыткой. - У тебя зашкаливает пульс, - с легким беспокойством в голосе сообщил док. – Если желаешь, можем остановиться. - Нет! – почти крикнул Алекс в пустоту камеры. – Мне приятно. Соски словно горят, но мне приятно. Почему так?.. - Соски – мощная эротическая зона. Не у всех, конечно, но у большинства. Особенно у омег. Их можно покусывать, лизать, всасывать ртом, можно цеплять на них специальные зажимы во время любовных игр. Если цель любовника – возбудить партнера и подготовить его к дальнейшему половому акту, то ласки сосков – то, что нужно обоим. Именно сейчас из твоего ануса выделяется смазка. Это тоже хорошо. Тело готовится к проникновению альфы. - У меня кружится голова, - простонал Алекс, который словно оказался в огне. – Мне надо… я… Я странно себя чувствую. Он дрожал, будто его одолевала прохлада, но все тело было захвачено необъяснимым пожаром, который не утихал, а наоборот – разгорался сильней с каждым подключенным датчиком. Из попы и правда выделялась вязкая жидкость, так что между бедер теперь было мокро и горячо. Небольшой, но аккуратный, член липнул к поросшему волосками лобку и сочился полупрозрачной, тягучей смазкой. - Все хорошо, маленький. Ты возбужден. Это нормально. Раньше ты подавлял свою сексуальность, потому что приходилось. Теперь все по-другому. Раскрепостись, не сдерживай эмоции. Проявление чувств – это первый шаг на пути к самопознанию. Ты очень красивый. У тебя красивое тонкое тело, полюби его. - Пожалуйста, помогите, - Алекс растерянно покрутил головой, темные пряди волос слиплись на лбу, спина тоже была липкой от пота. Он и не собирался сдерживать стонов, они рвались из него, а он не знал, как их остановить. А когда док подключил датчики, которые находились на ягодицах и под мошонкой, Алекс и вовсе закричал в полный голос, а, затем, устыдившись, тихонько заскулил в сжатый кулак. - Как ты, Алекс? Хрипловатый голос дока будоражил натянутые нервы, гипнотизировал и завораживал. Алексу вдруг отчаянно захотелось обвиться вокруг альфы лианой, ему остро необходим был телесный контакт. - Мне странно, - простонал подросток, выгибаясь на кресле. – Слишком странно. - Тебе не противно? - Нет… не знаю… я не пойму, - бессвязно прошептал Алекс, всем существом ожидая следующих импульсов. Он чувствовал, как мошонка поджалась, а влажная дырочка между ягодиц стала сокращаться изнутри. Алекс чувствовал себя очень уязвимым, он не догадывался, что его тело может так отзываться на легкие электрические импульсы. - Ты помнишь, что мы можем все прекратить? - Д-да. - Но нам нежелательно прекращать. Однако если ты подашь мне знак, я тебя отключу, - в очередной раз, мягко напомнил док. - Я хочу знать, что будет дальше. Расскажите о том, что сейчас происходит, - тихо попросил Алекс, зажмурившись. – Пожалуйста. Он хотел слышать голос врача, это почему-то усиливало общий эффект от импульсов. К тому же, Алексу было легче воспринимать реакцию организма на внешние раздражители, когда док говорил с ним и всё объяснял. - Сейчас вся твоя кожа стала очень чувствительной, тебе хочется спрятаться от этих необычных ощущений, но не хочется, чтобы они прекращались. Это возбуждение, Алекс. Оно ведет тебя к тому самому завершению, которого ты так и не достиг при мастурбации. Ты, как бутылка с шампанским, которую потрясли, понимаешь? - Не совсем, - Алекс едва ворочал языком и жадно ловил ртом воздух, от которого пересыхало в горле, словно он не пил больше суток. Его ломало в пояснице, а конечности не переставали выкручиваться и подрагивать от сильного напряжения. Он весь