Мафия Чикаго. Бешеный Джей

Дженсен не находил себе места, он никак не мог успокоиться. Его по пять раз в день мотало от бешеной злости на Падалеки до нестерпимого желания нагнуть его и трахнуть хоть в коридоре. Что ж его так переклинило-то?! Дженсен никогда не был бабником. Он понял, что мужчины его привлекают в сексуальном плане гораздо больше женщин, ещё в юности. Но признать это открыто он по понятным причинам не мог. Его давно уже скинули бы в какую-нибудь канаву, разорвав жопу трубой. Поэтому с юных лет он с яростью бешеного пса прорывался на вершину пищевой цепи, чтобы доказать самому себе, что в два, даже в три раза круче и сильнее всех этих «настоящих» мужиков. И чтобы никто даже и думать не смел о том, чтобы косо посмотреть в его сторону. Конечно, он всегда тщательно охранял свой секрет, даже по-пьяни не трепался об этом, регулярно потрахивал местных девочек, порой даже у всех на виду. Пусть видят, суки, и знают, что Дженсен Эклз настоящий мужик, и связываться с ним не стоит. Иногда он оставлял дела и мотался на выходные в Монреаль, один, без охраны и провожатых. Там, в этом городе удовольствий и разврата, ему свидетели не нужны. В борделе мадам Кац он выбирал себе парня, который за пять американских баксов делал всё без вопросов и возражений. Иногда Дженсен накидывал особо отличившемуся парню пару баксов за старания и энтузиазм, и уезжал обратно в Чикаго, успокоив на какое-то время своих внутренних демонов. Но так, чтобы прямо в своём кабинете трахать своего подчинённого, до такого Дженсен ещё никогда не докатывался. Но чёртов Падалеки выбивал его из колеи. Дженсен не мог пройти мимо него, чтобы живот не поджался от нахлынувшего желания. Он зациклился. По ночам постоянно вспоминал, как подсматривал за ним из-за угла, когда Падалеки трахал какую-то очередную бабу, смотрел на изгиб его спины, на мускулистые руки и торчащие в разные стороны взмокшие вихры, на жёсткие ягодицы, за которые так и хотелось куснуть. Не для того, чтобы сделать больно, просто оставить свой след на этом прекрасном теле. Потом он вспоминал те несколько коротких минут, что был в этом сильном теле, и тогда его скручивало от возбуждения, но воспоминание омрачалось, когда перед глазами всплывал образ Джареда, падающего на пол без сознания. Но Дженсен ведь может быть нежным с ним, таким, чтобы и Джареду было так же хорошо, как ему. На языке до сих пор плясал его вкус, стоило лишь подумать о том, как крепко стоял у Джареда член, и как он толкался в его рот. Ещё Донован постоянно крутился рядом, жужжа о том, как опасно привлекать Падалеки к сбору денег. Что его снова нужно бросить в клетку. Что Падалеки сам специально обдолбался, чтобы просрать бой. Дженсен слушал его, с холодным вниманием подмечая мелкую суету, нервозность, и, да, определённую зацикленность на парне. Может, Закки тоже не тем концом сделанный? От этой мысли Дженсен не смог сдержать смех и его подчинённые, нервно переглянувшись, осторожно перебрались ближе к выходу. «Трусы», — брезгливо подумал Дженсен, заметив их телодвижения. А вот Джаред даже в невменяемом состоянии готов глотку рвать, чтобы выжить. Дженсен зло выдохнул понимая, что снова возвращается на круг мыслей о Падалеки. Несмотря ни на что, Падалеки свои обязанности выполнял так же тщательно, как и дрался на ринге. Даже занудный и тошный Кин, любящий докопаться до мелочей, не говорил о нём ничего плохого. А уж Микки и вовсе считал их друзьями. Но Микки, какой-то там племянник Дженсена по каким-то там родственникам, вообще интеллектом не отличался. Дженсен и взял-то его из жалости по большой просьбе и из уважения к родственным связям. Хотя парнишка всё же исполнительный и верный, а большего и не надо. Интересно, если бы Падалеки изначально был его бойцом, Дженсена переклинило бы на нём? Ведь ни одного из своих ребят он трахнуть