Bringing Them Home

Я чувствую, как одеяло закрыло мое лицо, и духота начинает душить, но не могу заставить себя проснуться. Меня бросает то в жар, то в холод, и я прекрасно понимаю, что это сон. Распахнутые шторы и огромные окна не пропускают дневной свет. Многовековая пыль осела на них, не давая лучам света озарить эту мрачную комнату, посреди которой стоит стул. Задняя спинка тщательно скрывает от меня человека, сидящего на нем. Я медленно подхожу к нему, но скрип старого паркета выдает мое присутствие. Холодок пробегает по спине и дыхание предательски становится испуганным. Ничего не видно, лишь лампа в дальнем углу блекло светит на этот пугающий стул. — Ты — идиотка. — Голос до боли знакомый и такой далекий, эхом отдается по всему помещению, размеры которого я не знаю. Проходит несколько секунд, пока я осознаю смысл его послания. Человек, сидящий там, резко встает и разворачивается в мою сторону. Это Тэрон. На нем черный костюм, который идеально ему подходит. Этот взгляд выражает такую боль и ненависть, что коленки подкашиваются. Ветер со всей силой ударяет в стекло, но не может одолеть его столетнюю мощь. Тэрон начинает медленно подходить ко мне, а я, как вкопанная, стою на месте. — Ты — маленькая глупая девчонка! — на последнем слове он переходит на крик. Я стараюсь выдавить из себя хоть какое-нибудь слово, хоть каплю смелости. — Почему ты ушла? — он совсем близко, и я упираюсь ему в грудь. Его дыхание вздымает мои волосы, делая воздух еще холоднее. — Я жду ответа. — Я ждала тебя, — мои слова, словно мышиный писк в мышеловке. — Ты не ждала меня, — Тэрон снова стал ласковым и терпимым. — Я ждала. Я хотела видеть тебя рядом. Я боялась, что могу тебе не понравиться. Ты виноват во всем! Ты! — я изо всех сил стала бить его в грудь — Тэрон безмолвно перетерпел и это.  — Бен бросил тебя, — мои руки остановились и слезы скатились на грязный и липкий пол. — Теперь и я тебя бросил. Я резко открыла глаза, уставившись в потолок. Дыхание не могло стать прежним, а руки задрожали. В коридоре слышны сначала резко открывающаяся соседняя дверь, а затем быстрые шаги Нормана. — Все в порядке? — Я опять кричала во сне? — Да. О, любовь моя, Proserpina, come home to mama*, — стал петь Норман, пока медленно подходил к моей кровати. Это утро было таким же, как предыдущие четыре. Каждый раз Норман уходил на работу, и после я садилась за заброшенный сценарий. Оно было таким же, пока звонок телефона не отвлек меня от стучащей клавиатуры. — Слушаю, — мой сухой и тихий голос ответил на нежданный вызов. — Эм, привет, Перси! — Тэрон говорил также спокойно, что даже тишина на фоне этого голоса казалась шумом. — Приве, — сердце застучало в груди, а гордость требовала бросить трубку. Нет, я не могу так поступить. — Как ты? — Все замечательно. — О, господи, идиотка. Вместо того, чтобы включить режим «взрослый человек», я уставилась на свои босые ноги. — Открой дверь вашего сада, пожалуйста. — Что? Что он сейчас сказал? — Извини, что? — Открой. Дверь. Вашего. Сада. Пожалуйста. — Тэрон издевается надо мной. Я медленно приоткрыла тюль окна у входной двери и увидела махающего Тэрона. Черт, он заметил меня: — У меня плохое зрение, но, кажется, я только что увидел женскую фигуру в ярко красной одежде в вашем окне, — тишина, молчание с моей стороны. Черт! Черт! — Эта фигура резко закрыла за собой тюль, и я почти уверен, что в руках у нее был телефон. — Это была я. — Открой эту дверь, я хочу увидеть тебя. Пожалуйста. — Как ты узнал, где я живу? — Норман. — Вот же ублюдки. — Он дал согласие на то, чтобы я навестил тебя. Впусти меня, прошу. На Тэроне