взмок и бесконечно слизывал с губ соленые капельки пота. Ложась в камеру, он даже не подозревал, что будет настолько жарко. - Скоро я откупорю бутылку, Алекс. Но до тех пор ты должен слушать себя. Расслабься. Полностью. Откинься на кресло и выражай эмоции голосом. Пусть тело будет неподвижно. - Если я не двигаюсь, то мне хочется кричать. - Значит, кричи. Кроме меня тебя никто не услышит, - уверенность альфы передалась и Алексу. Он сделал так, как сказал ему док. Расслабил напряженные конечности, опустился корпусом на кресло и громко закричал от переполнявших его чувств, которых оказалось слишком много. - Боже! - Вот так, - в голосе дока послышалось одобрение. – Умница. Не сдерживай себя. Не бойся выражать чувственность стонами. Не бойся того, что они покажутся тебе громкими. Для альфы нет ничего лучше, чем слышать, как его любовник поёт от удовольствия. Я подключаю последний датчик. Как бы Алекс не старался, он не смог удержаться от сильной дрожи, которая прокатилась от макушки до кончиков поджатых пальцев на ногах. Его смыло в океан удовольствия настоящей приливной волной. Он надсадно захрипел и забился на кресле пойманной рыбкой. Где-то в затуманенном мозге промелькнула короткая мысль, что док просил расслабиться, но она быстро растаяла, как льдинка в тепле. Датчик, обернутый вокруг его органа чуть пониже головки, завибрировал, распространяя сладостные импульсы по всему обнаженному телу омежки. Попка сильно сократилась, выплескивая порцию смазки, и Алекс кончил. Впервые в жизни. Пачкая живот белесым, тёплым семенем. - Твой первый оргазм. Поздравляю. - Я… - Алекса трясло от пережитого взрыва, в уголках глаз даже выступили слёзы. Грудь с датчиками бурно поднималась и опускалась в такт тяжелому дыханию, во всем теле появилась легкость, он мог сравнить себя с бабочкой, которая парит над полевыми цветами солнечным утром. Отголоски оргазма все еще отражались в его голове, Алекс до сих пор слышал свой собственный крик. - Ничего не говори. Восстанови силы. Так завершается каждый акт любви между партнерами. Если альфа опытен, то достичь такого состояния будет очень легко. Еще раз повторю – ты очень чувственный мальчик, у тебя не должно возникнуть проблем в сексе. - В сексе? – промямлил размякший, как масло, Алекс, который едва ли мог двинуть даже пальцем. Он словно отупел, в голове стало пусто. Ни единой мысли. Черный вакуум. - Секс, Алекс. То, что происходит между парами с целью получить наслаждение. Для альф и омег, а также некоторых бет секс также является способом продолжения рода. Ты можешь зачать ребенка, но сперма, которая сейчас выплеснулась из твоего члена, пуста. Оплодотворить ты не можешь. Об этом мы поговорим на следующих сеансах. Сейчас ты можешь воспользоваться салфетками или пройти в душевую, как тебе удобно. - Салфетки… Мысль о том, что придется совершать лишние движения, когда все тело и так ощущается вареной сосиской, претила Алексу. Неужели он будет пребывать в таком состоянии каждый раз, как закончит? Интересно, а альфы тоже ощущают себя после секса разморенными ленивцами? И как вообще все это происходит у альф? Он почувствовал, как у него разболелась голова. Вопросы назревали с невероятной быстротой, хотелось разрешить всё и сразу. - Я отключаю камеру, - сообщил ему голос врача из динамиков, которые Алекс так и не обнаружил. Датчики погасли, свет выключился, дверца неслышно отъехала вверх. Возле камеры возник врач, на его смуглом красивом лице играла понимающая улыбка. Алекс чувствовал, как стремительно заливается краской от лица до