Наказание

Когда Джипи тихонько вкатывается в гараж, Камаро на месте предсказуемо не наблюдается, и Стайлз еле сдерживается, чтобы хорошенько не побиться лбом о приборную панель. Нет, ну кто бы сомневался, что Дерек заметит? Как будто он вообще мог НЕ заметить. Хоть что-нибудь. Даже в какой-нибудь из параллельных Вселенных. Самое раздражающее, что никого, кроме себя, винить Стайлзу не приходится. И за что это его жизнь?! Он сидит в салоне еще какое-то время, пока наконец не решается: сползает с сиденья, как можно тише захлопывает за собой дверцу и над самым ухом слышит четкое: - Стайлз, – и подпрыгивает в воздух едва не на метр. Блядские оборотни! А тоном Хейла между тем можно забивать гвозди. В чью-то черепную коробку. Хотя почему в чью-то? - Это не я! – голосит Стайлз и отчетливо понимает, что при таком раскладе ему даже Скотт не поверил бы. А ведь сам себе не далее как несколько часов назад клятвенно обещал разыгрывать неведение до последней капли крови. И даже всю дорогу с занятий тренировался, блядь! Но Дерек застает его врасплох. Как всегда, впрочем. И соврать не получается. Вот он и замирает сейчас посреди физически ощутимо осиротевшего гаража, точно неожиданно пойманный посреди дороги в свет фар олень. Дрянной, совершенно не грациозный олень. Который вчера вечером умудрился слегка «задеть рогами» дерекову черную красавицу, об этом прискорбном инциденте умолчать и сбежать утром ни свет ни заря в жалкой надежде на «пронесет»; и которому сейчас за все это, по-видимому, намылят и шею, и еще парочку каких-нибудь не слишком приятных мест. Потому что, вашу ж мать, этот чертов возглас только что буквально сдал его с потрохами даже без учета чертовой аритмии! И это тупо. Это так тупо. Ты тупой, Стайлз! Ту-пой. Стоило ли вообще барахтаться?.. - Стайлз, – выразительно повторяет Дерек, коронно хмурясь. Блядь! Вот просто. Блядь. - Ну почему никогда не срабатывает?! Я ж каждый раз тренируюсь! – всплеснув руками, обижается Стайлз на Мироздание. Которое, по всей видимости, уже давненько и прочненько обижено на него само. Иначе всего этого с ним бы сейчас не происходило. - Если тебе интересно, твое сердце теперь, вместо того, чтобы пытаться эвакуироваться через грудину, переходит на режим жесткой экономии и едва не затихает совсем, что, кстати, жутко нервирует моего волка. И я ведь все равно понимаю, что ты лжешь. Впрочем, это даже твой отец понимает, потому что ты краснеешь. И раздуваешься. Да, и обязательно вскрикиваешь и начинаешь бестолково махать руками, особенно если тебя ловят на месте преступления. Ну нет, Стайлз больше чем уверен, что нет! Просто. Нет. И Дерек не смеет!.. - Что?! Раздуваюсь? Серьезно?! Это не может так выглядеть! Нет! – чисто из чувства противоречия спорит Стайлз. Хотя прекрасно знает, что на самом деле так и есть. Он, правда, краснеет. Он вот прямо сейчас покраснел. Но это только если его и впрямь застают на «том самом» месте, когда он самозабвенно паникует и посыпает голову пеплом. - Но именно так это и выглядит, – невозмутимо складывает руки на груди Дерек. - Посмотрел бы я на тебя на моем месте! - Как-нибудь обойдусь. - Мудак, – бурчит Стайлз и краснеет еще больше. Хотя, по ощущениям, он уже как вареная свекла. - Машину мне поцарапал ты, а мудак я? – приподнимает брови Хейл, искренне наслаждаясь перепалкой и видом пылающих щек своей пары. - Ты всегда мудак. Смирись, – без малейшего сожаления припечатывает Стайлз и наконец начинает понемногу успокаиваться. - Проще тебя убить. И подтвердить звание мудака на деле. - Э-эй! Стайлз против. - В общем так, учитывая, что как-то качественно повысить уровень твоей ловкости без укуса не представляется возможным, остается и правда только смириться и терпеливо разбираться с последствиями. Так что, с тебя сто баксов и стирка на всю стаю. Сегодня. И еще… я в последний раз пускаю твою развалюху в наш гараж. Не умеешь парковаться в ограниченном пространстве – весь лес в твоем распоряжении, – выносит вердикт Хейл и неспешно