Bringing Them Home

Я остановилась перед огромной коричневой деревянной дверью дома своих родителей, в которую только что постучала. И зачем мы только пришли сюда? Может мне развернуться и убежать отсюда прочь в пустоту? Что на это скажет Тэрон? Оглянувшись на него и увидев его улыбку, я решила довериться своей судьбе. Или смириться с ней.       — Я буду здесь, — он словно прочел мои мысли, схватив мою холодную ладонь. — Ничего не бойся. Моя мама открыла дверь и улыбнулась нам так, как никогда никому не улыбалась.       — О, наконец и вы сюда пришли! — Она стала целовать меня в обе щеки и, как вишенка на шоколадном торте, я получила от нее отреченное объятие.       — Привет, мама! — удалось выдавить мне из себя, изображая на лице подобие радости.       — А это, должно быть, и есть тот самый знаменитый молодой человек, о котором ты ничего не говорила?       — Добрый день, мое имя Тэрон, — он протянул маме букет огромных ромашек, который сегодня утром перед нашей поездкой ему купила его агент.       — Какой красавец, Персефона! — мама многозначительно посмотрела на меня, принимая цветочный подарок от, не буду спорить, красавца в черной рубашке и темно-синих джинсах. — Не стойте же перед дверью, заходите!       — Вот это аромат! — восхитился Тэрон запахом запеченной утки, которую моя мама делает для гостей уже на протяжении последних 15 лет. —       — Перси всю дорогу расхваливала мне ваши знаменитые обеды и я, признаюсь, изрядно проголодался.       — А ты, Тэрон, и вправду влияешь на Персефону положительно, раз она стала расхваливать свою мать, — пассивно-агрессивно пошутил мой отец, протягивая правую ладонь Тэрону. Он же, чтобы растопить нарастающий лед, добродушно засмеялся в ответ на эту грубую шуточку и крепко пожал его руку в ответ. Мама не поверила этой лесной лжи, которую Тэрон наплел по поводу «все дорогу расхваливала», но комментариев по этому поводу не сделала. Пока я, мама и моя кузина Элис накрывали на стол, остальное мое семейство буквально окружило Тэрона, который уверенно сидел на сером диване, громко смеясь над шутками моего дяди. Мне стало жутко интересно как же он это делает? Каждый был очарован его улыбкой, уже получил от Тэрона пару комплиментов и от всего сердца смеялся над его историями со времен учебы. Даже мой отец. Мама же обменялась со мной в большей мере тремя фразами. Что-то вроде «возьми салфетки из шкафа» и «господи, не эти салфетки, Персефона». Размышляя об этом и промывая мыльные тарелки, я не заметила как ко мне подошел Тэрон.       — Все в порядке? — спросил он полушепотом.       — Да, я в полном порядке. Кажется, твое время проходит куда веселее, чем мое, — я закончила с одной тарелкой и перешла к следующей, негромко захихикав над тем насколько сильно Тэрон понравился моей семье.       — Твой дядя Эрл уже трижды сделал абсолютно ужасные сексисткие шуточки, — Тэрон схватил кухоное полотенце и стал протирать мокрую тарелку. — А еще он… — запнулся Тэрон, широко улыбаясь. — Неважно!       — Что он сделал? — вода продолжала литься из крана, а я остановилась. Заметив наши шептания у раковины, к нам подошла моя мама.       — Ничего, все в порядке, — Тэрон улыбнулся ей. — У вас замечательный дом!       — Он достался нам от дедушки, — ответила я, заканчивая с тарелками.       — Представляешь, а вот Персефоне никогда здесь не нравилось, Тэрон. Здесь было для нее слишком…. — хотела было продолжить моя мама, — слишком…       — Слишком тесно, мама. Слово, которое ты ищешь — «тесно». Не замечая нарастающее напряжение между мной и мамой, или же не обращая на него внимания, Тэрон добавил:       — Да, Перси любит свободу. Так ведь, — он посмотрел как я обернулась к маме, вытирая мокрые ладони о фартук, — так ведь, любимая? Он только что назвал меня любимой перед всей моей семьей? Я уставилась на него, не веря своим ушам. Тэрон добродушно улыбался мне, ожидая ответа. Это продолжалось несколько секунд, пока он не взял мою руку в свою горячую ладонь. Я думаю, что эта фраза сыграла какую-то непонятную мне важную роль в этом вечере, потому что после этого я не услышала от своей матери ни одного колкого слова.       