никогда не хотел, даже в самые голодные времена. Что же сейчас не так? Почему его никак не отпустит? Возможно, виноват сам Падалеки? Дал бы ему разок нормально, и Дженсен забыл бы о своём наваждении. Но нет, этот сукин сын строит из себя недотрогу! Шкерится от него, каждый раз сбегает самый первый, чтобы с Дженсеном наедине не оставаться. Сволочь! Запретный плод, чтоб его! Дженсен уже несколько раз брал его с собой на деловые встречи, надеясь, что если Падалеки почаще будет ему глаза мозолить, то желание сойдёт на нет, или он облажается, тогда Дженсен разозлится и пристрелит его к чертям собачьим! Но парень как всегда исправно делал своё дело, как-то даже спас Дженсену жизнь, перехватив руку с ножом, целившую ему в спину. Дженсен, конечно, и сам бы справился, но порыв Джареда оценил. И то, как яростно тот пиздил потом напавшего, тоже. При всех сложностях, что были между ними в последнее время, Падалеки был готов защитить его. Дженсен даже спросил его потом, не жалеет ли, что не дал наёмнику довести дело до конца, Джаред просто ответил, что выполнял свою работу, да и тех, кто нападает со спины терпеть не может. Дженсен ненавидел себя за слабость, за то, что не может просто взять и перестать думать. Или наплевать на сопротивление и сломать, получив то, что хочет. Но ломать не хочется. Хочется, чтобы добровольно, чтобы сам просил, чтобы сам хотел ещё. И Дженсен не умеет отступать. В бизнесе, если не получилось с первого раза, значит ты выжидаешь и снова идёшь в наступление, а потом снова и снова, пока не добьёшься своего. Поэтому Дженсен в пятёрке самых влиятельных людей города. Поэтому Падалеки будет его.

***

Сегодня Дженсен проснулся поздно и весь день из-за этого чувствовал себя как говно в проруби. Он довольно редко позволял себе выходной, но иногда всё же нужно давать себе передышку. Тем более что в последнее время рабочие дни осложнены присутствием Джареда и постоянными мыслями о нём и о том, что Дженсен хотел бы с ним сделать. Так что назрела потребность в перерыве. Хотя бы день он должен провести вдали от упрямца, чтобы голова не взорвалась. Ближе к вечеру, пропустив стаканчик бренди и в очередной раз похвалив себя за правильное решение, Дженсен взял телефон и позвонил в Рунду. Трубку не снимали довольно долго. — Твою мать, что там, все себе выходной решили устроить? — проворчал он. — Добрый вечер, ресторан Рунда, — отозвался, наконец, женский голос. — Это Эклз, позови Микки к телефону. — Одну минуту, мистер Эклз. Дженсен отметил про себя, что ждать пришлось две минуты, но говорить ничего не стал. — Микки... — Да, босс! — с готовностью отозвался тот. — У меня в кабинете на столе лежит папка с документами... — Понял, босс! Дженсен сжал кулак, но продолжить постарался спокойно: — Возьми её и пусть Падалеки мне её домой привезёт. — Но... Джаред сегодня дома. — Так позвони ему. Эти документы нужны мне срочно. — Я могу сам привезти! Так будет быстрее, босс! Я мигом! — Я сказал, позвони Падалеки, пусть берёт документы и тащит свою задницу ко мне домой. Живо! — отчеканил Дженсен и повесил трубку. И что, чёрт возьми, он сделал? — Твою же мать, — процедил он и, снова схватив трубку, с силой бросил её на аппарат, телефон жалобно звякнул. Дженсен вскочил с дивана и заходил по комнате. Злость и возбуждение крутились в нём, не давая сидеть на месте. Надо позвонить в Рунду и сказать, чтобы документы привёз Микки. Дженсен кивнул сам себе и продолжил метаться. Он знал, что нужно делать, но как трус тянул время, чтобы звонок уже не имел значения. — Да пошло оно! Да когда Дженсен делал что-то правильно, а не то, что хочет? Чёрт с ним! Так даже интереснее. Что в этот раз сделает Падалеки? Неизвестность и интрига возбуждали не меньше хорошей подтянутой задницы. Дженсен стоял посреди комнаты и улыбался оскалом, которого до усрачки боялись все, кто