разворачивается к выходу. - На всю стаю?! Дерек, ты охренел? Стайлз вам не домработница! И вообще! Гараж именно что наш, ты сам сказал! Моя малышка имеет полное право в нем находиться! И я умею парковаться, ты!.. – возмущается в обтянутую серым хлопком спину Стайлз. Абсолютно не залипая взглядом на крепкой заднице в художественно линялых джинсах. Нет, определенно нет. Пальцы у него на ногах поджимаются просто так. Судорога, ага. - Тиран, – не очень уверенно заканчивает он. Спина его, естественно, игнорирует. Впрочем, как и задница. И то, и другое исчезает за поворотом, где-то в доме. - Твоей малышке место на свалке, – гнусно поддакивает ушедшему вожаку как нельзя вовремя (это сарказм!) просочившийся в гараж Уиттмор. – Причем уже примерно с доисторических времен. - Заткнись, Джексон! Иначе в следующий раз пострадает твой Порше, и дело не ограничится одной-единственной ма-а-аленькой царапинкой! - Но-но! При чем тут я? Просто имей в виду – с меня, то есть с Дерека, – поправляется он, – за твою «маленькую» царапинку содрали сейчас в сервисе как за полную покраску. Я им даже скандал хотел закатить, но потом передумал. Деньги-то не мои. Да и вообще. - Бог мой! – ахает Стайлз и судорожно пытается хотя бы вообразить стоимость Камаро в общем и ее «полной покраски» в частности. Выводы неутешительны. – Дерек, ты слышал?! Мне уже сейчас искать покупателей на обе свои почки? Потому что сто баксов и стирка – это одно, а покраска и почки – совсем другое! Со стороны кухни доносится что-то хмурое и рычащее, типично дереково, и Джексон с удовольствием суфлирует: - Поздравляю, Стилински, Дерек только что принял в дар обе твои почки. И все остальное тоже. Так что… Добро пожаловать в пожизненное рабство, Стайлз. Постираешь мне боксеры? - Иди ты, знаешь куда!.. Джексон разражается типично гиенистым смехом (явно почерпнутым у Питера) и, с легкостью увернувшись от попытки Стайлза дать ему подзатыльник, припускает из гаража, продолжая ржать. - За что это моя жизнь?! – жалуется Стайлз, на этот раз вслух, но с не меньшей экспрессией. Вздыхает тяжко и тащится следом. В конце концов, ему всегда нравилось стирать. *** - Хм, – Дерек спускается в подвал, когда стая давно и беспробудно спит, а Стайлз разбирается практически со всем мстительно перемешанным, но все же милостиво рассортированным по цветам, барахлом. И теперь прохлаждается в ожидании последнего отжима. И кое-кого еще… - Ну и как? Думаешь, достаточно суровое наказание? – лыбится Стайлз, провокационно изгибаясь на дребезжащей крышке стиральной машины. Стайлз, одетый во что-то красное, полупрозрачное и с кружевами. И только. Кажется, Дерек забывает, как дышать. Кто тут еще кого наказывает?.. - Что? Мне не идет алый? – нетерпеливо ерзает Стайлз, картинно дуя губы. - Лидия тебя убьет, – качает головой альфа, не выдерживает, тут же сгребает его за талию и взваливает на плечо. Стайлз взвизгивает, булькает что-то невразумительное и, наконец дорвавшись, шлепает его по заднице, подгоняя, Дерек коротко взрыкивает в ответ и, марш-броском оказываясь в спальне, бесцеремонно сваливает его на кровать, залезает следом, ложится сверху и затыкает грязным, жадным поцелуем. Они кусаются, почти сталкиваются зубами, вылизывают друг другу небо, намертво сплетаются языками, и Стайлзу почти наплевать на стекающую по его подбородку слюну (Дерек ее потом все равно всю слижет, чертов зверюга-фетишист). - Как будто сам лучше, – рычит Дерек, и Стайлз понимает, что пора завязывать оговариваться вслух. А еще, что на Дереке все еще преступно много одежды. С чем довольно быстро и разбирается. - Совсем не, – улыбается он, широко облизывается и трется беззащитным, ноющим пахом о будто специально предоставленное для этого крепкое бедро, и вдруг хитро прищуривается: – Хотя… - Сучка. - Кобель. И не то чтобы оба этих наименования не являются чистейшей правдой, просто Стайлзу до сих пор иногда становится стыдно за то наслаждение, с каким он ложится под Дерека. Иногда. Но не то чтобы часто. И так, минут