груди, бледная кожа покрылась рваными алыми пятнами, он закусил губу и потупил глаза, скрывая полный смущения взгляд за темными пушистыми ресницами. Глеб Вадимович снял с него датчики – Алекс едва мог дышать, - помог опустить онемевшие ноги с кресла на пол, затем протянул пачку влажных салфеток. - Сам или помочь? – спросил он, светло-серые глаза искрились непонятным весельем. Он стоял слишком близко. Светло-зеленая ткань брюк касалась обнаженного бедра Алекса, близкий контакт немного напрягал, но в тоже время подростку не хотелось, чтобы врач отодвинулся. - Сам, - пролепетал Алекс, отводя взгляд от склонившегося над ним лица Глеба Вадимовича, и поспешно выхватил из его рук пухлую пачку. Под изучающим, цепким взглядом Алекс чувствовал себя музейным экспонатом, он ощущал острую потребность прикрыть наготу. Глеб Вадимович втянул носом воздух, отчего его ноздри затрепетали, в глазах появился непонятный блеск. - У тебя десять минут, - медленно выговорил врач, как-то странно посмотрев на Алекса, и вернулся за свой стол. Алекс облегченно выдохнул, стоило только бледно-зеленой форме скрыться за ширмой. Вокруг него плотным кольцом осел запах альфы, ввинчиваясь в чувствительный нос и щекоча рецепторы.

№№№

Весь оставшийся вечер он провел в своей квартирке за пиццей и просмотром ток-шоу. Глеб Вадимович не выходил у него из головы, так что по окончании передачи Алекс даже не мог вспомнить её содержания. Алекс отчетливо чуял его запах, а чувствовал ли альфа запах омеги, которой проявил заинтересованность? Врач казался таким спокойным, но вот его этот взгляд… Там, возле камеры Глеб Вадимович посмотрел на Алекса – подросток долго не мог подобрать нужное слово – оценивающе, что ли. По крайней мере, так ему показалось. И как понять вообще – избранный это альфа или нет? Во время сеанса Алекс внезапно представил себе его лицо, когда стало невмоготу терпеть ласкающие импульсы, а затем перед его крепко зажмуренными глазами пронесся вихрь и унес куда-то очень далеко, за ту черту, которую Алекс никогда не переступал. Уже в душе, стоя под струями теплой воды, Алекс воровато коснулся своего члена, пытаясь вызвать ощущения, схожие с теми, что захватили его в кабинете Глеба Вадимовича. Он несколько раз грубо подергал его, оттянул его вниз, но затем оставил эту бессмысленную затею. В конце концов, симпатичный врач должен научить его обращаться со своим телом. А в том, что сеансы обещают быть приятными, Алекс убедился сегодняшним днем.

№№№

- У тебя есть ко мне какие-то вопросы, Алекс, прежде чем мы начнем сеанс? - Да, есть один, - Алекс прошелся языком по нижней губе, решаясь. – Как вы терпите? - Терплю «что»? – уточнил врач. Алекс готов был поклясться, что док улыбался. Он слышал насмешливые нотки в его голосе, хотя не мог видеть его лица, так как находился в камере за ширмой. Многострадальная губа оказалась снова закусана белыми ровными зубками – старая привычка, от которой Алекс никак не мог избавиться, особенно, когда сильно волновался. - Вы – альфа, а я – омега, - сбивчиво начал Алекс, пытаясь объяснить то, что глодало его всю ночь. – На прошлом сеансе я почувствовал… ну… ваш запах. У меня от него кружилась голова, и вы на меня так посмотрели… Алекс замолчал, обескураженный тем, что смог озвучить вопросы, беспокойным роем кружившие в его голове со вчерашнего дня. - Ты очень бесхитростный, Алекс. Молодец, что доверил мне подобные мысли. Это устанавливает между нами некую связь. Я отвечу на твой вопрос. Я не чувствую тебя, потому что принимаю подавители, иначе бы… Теперь замолчал