была красная полосатая рубашка на молнии, которая очень странно смотрится. Только дверь сада открылась, как он пошел в сторону нашего дома. Это было так нагло, что мне на секунду захотелось выдворить его. Но, затем гость остановился в нескольких шагах от меня, и буквально через секунду развернулся, не осмеливаясь поднять взгляд. — Я бы никогда не оставил тебя одну по своему желанию. — Глаза Тэрона по-прежнему опущены. Он сутулится так сильно, что стал почти одного со мной роста. Куда девался тот парень, который так самоуверенно назначал эту дурацкую встречу? — Я виноват и хочу попросить у тебя прощения. — Тэрон, — только я хотела сказать, как он продолжил. — Извини меня. — Тэрон сделал шаг в мою сторону. — Почему тебя не было? Почему ты не пришел? — Я был в больнице, — дыхание перехватило, и сердце стало бешено стучать. — Я потерял сознание. — О, господи. Сейчас все в порядке? — Поэтому я пришел только сейчас, — Тэрон поднял на меня глаза и увидел мои наивные слезы. Его брови домиком, его сжатые губы, зеленые глаза. Теперь еще ветер усилился и растрепал золотые волосы. Я не могу терпеть подобные муки, у меня больше не осталось сил. — Тебе не стоило приходить сюда. — Я не знаю, как получилось заставить себя сказать это, ведь я совсем не хочу, чтобы он уходил. Я хочу, чтобы он остался здесь. — Но я здесь. — Тэрон улыбнулся и подошел еще на шаг ближе. — Почему? — Потому что ты мне нравишься, персик, — он тихо засмеялся и оказался совсем близко к моим промокшим от слез щекам. Я опустила взгляд, но чувствовала, что он смотрит мне в глаза. Словно чего-то ждет. — Ты приснилась мне там, в больнице. Я не могла ничего ответить. Казалось, мы стояли так целую вечность. Вдвоем, совсем близко друг к другу. Ветер иногда подталкивал нас ближе, но мы возвращались в прежнее положение. Я слышала дыхание Тэрона точно так же, как свое. Так отчетливо, так близко, так по-настоящему и совершенно обычно. — Мы были в огромном, темном зале с большими грязными окнами. Все было словно в грязном мраке, а я сидел на стуле, ожидая твоего появления. Тебя не было очень долго. А потом ты появилась. Твое лицо, — Тэрон причмокнул губами, словно подбирал подходящие слова, — ты была так зла. Ты плакала и кричала одновременно. Я перестала существовать. Моя душа взлетела на самую высшую возможную точку, а после с грохотом упала на землю рядом с моим бездушным опустевшим телом. — Я не мог собраться с силами и позвонить тебе. А затем, затем я просто пришел сюда. Пришел в надежде услышать твой голос. В итоге я услышал только просьбы уйти. Ответь же мне. — Не получается. У меня не выходит, — глаза стали метаться в разные стороны нашего сада. — Ты, ты слишком, слишком настоящий. — О, боже, я посмотрела на него. Я сделала это. — Я настоящий. И я здесь. — Тэрон взглянул на мои губы, а я на его. Все в одно мгновение стало понятно и без слов. Холод этих губ еще не прикоснулся к моей разгоряченной коже, а я уже его почувствовала. Это сладкое дыхание, ударившее в самое сердце, лишил меня возможности двигаться. Я стояла там, посреди протоптанной травы у своего дома, словно меня ударило током. Не открывай своих глаз, не открывай их. — О, господи, я прошу прощения, — слова Нормана заставили меня мгновенно отодвинуться от Тэрона. — Я сейчас же уйду. Боже, Перси, прости. Тэрон, извини, я уже ухожу. Меня здесь не было, я ничего не видел. — Норман, привет! — Тэрон смущенно засмеялся, но все еще глядел на меня. — Прошу тебя, не уходи. Это мне уже пора. — Тэрон! — я впервые произнесла его имя таким тоном. — Прошу, останься и ты. Я приготовлю вам поесть, ребята. Пойдемте.