его знал. Предчувствие игры, своеобразной охоты делало его живым, почти счастливым. Громко рассмеявшись, Дженсен глубоко вдохнул полной грудью и выдохнул, ощущая вибрацию где-то глубоко в груди, словно там урчал довольный зверь. Он задумчиво оглядел комнату и остановился взглядом на баре. Нужна выпивка — с ней всё проходит приятнее и проще. Только бутылку надо держать от Падалеки подальше. Он усмехнулся, направляясь к бару. Когда в дверь громко постучали, Дженсен сделал глубокий вздох, подобрался, как перед дракой, и пошёл открывать. — Привет, заходи, — он улыбнулся и сделал приглашающий жест. Джаред, глядя на него исподлобья, молча протянул папку. — Заходи в дом, нечего на пороге тереться. — Зачем заходить? Тебе нужна была папка, вот она. Возьми, и я пойду. — Затем, что я босс и я так сказал. Проходи. Падалеки сжал зубы, но вошёл. — Проходи в гостиную, не стой столбом, — Дженсен подтолкнул его в спину. — Садись. — Мне надо подождать, пока ты закончишь, и отвезти папку обратно? Так я и на улице могу. — Не веди себя, как придурок. — Я не придурок. — Знаю. Ты умный парень и вполне способен, понимать, что тебе говорят. Так? Джаред передёрнул плечами и прошёл в комнату. — И что дальше? Дженсен вручил ему стакан бренди и сел на свой диван, который стоил месячной выручки ресторана. Джаред присел на самый край, поболтал янтарную жидкость, подозрительно понюхал и поставил на столик. — Боишься, что я тебя отравлю? — выгнув бровь, иронично поинтересовался Дженсен. Джаред пожал плечами и промолчал. — Яды — удел женщин. И слабаков, — хмыкнул Дженсен. — Выпей. — Это приказ? Босс, — Джаред вызывающе вздёрнул подбородок. — Дружеское пожелание. — Мы не друзья. — Но могли бы быть, — невесело усмехнулся Дженсен. — При других обстоятельствах. Как думаешь? — Если бы ты не был психованным сукиным сыном, угрожающим убить меня, если не отработаю долг, и пустить мою сестру по кругу? — буднично уточнил Джаред. — Или если бы ты не трахнул меня? — Ты говорил об этом кому-нибудь? — О том, что мужик натянул меня, как сраную потаскуху? Нет уж, увольте. — Если кто-то узнает, я тебя убью, — жёстко сказал Дженсен. — Если кто-то узнает, я сам себя убью, — процедил Джаред сквозь зубы. — Хорошо, — улыбнулся Дженсен. — Выпей бренди. Это хороший, тебе понравится. Джареду захотелось сплюнуть прямо на этот дорогущий ковёр, но вместо этого он всё же взял стакан и опрокинул в себя содержимое одним залпом. — Доволен? Босс. — Этот напиток так не пьют, — рассмеялся Дженсен, налил ему ещё и отставил бутылку на пол от греха подальше. — Маленькими глотками. Почувствуй вкус. — Я умею пить бренди, — процедил Джаред. — Что-то не похоже. — Когда я в прошлый раз напился рядом с тобой, всё кончилось плохо. — Неужели так уж плохо? — Да, — Джаред злился всё сильнее. — А я помню, что тебе понравилось, — заявил Дженсен. — Стояк был что надо. Тебе понравилось, признай. — Я врезал тебе бутылкой по башке, — резонно заметил Джаред, его бросило в жар от стыда за свою слабость в тот момент. — Не разбил даже, — Дженсен легкомысленно махнул рукой и улыбнулся. — Жаль. — Жаль, что ты так быстро испугался, — Дженсен попытался взъерошить его волосы, но Джаред резко отбил его руку. — Ты такой упрямый. Брыкаешься, рычишь. Только ты всё равно будешь моим. — Никогда! — Никогда не говори никогда, — хмыкнул Дженсен. — Попытаемся снова? — Только попробуй тронуть меня, — прорычал Джаред. — Клянусь, я тебя порву. — А силёнок хватит? — Хватит. — Грозный Дестроер, — взгляд Дженсена потемнел, он облизнулся и поставил свой стакан. — Не смей, — Джаред поставил свой и невольно отодвинулся, упираясь в подлокотник. — Я уверен, что ты и сам хочешь, — вкрадчиво говорил Дженсен, медленно придвигаясь к нему. Джаред собрался, готовый нанести удар. Дженсен, усмехнувшись, медленно протянул к нему руку и коснулся