он. Алекс приподнялся на кресле, мысленно желая, чтобы он закончил фразу. - Иначе? – голос дрогнул, Алекс устыдился собственной нетерпимости. – Ох, нет. Забудьте. - Всё нормально, Алекс. Ты имеешь право задавать вопросы, которые тебя интересуют. Алексу показалось, или док только что вздохнул? - Если бы я не был на подавителях, мне пришлось бы присоединиться к тебе в камере. Ты очень красивый мальчик, Алекс, я не понимаю, почему ты до сих пор без пары. - Спасибо, - прошелестел Алекс, втягивая голову в плечи, словно хотел спрятаться от всего мира. Ему нравилась похвала, которой одаривал его врач, но подростковая неопытность воспринимала ситуацию неловкой и смущающей. Очень смущающей. - Не за что, - хмыкнул док. – Если у тебя всё, то я подключаю камеру. Готов? - Вроде бы, - неуверенно произнес Алекс, не зная, чего ожидать на этот раз. Датчиков на теле не было, зато на подставке у кресла стоял флакон с каким-то прозрачным наполнителем. Алекс пока не знал, для чего он тут, но надеялся, что вскоре врач это прояснит. Камера залилась желтоватым светом – не ярким, похожим на свет от ночника. Из динамиков полился чуть хрипловатый голос дока: - Как ты успел заметить, сегодня мы обойдемся без датчиков. Я хочу, чтобы ты ничего не пугался. Ты должен помнить, что всё, что происходит с твоим телом – нормально. Этого не нужно стесняться или бояться. Но напоминаю – если ты захочешь остановиться, то, что надо сделать? - Положить ладони на сенсор в конце подлокотников. Я помню, - сказал Алекс. - Умница. Снова похвала, которая растекалась под кожей и зажигала каждую её клеточку ярким малиновым цветом. Алексу нравилось, когда его хвалил док. Он чертовски смущался, но всё же в комплименте не было ничего отталкивающего. - В прошлый раз я показал тебе, на что способно твое тело, если правильно с ним обращаться. Реакция меня порадовала, тебе – принесла удовольствие. Сегодня сеанс пройдет чуть иначе. Доверься мне, хорошо? - Я вам доверяю, - прошептал Алекс и посмотрел вниз, на живот. Его орган набух, что было непривычно, ведь пока ничего не происходило. И, тем не менее, член увеличился в размерах, а самый кончик влажно поблескивал. - Отлично. Я хочу, чтобы ты коснулся своих губ. Проведи по ним подушечками пальцев. Не торопись, слушай отклик своего тела. - Щекотно, - поделился ощущениями Алекс, дотрагиваясь до губ пальцами. – Приятно. Он часто трогал свои губы раньше: когда вытирал рот салфеткой во время еды, когда умывался или стирал остатки зубной пасты, когда мазал их гигиеническим бальзамом, потому что нежная кожа все время сохла и шелушилась, особенно во время зимних холодов. Но тогда не было так приятно. - Пройдись по контуру кончиком пальца совсем легонько, обведи губы медленно, затем приоткрой рот и увлажни собственный палец. Пососи его, как конфету. Оближи языком по все длине, пощекочи между пальцами, там очень нежное местечко. - Ох… Когда палец проник в жаркую влажность рта, Алекс не смог сдержать сдавленного стона. Он провел все манипуляции, как подсказывал ему док и удивленно распахнул глаза, чувствуя, как вдоль позвоночника маршируют мурашки. - Чувствуешь покалывание, как от электрических импульсов? - Да… - Губы и рот – тоже сильная эрогенная зона. Поцелуй. Все ласки обычно начинаются с поцелуя – прикосновения губ и языка к губам и языку партнера. Это очень приятно. Целовать можно не только губы. Поцелуями можно исследовать всё тело своей пары. Он подчеркнул слово «всё»; Алекс шумно проглотил скопившуюся слюну, когда представил, что значит это «всё». - Даже… даже