Перед тем как мы сели за стол, Тэрон попросил меня показать мою бывшую комнату. Комнату, в которой я провела свое детство. Мы поднимались по деревянной лестнице, перешагивая через ступеньки.       — Я трижды падала с этой лестницы.       — Что? Как?       — Начиналось оно всегда с того, что я поднималась наверх так же быстро, как и мы сейчас, — в ответ Тэрон лишь засмеялся, но темпа мы не убавили. Остальные остались внизу, обсуждая вчерашний футбольный матч. Стол уже был накрыт, но никто пока не начал звать гостей. Добравшись до двери, которую я уже очень давно не открывала, я остановилась на мгновение.       — Ты в порядке? — удивительно, что Тэрон уже несколько раз задавал мне сегодня этот вопрос. Неужели он может читать мои мысли?       — Да, я просто… Если я начну описывать эмоции, которые бушевали сейчас во мне, то не просто не смогу сдержать слез. Поэтому я просто отшутилась:       — Я надеюсь, что спрятала те горячие журнальчики, которые когда-то были у меня. Ну, знаешь, чтобы ты не увидел, что на самом деле мне нравятся девушки.       — Можно мне открыть дверь? — Тэрон пропустил мой глупый комментарий мимо ушей.       — Да. Было очень странно видеть Тэрона, стоящего посреди моей маленькой комнаты. Он засунул свои руки в задние карманы джинс, рассматривая мою книжную полку.       — Ну и зануда же ты была в детстве, — сказал Тэрон, разглядывая мою коллекцию географических энциклопедий. — Вот, наконец что-то стоящее! — Он вытянул старый комикс про детектива и его верного помощника-пса.       — Это не моё, — пришлось мне его расстроить.       — Так я и думал, — Тэрон спрятал комикс обратно между толстыми томами, затем перейдя на плакат с картиной Рембрандта. — Это твои родители здесь это повесили?       — Да, это «Похищение Персефоны», — вот мне и пришлось сознаться. — Мои родители, видишь ли, любят древнегреческую мифологию.       — Это. Очень. Странно.       — Так и есть, — ответила я и Тэрон продолжил рассматривать эти четыре стены. Сев на кровать, я ощутила мягкость своего старого матраса. Проведя руками по темному одеялу, мне лишь осталось наблюдать за Тэроном. Он расхаживал по комнате, аккуратно переставляя ноги, словно боясь раздавить невидимые цветы на этом темно-коричневом полу. Иногда он задерживался, чтобы рассмотреть какие-то мелочи на столе или плакатах, но это продолжалось максимум несколько секунд и затем он двигался дальше, уделяя внимание остальным деталям.       — Спасибо, что согласился пойти со мной.       — Это было не сложно. Я ведь хотел пойти с тобой, — Тэрон рассматривал вид из окна.       — Ненавижу быть здесь, — призналась я.       — Честно признаться, очень хорошо понимаю о чем ты. — Разглядев все, что только можно было, он остановился посреди комнаты, в этот раз засунув руки в передние карманы. С этого ракурса я могла рассмотреть его всего. Я и вправду старалась этого не делать, но это оказалось безнадежно. Эта черная рубашка очень шла Тэрону, а две расстегнутые сверху пуговицы не давали мне покоя всю дорогу сюда. Рубашка была аккуратно заправлена в джинсы, а коричневые ботинки придавали Тэрону еще более серьезный вид. Он все же заметил мой взгляд, который пробежал сверху вниз и обратно. — Ты что только что заценила меня?       — Не буду врать.       — И что ты думаешь?       — Ты выглядишь очень сексуально, — неожиданно прямо ответила я. В ответ на это Тэрон многозначительно улыбнулся. — Неудивительно, что дядя Эрл с тебя сегодня глаз не сводит.       — Он просто не знает откуда я, — смеясь ответил Тэрон.       — Что ты имеешь в виду?       — В самом начале он, — Тэрон протер свои глаза, сдерживая истерический смех, — я не хотел говорить тебе это. Он сказал мне, что он уж было испугался, что ты привела в дом валлийца. — Я не знала что ответить на этот ужас. — Но потом он сказал, цитата: «затем я понял, что ни один валлиец не написал бы taran* с ошибкой», — Тэрон уже не смог сдерживать свой хохот и я неволей начала смеяться вместе с ним, даже и не думая о том, что наш смех очень хорошо слышен внизу. Мы все же сели за накрытый стол. Элис оказалась напротив меня и я могла очень хорошо рассмотреть как она складывает салфетку на ноги своего десятилетнего сына, чтобы тот не запачкался. Справа от меня сидит Тэрон. Он, как обычно, широко улыбается и участвует в каждом разговоре.       — Да, моя мама очень сильно обрадовалась когда узнала, что я все же буду играть поющую гориллу**! — за этим комментарием Тэрона последовал всеобщий смех. А я стала бесстыдно рассматривать его веселое лицо, сидящего рядом со мной. Его милые морщинки возле глаз, когда он улыбался, его родинки на шее. Он смеялся от всей души и настолько заразительно, что даже мой отец смеялся вместе с ним. Время от времени он делал глоток воды из своего бокала, лишь немного притронувшись к еде.       — Это должно быть очень захватывающе работать с Колином Фертом, — почти что восхищенно спросил дядя Эрл.       — Как минимум было очень страшно сделать что-то неправильно, — ответил Тэрон и все снова засмеялись.       — Мы очень обрадовались когда Персефона получила работу в том маленьком театре в Нью-Йорке, — сказал мой отец. — Как он назывался?       — Минскофф, театр Минскофф, папа, — ответила я без особого рвения. Родители частенько преуменьшают мои достижения и, похоже, Тэрон заметил мое расстройство на это очередное враждебное высказывание моего отца.       — Это большой и очень популярный театр в Бродвее, сэр, — добавил Тэрон. — Один из лучших в Америке.       — Да, да, конечно. Как-то вылетело из головы, — в ответ на это я поджала губы, а Тэрон схватил мою ладонь. Весь вечер он постоянно поглядывал в мою сторону, словно проверяя насколько хорошо, или скорее насколько плохо, я себя чувствую. Эта накаленная атмосфера не становилась лучше после комментариев, которые отпускал отец в мою сторону. Порой и Элис становилось неловко — она тоже не понимала этой скрытой ненависти ко мне. Как и Тэрон. Он взглянул на мой подавленный вид и крепко сжал ладонь, понимая, что сейчас перейдет черту.       — К черту! — внезапно сказал Тэрон, осознанно перешагиваю эту черту невозврата. Он обратился к моему отцу. — Вообще-то, Вы спрашиваете меня как это интересно работать с этими людьми и прочее, но, как мне кажется, никто здесь не знает, что своей первой большой ролью я обязан Персефоне, — сказал Тэрон очень громко и четко, чтобы каждый за столом расслышал это.       — Неужели? — недоверчиво спросила мама.       — Да, она написала пилотный эпизод сериала, в котором я получил свою первую значительную работу, — я снова взглянула на защищавшего меня Тэрона, сдерживая слезы. — Поэтому, при всем моем уважении, я не сильно понимаю к чему эти двусмысленные фразы, сэр.       — Прошу прощения? — отец не знал, что ответить.       — О нет, нет, это я прошу прощения, — продолжал Тэрон. — Мне стало казаться, что я каким-то образом своим присутствием мешаю вам здесь травить собственную дочь. Остальное я уже перестала воспринимать как реальность. Я помню, как резко встала из-за стола и затем Тэрон сделал то же самое. Помню, как взяла свою сумочку и стала судорожно хвататься за руку Тэрона, в надежде не упасть прямо там.       — Оу, да, дядюшка Эрл, мне очень жаль говорить Вам это, но, — Тэрон снова широко улыбнулся, — но я действительно валлиец. Я помню, как увидела неподдельный ужас, застывший в глазах моего дяди. Тэрон стал тянуть меня за руку в сторону входной двери, когда мама бежала нам вслед, надеясь хоть попрощаться не так невыносимо ужасно. Как мило с ее стороны.       — Пока не забыл сказать Вам, миссис: Рембрандт — это такой отстой! После этой фразы мама резко остановилась и все, что мне оставалось сделать, это со всей силы захлопнуть за собой дверь. Мы молча дошли до станции метро, которая располагалась в десяти минутах от дома родителей. Казалось, это были самые быстрые десять минут в моей жизни. Перед спуском вниз, у меня все же хватило сил остановиться.       — Я знаю, Перси, — похоже, Тэрон только сейчас понял, насколько сильно сгорел этот мост, который он помог мне поджечь. — Прости, если ты не хотела…       — Спасибо тебе, — я обняла его так крепко, как никогда. — Спасибо, что защитил меня.