напряжённого плеча, а затем скользнул пальцами к шее. — Ты слишком напряжён, Джаред, — вкрадчиво проговорил Дженсен. — Расслабься, мы ведь просто болтаем. — Тогда какого хуя ты ползёшь ко мне? — огрызнулся Джаред, звеня от напряжения. — Хочу тебе в глаза заглянуть, — невозмутимо отозвался Дженсен. — Последний раз говорю — отвали! — Джаред сжал кулаки. А Дженсен не мог ничего поделать с собой. Потому что ярость Падалеки не давала отступить. Наоборот. Это как сигнал к действию. — Твоя реакция никак не даёт мне отвалить, Джаред, — улыбнулся Дженсен. — Если бы просто посмеялся и отмахнулся, я бы всё понял. Но ты реагируешь так бурно. Я понимаю, тебе страшно, но страх — это ерунда. Я уверен, ты умеешь с ним бороться. Я помогу тебе. Я сделаю тебе хорошо, только не брыкайся. — Ты грёбанный псих! — Джаред сорвался, он больше не мог слушать этот ядовитый бред. Он ударил Дженсена и вскочил, задевая стоящий рядом столик и чуть не переворачивая его. Стаканы, опрокинувшись набок, покатились по столешнице и упали с глухим стуком на мягкий ковёр. Дженсен бросился за ним, делая подсечку, и они оба повалились на пол. Джаред отбивался, нанося удар за ударом, не глядя, куда придётся. Дженсен старался перехватить его руки, зажать его, чтобы не вырвался. Азарт бурлил внутри, разгоняя кровь по венам, и упрямое сопротивление Джареда только усиливало желание победить в этом противостоянии. Да и Дженсен уже так давно хочет заполучить его, что терпеть больше нет сил. Он должен сделать это сегодня, прямо сейчас, и он, чёрт возьми, получит то, что хочет, или он не Бешеный Джей! Возня продолжалась несколько напряжённых минут, когда Дженсену наконец удалось занять выгодную позицию, прижав Падалеки к ковру, и в азарте драки он сжал зубы на открывшемся горле. Джаред крепко зажмурился, судорожно втянув в себя воздух. Перед глазами сразу же всплыли все его кошмары. Сердце колотилось как бешеное, руки и ноги онемели — ни шевельнуться. Джаред сглотнул вязкую слюну, и зубы на горле внезапно сменились губами. Мягкими. Горячими. Они прижимались к нервно вздрагивающему кадыку, ловили это конвульсивное движение, и были такими нежными, что Джаред растеряно застыл. Губы заскользили по шее, прошлись по линии подбородка и на мгновение прижались к уху. — Отдайся мне, — прошептал Дженсен. — Отдайся сам. Не бойся. Никто никогда не узнает. Дженсен ухватил его за подбородок и прижался к его рту. Он целовал, чуть прикусывая упрямо поджатые губы, настойчиво пытаясь проникнуть между ними языком. Джаред резко отвернулся, сжав кулаки. Его била мелкая дрожь, сиплое, быстрое дыхание рвалось из горла, и он ничего не мог с этим поделать. Ему казалось, что он вот-вот задохнётся, что он больше не владеет своим телом. А Руки Дженсена уже шарили у него в штанах, пытаясь заставить Джареда сломаться. Внезапно всё прекратилось. Джаред больше не чувствовал тяжёлого тела, вдавливающего его в пол, и жёстких, настойчивых рук, терзающих тело. — Ш-ш-ш, — послышался тихий успокаивающий шёпот у самого уха. — Всё. Всё закончилось. Я больше не трону, слово. Ш-ш-ш... Острожное прикосновение к лицу заставило вздрогнуть. Пальцы прошлись по виску и щеке и тут же исчезли. — Я не... — Дженсен запнулся. — Я принесу воды. Джаред слышал, как тот встал, и шаги постепенно затихли вдалеке. И тогда Джаред смог дышать. Из груди рвался кашель и хрип. Резко сев, Джаред ударил кулаком в грудину. С трудом разлепив глаза, он машинально провёл по ним ладонью и с удивлением понял, что она влажная. — Твою мать, — процедил Джаред и быстро утёрся краем футболки, оставляя на ней тёмные пятна. Он ушёл, прежде чем Эклз вернулся обратно. Когда захлопнулась дверь, Дженсен вышел из-за угла. Обвёл взглядом комнату, задержался на диване, скользнул к ковру и разбросанным на нём стаканам. — С-с-сука... — и со всей силы ударил кулаком в стену.