там? - Алекс, - мягко упрекнул его врач. – Ты вступаешь во взрослую жизнь и должен научиться называть вещи своими именами. Там, это где? - Ну, орган… член… и попу, - от смущения Алекс едва мог внятно говорить. - Ты говоришь про анус? - Господи, да! – вскричал Алекс, ударяясь затылком о мягкую обивку кожаного кресла. – Вы специально это делаете? Специально заставляете меня говорить все эти штуки? В динамиках раздался смешок. - Скоро, Александр, эти штуки будут произноситься тобой с завидной регулярностью, так что привыкай. И да – и член и анус – анальное отверстие, сфинктер, как тебе больше нравится – можно целовать и лизать. Это доставляет партнеру неимоверное удовольствие. - А альфам тоже приятно, когда им ласкают член языком? – вырвалось у Алекса. Он затаил дыхание. Док немного помедлил с ответом, но спустя пару мгновений Алекс услышал его низкий голос: - Альфам очень приятны ласки. У них очень чувствительный член, особенно головка и основание – так называемый узел, а у омег – член, анус и соски. Это особые сильнейшие эрогенные зоны, которые тебе необходимо запомнить. Сейчас я хочу, чтобы ты потрогал себя ладонями. Прикоснись к шее и не спеша проведи вниз по телу. Оглаживай, едва касаясь себя. Дай знать, когда дойдешь до сосков. Алекс прерывисто всхлипнул, чувствуя под ладонями теплую гладкую кожу. Он мог ощущать биение пульса на шее своими же руками, и это завораживало и подстегивало к дальнейшим исследованиям. Его ладони двинулись вниз, обвели выступающие ключицы и осторожно накрыли ноющие соски. С губ слетел стон. Алекс еще раз прошелся ладонями по груди и застонал, откидываясь на кресло. Было хорошо. Очень. Ему казалось, что вместо ладоней его грудь лижут огненные языки пламени. - Судя по звукам, ты добрался до сосков, - прокомментировал док. – Сожми их большим и указательным пальцами и немного оттяни, словно ты хочешь отщипнуть немного. Алекс приподнялся над креслом и запрокинул голову; кадык шевелился, когда Алекс глотал воздух, ставший вдруг густым и раскаленным. Каждый щипок посылал разряд тока в подрагивающий член, а попка… анус… стал знакомо сокращаться. - Хорошо-о-о, - протянул Алекс, мотая головой в разные стороны. Он видел перед собой размытые нечеткие образы, слишком мутные, чтобы их можно было рассмотреть. Все его тело находилось в плену странной ласки, которая заставляла его изгибаться и подаваться навстречу собственным пальцам. - Хорошо, - согласился док. – Ты можешь трогать соски, пока не почувствуешь себя бутылкой с шампанским, помнишь? - О, да-а, - всхлипнул Алекс. Ему нравились эти тянущие ощущения. Из-за того, что он щипал свои соски, член совсем окреп и сочился из маленькой дырочки прозрачной жидкостью. Внизу живота скрутились тугие горячие витки спирали, а между ног стало влажно и жарко. - Глеб… Вадимович… - потерянно позвал врача Алекс, кружа пальцами вокруг крошечных напряженных бусинок, ставших совсем тёмными из-за прилива крови. – Я хочу дотронуться до… члена, но не знаю, как правильно это делать. Помогите… Пожалуйста. - Ты немного торопишься, Алекс, - док отрывисто вздохнул. – Ладно. Рядом с тобой флакон. Выдави немного геля на пальцы и разогрей в ладонях. Руки Алекса дрожали, из-за этого он вылил на ладони едва ли не половину содержимого. Прохладный гель стек по рукам на безволосую грудь, но Алексу было на это плевать. Он поставил полупустой флакон на место и застонал от наслаждения, когда влажные ладони легли на изнывающий член. - Что мне делать? – тихо спросил подросток, сгорая от желания, которое точило его изнутри, требуя