Похож на волка

Питер не похож на волка. Когда Крис видит его в первый раз, он думает, какого ты, блядь, нарываешься. Старшекурсник выше Питера почти на голову, а также шире и, судя по всему, куда менее терпелив. Питер стоит вплотную, чуть задрав голову, но смотрит так надменно, что лицо ему разбить хочется даже Ардженту. Питер похож на гребанную змею. Громила мог бы не напрягаясь сломать как минимум пару костей, но когда Хейл замирает и скашивает взгляд на Криса, у двухметровой горы мышц облегченно расслабляются плечи. Крис не уверен, потому что неотрывно пялится ебанной гадюке в глаза и занимается мысленным подбором проклятий в свой адрес за наивность. Он-то думал тут кого-то надо спасать. — Я забыл сумку. Как большинство змей, Питер вызывает отвращение и приступы презрительной брезгливости. Но он хотя бы не ядовитый, когда молчит. Кажется, в тот раз он говорит что-то вроде: — Пошел нахуй. В этих интонациях даже нет оскорбления или издевки. В отличие от последующих: — И дверь закрой, пожалуйста. Крис просто не хотел идти к ректору в первый учебный день. В свои двадцать он вполне умел справляться с гневом и не реагировать на провокации каждого встречного ублюдка. Перед сном он считает стрелы между парами немигающих змеиных глаз и совсем чуточку жалеет, что охотники могут убивать только оборотней. Питер похож на ебучего лиса, но никак не на волка. Он не скрывается и даже не пытается казаться нормальным, хотя о своем враге узнает первым. Если по-честному, Крис и узнает всё от самого Хейла. Тот щурится хитро и сверлит взглядом спину на протяжении всей пары. У Криса едва не сводит лопатки, и это бесит его окончательно. В шкафчике его должна ждать премия мира за самые крепкие нервы, потому что он знает, что означает хмыканье Хейла в спину после звонка. Дружелюбно-легкое: «Сбегаешь». Крис считает, сколько стрел он мог бы всадить в одного среднестатисческого человека и не убить при этом. Гипотетически у него был бы рост около 177 сантиметров, футболка с V-образным вырезом и выводящая из себя мимика. Ардженту хватает стрел на каждый шаг, чтобы дойти до шкафчика. Даже чтобы попытаться его открыть, прежде чем дверцу прижимает чужая ладонь. Он не думает, что Питер оборотень, потому что, несмотря на слова отца, эти твари — хорошие или плохие — умные, они не нарываются так открыто. Не лезут на рожон и прямо под дуло. Обычно улыбчивый Крис смотрит на Хейла пристально и тяжело, грубо отбрасывает чужую руку и сжимает зубы, когда Питер легко позволяет, а потом приваливается к шкафчику спиной. От него не веет опасностью, не чувствуется той тяжелой силы и мощи, которая ощущалась даже рядом с волчицами. Питер улыбается одинаково лукаво и жестко, он трикстер и, когда охотник стоит рядом, ему хочется поморщиться и отойти. Вытереть руку и проверить карманы. Словно смотришь на две разные картинки сразу. С Хейлом сводит с ума паранойя, но не такая, как в присутствии хищника. Арджент знает, что от него разит аконитом, потому что он вчера опрыскивал тем стрелы, что оборотень бы не сунулся. Не к тому, от кого пахнет порохом и чужой кровью. Питер склоняет голову, и единственное, что в нем есть сверхъестественного – самоуверенность, но охотник думает, может, кицуне? Крис говорит: — Съеби. Он не бьет, потому что у него нет повода – настоящего повода, который бы он простил себе. Но когда Хейл его дает, Арджент всё равно не двигается с места. Движения у Питера мягкие, гибкие, бесшумные и незаметные, лисьи. Не волчьи – подступающие, загоняющие, с явной угрозой. Хищность Хейла — насмешливая, но Ардженту не смешно. Питер наклоняется к нему, губами к уху, так, что отодвинуться – снова сбежать, так — всё, что Крис видит это острое плечо и чертова шея в чертовом широком вырезе. У Питера чистая белая кожа без родинок и шрамов, возможно у неё нет даже запаха. — Близко же ты к себе подпускаешь, охотник. Иногда Питер похож на жертву. Он с таким удовольствие примеряет овечью шкуру, что моментами – в мгновения до того, как Крис снова хочет убить его с особой жестокостью – охотник чувствует укол совести. Поразительно. Крис толкает Хейла на шкафчики, тот встречается с ними лицом, и Крис знает, что