на пять… - Ага, – как всегда легко соглашается с ним Дерек и, намеренно отрастив когти, сползает вниз, чтобы, чуть привстав на коленях, вцепиться в стройные бедра и поймать ртом уже ощутимо мокрую багровую головку. Стайлз ахает, выгибается и, чуть поерзав, закатывает глаза, отдаваясь долгожданной ласке. Надолго его предсказуемо не хватает. - Черт, Дерек! Пусти. Пусти, я сейчас!.. – запускает он пальцы в парадоксально мягко-жесткие (или жестко-мягкие?) волосы и силится оттолкнуть Дерека от себя. – Ну пусти же, Господи… Дерек! Дерек слушается буквально за мгновение до края, и Стайлз почти воет от разочарования. Но тут же гонит противную горечь прочь. Да, его альфа отсасывает как бог, но кончать с членом внутри Стайлз, как заправская сучка, любит все-таки больше. Секунд десять он пережидает круги перед глазами и, собравшись с силами, производит лихой полицейский захват и меняется с Дереком местами, с глубоким удовлетворением седлая его бедра. - Ну и наказания у тебя, хмурая морда! Не боишься, что окончательно пристращусь к мелким пакостям? – загнанно дышит Стайлз и, не дотянувшись до смазки на тумбочке, плюет на это дело и суёт в рот собственные пальцы. - Хуже уже не будет, – качает головой и смачно облизывается Дерек, оглаживая его поясницу, – но еще раз тронешь мою детку… - Я – твоя детка, мне перестать себя трогать прямо сейчас? – выдыхает Стайлз, но свободной рукой продолжает поочередно дразнить горошины сосков. Дерек досадливо фырчит (ну точно обиженный кот) и нетерпеливо подкидывает бедра вверх, в стремлении потереться своим налитым, полностью готовым членом о Стайлза, в то время как он заканчивает с облизыванием своей ладони и медленно, красуясь, заводит ее за спину. - Во-о-от! – наставительно тянет Стайлз на выдохе. Если честно, скорее откровенно-порнушно стонет. И начинает бесстыдно трахать себя сразу тремя пальцами. Дереку сносит последние предохранители: - Ты понял, о чем я! – рычит альфа, хватает Стайлза под ягодицы и вновь подминает под себя. - Ауч! Ты же знаешь, что я не нарочно! Я просто спешил, – неловко вытягивает из-под себя руку Стайлз. - Ну и куда же это? – Дерек кусает его и без того распухшие губы. Стайлз кусается в ответ: - Не куда, а к кому. К тебе, мой глупый волк. Как всегда. Дерек на миг зависает, потом улыбается одними глазами, как умеет он один, и, поудобнее устроив под собой Стайлза, вставляет сразу до конца, входя одним плавным, слитным толчком, и начинает размеренно двигаться. Стайлза ведет уже с самого начала, потому что Дерек знает его тело, кажется, много лучше него и попадает точно в простату с первых же фрикций. Его буквально кидает на скалы удовольствия, ломая в щепки, точно утлое суденышко. Дерек рычит и трахает его с силой и неутомимостью истинного зверя, дерет, вяжет, помечает собой каждую клеточку, и именно от этого Стайлза тащит больше всего. Особенно когда Дерек вдруг резко вынимает, переворачивает его на живот, приподнимает, ставит, словно тряпичную куклу, в коленно-локтевую и вгоняет снова, до упора, до пошлого шлепка мошонки о взопревшие подтянутые ягодицы, не дав успеть и рта раскрыть. Как будто Стайлз мог. Или хотел. Хотя почти горячечный шепот из него все же вырывается: - Люблю-люблю-люблю тебя, Боже! Да! Звуки влажных шлепков, хриплое дыхание и почти жалобные стоны – все сливается в «белый шум», пока Стайлз не изгибается в пароксизме: его руки подламываются, точно сухие веточки, а очередной стон перерастает в хриплый, утробный крик: - Дерек! Дерек наваливается сверху, окончательно распластывая мальчишку под собой, ускоряется, сбиваясь с ритма, кусает подставленное плечо, и Стайлз задушенно охает, почти пропуская момент, когда его внутренности распирает крупным узлом и заливает обжигающе-горячей спермой, оглушенный собственным оргазмом, как никогда похожим на «маленькую смерть». Впрочем, с Дереком так каждый раз. Особенно если его перед этим хорошенько раздраконить (разволчить?): ну, машину там «случайно» поцарапать слегка или еще что…