выхода. - Для начала неторопливо размажь по стволу гель, не обойди вниманием яички, головку пока не трогай, иначе всё завершится слишком быстро для тебя. Алекс обхватил член скользкой ладонью, удивляясь тому, каким он твёрдым оказался. И если у него получилось кое-как смазать ствол, то с мошонкой возникли небольшие затруднения. - Как мне… смазать, ну… под членом? - Мошонку? Возьми её в горсть, словно ты берешь жменю ягод и чуть сожми. Приобщи вторую руку, на первых порах так будет удобней, пока не научишься доставлять себе удовольствие одной рукой. Старайся двигать руками, как ты это делаешь в душе, когда моешься. Принцип тот же, только нацелен на другое. - Понял, - шепнул Алекс в пустоту камеры. Ему хотелось развести ноги еще шире, чем они находились друг от друга. Алекс медленно смазал себя, как говорил ему врач, но когда он случайно задел кончиками пальцев припухший, чувствительный анус, то чуть не задохнулся от жгучего наслаждения. Он разом забыл о просьбе дока не трогать головку и нетерпеливо сжал её в кулаке. Вышло случайно, но ощущения при этом сразили его наповал. Не особо понимая, что он творит, Алекс принялся натирать кончик члена скользкими от геля пальцами. Другой же рукой он кружил вокруг мокрой от смазки дырочки ануса. - Алекс, - предупреждающе зазвенел голос дока в камере. – У тебя сильно подскочил пульс, что ты делаешь? - Я не могу остановиться, - просипел Алекс, глаза его закатились, верхняя губа чуть подрагивала, рот был искривлен в гримасе удовольствия, которое он испытывал. Его рука скользила по члену, делая очень хорошо. Пальцы трогали анус и пачкались в естественной смазке, которую он активно выделял. Правда, почему это происходило, Алекс пока не знал, но сейчас это было неважно. Всё оказалось неважным и очень далеким, как мириады галактик в космосе. Он хотел… боже… Своих пальцев ему было мало, очень мало. - Я хочу, чтобы вы меня потрогали, Глеб... ах! Вадимович… - ему надо было испугаться собственной просьбы, неосторожно слетевшей с искусанных губ, но Алекс вообще перестал соображать. Погруженный в собственный кайф, он не заметил, как камера отключилась и пластиковая дверь откинулась. Перед распластанным в кресле мальчишкой вырос очень недовольный Глеб Вадимович. Его красивые черные брови сердито сдвинулись к переносице, серый взгляд метал молнии. - Ты что творишь, - зло, но тихо, спросил он дрожащего Алекса, окидывая стройную фигурку жадным взглядом. – Я тебя даже на колесах чую. Чего ты добиваешься? Растерянный взгляд мальчика вызывал у Глеба смешанные эмоции, но он не сомневался только в одном. Влечение, которое он испытал к Алексу с первой минуты, как увидел его на пороге своего кабинета, было тем самым. Не помогли даже таблетки, которые был обязан принимать врач-альфа во время курсов. Этот омега вышибал весь разум из головы, и задевал какие-то струны в душе врача, которые не пели уже очень давно. В свои неполные тридцать, Глеб считался опытным альфой и занимал почетную должность главного врача в краевом ЦИМСП вот уже пять лет. Через него прошло немало омег: совсем молоденьких и постарше, его ровесников, но того, с кем хотелось бы прожить до конца жизни, он так и не нашел. Пока к нему на приём не записался этот мальчишка. Алекс уставился на врача широко раскрытыми карими глазами, которые казались черными из-за затопивших радужку значков. Он был напуган неподобающими действиями, но сильное возбуждение никуда не делось, наоборот – омегу потряхивало от близости альфы, а терпкий мускусный аромат мужчины одурманивал Алекса и