***

Джаред возвращался домой пешком, чтобы успеть прийти в себя и не показать семье, в каком он сейчас смятении. Ноги до сих пор тряслись, и руки тоже подрагивали, а всё тело горело огнём. Его сжигали стыд и лютый ужас. Страх перед Дженсеном просто парализовал его. Если бы речь шла только о жизни самого Джареда, возможно, он нашёл бы в себе силы преодолеть этот страх и дать Эклзу достойный отпор, но на кону не только его жизнь. Он обязан защитить свою семью, обязан уберечь Мегс от грязных лап, незримо тянущихся к ней, обязан поддерживать маму. Ей и так нелегко после всего, что произошло с их семьёй, и болезнь так цепко вонзила в неё свои когти, что хоть вой. Хотя с тех пор, как к ней стал наведываться Док, она будто расцвела, кашель почти сошёл на нет, и настроение у неё всегда приподнятое. Это радовало Джареда, но до усрачки пугало то, что визиты Дока, лекарства, хорошее питание дано им по распоряжению Эклза, и так же просто, по прихоти, он может отнять всё это в мгновение ока. Сегодня, лёжа на дорогом ковре и ощущая зубы на своём горле, Джаред чувствовал себя самой дешёвой шлюхой. Даже трахая богатых дамочек и принимая за это их деньги, он не чувствовал себя так. Просто там у него был выбор, он шёл на это осознанно и даже с некоторым удовольствием, имел их, использовал для своих собственных нужд, отыгрывался за все унижения, которые вынужден был сносить каждый день, и никто не был в обиде, каждый получал своё. А тут... Джаред судорожно потёр шею, стараясь стереть ощущение сжатых на горле зубов. Он и так часто видит в кошмарах, как Бешеный Джей выдирает ему глотку своими зубами, а теперь он пусть отдалённо, но прочувствовал это ощущение в реальности. Хотелось забиться в какой-нибудь угол и спрятаться там от унижения и ужаса. Домой он проскользнул как можно тише, стараясь никого не разбудить. Не раздеваясь, Джаред рухнул в кровать и уткнулся носом в подушку. Он заставлял себя дышать медленно, концентрируясь на вдохах и выдохах, чтобы остановить бег мыслей, чтобы перестать думать, чтобы перестать слышать всепроникающий шёпот: «Отдайся мне. Отдайся сам». Чёрт возьми! Он никогда не избавится от кошмаров с этим маньяком. А ещё он понятия не имеет, что будет завтра, но пойдёт на эту грёбанную работу и будет делать всё, что от него зависит. Потому, что есть то, ради чего он встаёт каждое утро и хлебает дерьмо ложками — его семья. И Бешеный Джей дал слово. Теперь Джареду предстоит узнать, настолько ли оно ценно, как говорят. Засыпая, он всё ещё слышал тихий шёпот в голове: «Отдайся мне. Отдайся сам».