это больно. Для оборотня пустяк, да и для взрослого парня не смертельно, но он против воли цепляется за это знание без ожидаемого удовольствия. Потому что Питер даже не сопротивляется, позволяет рывком развернуть себя за плечо и пластается по гудящим шкафчикам теперь спиной. Улыбается. Долю секунды Крис чувствует себя мудаком, потому что рассеченная скула заживает слишком медленно, а улыбается Питер так понимающе и покорно, что разве можно усомниться в его невиновности? Если бы он не знал, насколько клыкастая пасть у этой овечки. — Ты совсем охуел? Пробраться в дом охотников, ещё и наследить там! Крису хочется ударить Хейла, ему интересно позволит ли тот и это, но прежде, чем замахивается, понимает – позволит. Питер подставляется и слушает с тем же дебильным доброжелательным выражением лица, которое бесит Криса едва ли не больше прочих. — Но ты же избавился от следов первым. — Потому что ты ничего не взял. Питер согласно пожимает плечами с ангельским видом. Если он не закончит этот цирк, Крис точно вобьет его лицо в ближайшую поверхность, минут пятнадцать у них ещё есть. — Что ты искал? — Может, я просто хотел подружиться? Крис слишком хорошо знает Хейла, чтобы думать, что у него настолько не в порядке с головой для таких идиотских жестов, но уходит не трогая больше его и пальцем, вдруг это сумасшествие заразно. Питер не похож даже на человека. Он живет какими-то своими истинами, которые кажутся ему простыми и непреложными, у него свои понятия с законами, и не волчьи, и не людские. Он ходит по пограничью, считая это единственно верным, рвется туда, где ему быть не следует. И постоянно удивляется тому, как всё видит и чувствует Крис. Вообще-то они нихрена не друзья. И даже не знакомые. Вот только и врагами из-за неопределенности Питера, которая распространяется на всё вокруг него, быть не получается. Их отношения не похожи ни на симпатию, ни на ненависть, ни на равнодушие. Это Питер всегда проявляет инициативу, но он никогда не делает Крису уступок, не допускает поблажек на охоте, не пытается примирить оборотней и охотников, наоборот, словно назло то нарываясь на Джерарда, то подначивая остальных бет. Крис стреляет по деревьям, опуская руку с пистолетом, а Питер ломает ему ребра, руку, оглушает как-то прикладом. Он четко чувствует грань, чтобы не убить, но Крису иногда кажется, что делает он это скорее из стратегических соображений, чем из дружеских. Наедине Крис, не стесняясь, выбивает из Питера всё дерьмо, потому что Крис в чем-то проболтался, а Питер использовал, потому что Крис уступил, а Питер не остановился, когда можно было просто уйти. Хейл позволяет. Ехидно шутит змеиным шепотом, смеясь, уворачивается, по-лисьи щурясь, невинно открывается, когда Крис перестает злиться. И тогда уже берет своё. Подгребает под себя, подчиняет, хищно распинает, как трофей, и метит, как добычу. Становится таким волком, что Крис каждый раз поражается этой перемене. Он не помнит, когда случались конкретные из их разговоров, их было много, хотя виделись они редко. Крис всегда делал упор на личном пространстве и реализме, которых для Питера не существовало: — Ты ведь не думаешь, что я смогу тебе доверять? Единственное, что Питер делал искренне – удивлялся. — Я считаю, что доверие не обязательная составляющая дружбы. Питер, действительно, не доверял, никогда не ждал, что Крис промахнется, в отличие от последнего. Не доверял, когда это ещё можно было назвать дружбой. Питер часто смотрит на него пристально и долго, хотя Криса это бесит. Как будто в нем есть что разгадывать, это же не он гребанный ящик Пандоры, который Крис раскрыл уже год как назад, и до сих пор не знает, что с ним делать и как это назвать. Любопытство Питера иногда кажется таким же неисчерпаемым, как и безосновательным. На последнюю охоту они ездили вместе, и у Питера дыра в футболке там, где её прошила пуля, но кожа уже ровная и целая. У Криса перебинтовано запястье, которое он поранил, прикрывая чужую спину. Которую ему подставили. Они не говорят об этом, вообще редко говорят о том, что Питер предпочитает только чувствовать, а Крис уже давно берет с него пример. Питер говорит: — Ты похож на волка.