притуплял волю. - Не знаю, - честно прошептал Алекс, и это было чистой правдой. – Пожалуйста, простите меня. Он с трудом отдернул ладони от места, которое хотелось ласкать до умопомрачения, и закрыл ими пылающее лицо. Теперь его одолевал стыд. Он облажался на второй день курса. За такое – он слышал от знакомых – могли отстранить от сеансов на неопределенный срок. Глеб Вадимович устало вздохнул и потер переносицу большим и указательным пальцами. Ему и раньше попадались омеги, которые по неопытности срывали сеанс. Но что делать с этим, док просто не представлял. - Ты не мог бы… - Алекс запнулся и сильней вжался лицом в ладони, отчего его голос звучал глухо и немного пристыжено. Глеб выгнул бровь – когда это они успели перейти на «ты»? – Помоги мне закончить. Иначе я умру, и это будет на твоей совести, док. Он посмотрел на врача сквозь раздвинутые пальцы. Глядя на этот шалый взгляд, Глеб не мог не улыбнуться. - Ты ведь не понимаешь, что сейчас творишь, малыш. Рука врача опустилась к паху Алекса и обернулась вокруг подрагивающего члена, отчего подросток дёрнулся и сипло задышал в ладони. Прикосновения сводили с ума, датчики и собственные руки не имели ничего общего с чужими умелыми движениями, от которых возбуждение внизу живота распускалось гигантским цветком. Глеб томил его своей медлительностью, мучил, доводил до состояния скулящего сгустка. Напряжение внутри него нарастало, но Алекс уже знал – скоро последует желанный красочный взрыв, а после него наступит оглушающая тишина. Тёплый палец дока мазнул по головке члена – бедра Алекса дрогнули, он шире развел ноги, раскрываясь альфе. Доверяя ему себя. С губ подростка сорвался прерывистый стон. Он шумно втягивал носом запах альфы и не мог насытиться им. Хотелось закутаться в запах, как в плед. Хотелось завернуть себя им в кокон. Его затрясло в предоразменных судорогах, он жалобно захныкал в сложенные лодочками ладони, которые так и не отнял от лица. Руку дока обожгли капельки омежьей спермы – жиденькой и бесполезной, часть потеков пришлась на голенький подрагивающий живот Алекса. Повинуясь непреодолимой тяге, Глеб наклонился над дрожащим подростком и прочертил влажную дорожку горячим языком, собирая жемчужные капли. Сладковато-пряный, похожий на смесь корицы и ванили, аромат хлынул Глебу в ноздри и прокатился цунами по всему телу. Глеб уткнулся носом в живот Алекса, жадно вдыхая родной запах. Затем он вычистил языком пальцы, на которые попала сперма, дурея от сладковатого привкуса во рту. - Посмотри на меня, Алекс, - властно приказал Глеб. – Давай, покажи мне себя. Он до безумия хотел войти в раскинувшееся под ним тело, но опыт подсказывал, что не стоит торопиться. Омега пока не был готов. Алекс открыл голодному взору Глеба своё потрясённое лицо, чем Глеб не замедлил воспользоваться. Прильнул к дрожащим губам омежки, он мягко толкнулся языком внутрь шелковистого рта и поделился с Алексом его собственным вкусом. Алекс застонал, руки обвились вокруг шеи дока, привлекая его ближе. Глеб жадно выдыхал в него прерывистые стоны и с затаённым восторгом ловил ртом робкие всхлипы мальчишки. Тело Алекса словно парило в поднебесье. Вот прямо сейчас его целовал самый красивый альфа на свете. Алекс был не против, если бы поцелуй продлился всю жизнь. - Я же тебя теперь не отпущу, - хрипло пробормотал Глеб в приоткрытые, влажные губы Алекса. - И не надо, - Алекс ткнулся губами в рот Глеба, всеми фибрами души желая продолжения поцелуев. Целоваться он, естественно, не умел, но ему до одури нравилось то, что Глеб сейчас творил с его ртом. - Я должен это сделать, маленький, - простонал Глеб, отрываясь от Алекса. Он приспустил штаны вместе с боксерами – Алексу показалось, что его глаза сейчас вылезут из своих орбит и больше никогда туда не вернутся - и оголил тяжелый, толстый член с крупной багровой головкой, с которой тянулась вязкая ниточка смазки. Глеб поднес ладонь к губам Алекса. - Оближи, - хрипло потребовал он, не прерывая зрительный контакт с карими глазами Алекса. - Боже, - в горле Алекса мгновенно пересохло, но он, как слепой котенок, вжался в теплую ладонь и широко лизнул её поверхность, жмурясь и урча от ощущения чужого вкуса на языке. Он во все глаза уставился на Глеба, когда тот, порыкивая от удовольствия, начал водить кулаком по торчащему члену. Было необычно и немного стеснительно наблюдать за ласками постороннего человека. Альфы. Своего альфы. - Я могу… что-нибудь… - гладкие щёки Алекса мило зарделись. Он снова закусил губу, пытаясь справиться с волнением и вновь охватившим его возбуждением. Глеб усмехнулся. Его избранный омежка – девственник до мозга костей. Юный, невинный, неиспорченный. Точно ангел. Вместо ответа Глеб запрокинул темноволосую голову назад и хрипло застонал. Он почувствовал, как горячая струя бежит по каналу и выстреливает залпом из дрогнувшего члена. Алекс испуганно вскрикнул – сперма Глеба ударила его в шею и потекла на грудь белыми дорожками. Густая, терпкая, такая же, как и запах альфы, что обволакивал Алекса с того самого момента, как он увидел в дверном проёме своего врача. Альфу, который пометил его. Пытаясь выровнять дыхание, Глеб прижался вспотевшим лбом ко лбу Алекса, переживая один из самых лучших моментов в его жизни. Алекс обнял его и замер, слушая, как быстро колотится сердце его альфы. - Мы поговорим об этом на завтрашнем сеансе, - Глеб с сожалением выпутался из цепких объятий Алекса. – Надеюсь, ты не прогуляешь, чтобы не случилось. - А что может случиться? – сонно спросил Алекс, которого тянуло подремать после единения с альфой, и прикрыл веки. Альфа пометил его. Вот же чёрт! - Не спать, малыш, - насмешливо произнес Глеб, сверкая белозубой улыбкой. – А случиться может многое за эту ночь, кто знает. Алекс осторожно приоткрыл один глаз и приподнялся на локте. - Моя смена заканчивается через полтора часа, ты подождешь меня в холле, на этаже. Там есть телевизор, журналы, а по коридору направо – буфет. Затем мы поедем ко мне. Его взгляд, казалось, выжигал сквозную дыру в Алексе. Тот обеспокоенно сглотнул. Провести охуенную ночь с тем самым альфой… Ещё пару дней назад Алекс о подобном и не мечтал. - Мы пойдем против Системы? – он прищурил глаза, опушенные черными, длинными ресницами, за которые бы передрались толпы девчонок, чтобы только такими обладать. - Мы уже пошли против Системы, когда я дотронулся до тебя неподобающим образом, - Глеб растянул губы в усмешке. – А теперь бегом в душ, ученик. Он понимал, что придется проворачивать полный курс, будто ничего не было. Личные карты пациентов он был обязан передать директору Центра, да и частые проверки из Парламента могли выявить изъяны в документах, так что придется очень постараться и сгладить шероховатости в досье Алекса. До тех пор, пока не завершится последний сеанс, и данные не будут отражены в паспорте Александра, им будет необходимо отбивать запах друг друга всеми возможными средствами. Буквально попробовав юного омежку на вкус, Глеб не собирался дожидаться окончания курса. Он и так предвкушал сегодняшний вечер. Утомленная смелыми ласками пара в его постели… Что может быть лучше?