Я буду ждать

      Тихим вечером, когда сгустился туман, и луна подступала сквозь томные облака, а стрекотание сверчков раздавалось на всю округу, словно это был коллективный концерт, только эти двое смели нарушать тишину родной деревни. Небо заливалось темно-лазурным цветом, и в окнах домов зажигался ярко-желтый цвет. Дело шло к ночи. Находясь уже за пределами деревни, но совсем близко к главному входу Конохи, старые неразлучные друзья приглушенным тоном обсуждали что-то. — Наруто, ты уверен? — прошептала розоволосая девушка, скрестив руки на груди и опустив глаза. — Мы ведь это уже обсуждали, Сакура-чан… — слабо улыбнулся блондин. — Я знаю. Но твое решение… А что, если оно неверное? Сомневаюсь, что кто-то одобрит… — договорить она не успела. — Мне не нужно чужое одобрение. И поэтому я ухожу сейчас. Мое отсутствие заметят только утром, наверное. А в лучшем случае — к концу дня. — Мне сказать им правду? — Если хочешь — скажи. Нет, скажи в любом случае. Нет смысла заставлять других волноваться. — Ты так легко все бросишь? Оставишь всех в этой деревне? — Это же не навсегда, Сакура-чан. Ты все слишком драматизируешь, — Узумаки попытался выдавить из себя фирменную улыбку в тридцать два зуба, но все это казалось очень натянутым. Было видно, что ему тоже нелегко, и юноше плохо удавалось это скрыть. Только не от той, что знает его большую часть жизни. — Почему ты не сказал Какаши-сенсею? Разве он не понял бы? — Почему… Почему… — раздумывал вслух парень, бегая глазами по уже полуночно-синему небу, на котором стали проявляться первые звезды. — Он мог бы быть сейчас здесь. Мог бы дать тебе очередное напутствие. — Мне гораздо приятнее быть в компании только с тобой, — не скрывая, выпалил Наруто, дернув ремешки рюкзака на плечах. Харуно заметно покраснела, удивленно взглянув на блондина, и тут же отвела глаза в сторону. — В чем дело? Я сказал что-то не то? — Нет, что ты… Просто сегодня как-то по-особенному тепло… — Да ты покраснела! Сакура-чан, неужели я смутил тебя? — Заткнись, Наруто! — девушка вернулась в свое обычное амплуа. — Хе-хе, — уже куда более искренне улыбнулся Узумаки. — Не переживай. Это всего лишь год. Он пролетит столь незаметно, что ты не успеешь соскучиться. — Не говори чепухи… — прошептала розоволосая, снова отведя взгляд куда-то вниз. — Наруто, ты… Ты так просто оставишь меня? — М? — удивленно вскинул брови блондин. Этим вечером в полумраке приближающейся ночи он казался ей каким-то не таким. Конечно, это был все тот же Наруто, которого она знала. Но… Он был более взрослым, что ли. И сейчас своим поступком он лишь доказывал ей это. — Тебе ведь необязательно… — Нет, — вновь перебил девушку Узумаки. — Именно, что обязательно. Ты не представляешь, сколько осталось незавершенных дел, сколько осталось вопросов. Я хочу разгрести все разом, разобраться в себе… — И я точно не могу пойти с тобой? — подняла свои бледно-изумрудные глаза куноичи. В голосе ее слышалась надежда, хотя, казалось, она и так знает ответ наперед. — Нет. Ты нужна деревне. На кого я еще могу так положиться, кроме тебя? — Я просто… — Что? — печально улыбнулся юноша, чувствуя, как сжимается его сердце. Расставание с любимой давалось ему куда больнее, чем он себе представлял. И в то же время он чувствовал себя самым счастливым в этот вечер. Ведь они вдвоем, впервые за долгое время… Вдвоем, и никто не смеет прервать их беседу. — Наруто, мне будет тебя очень не хватать… — она привыкла к его присутствию. Привыкла к тому, что он всегда рядом, пусть и как друг. Осознание того, что она столь долго его не увидит, подступало к ней все ближе и ближе, заставляя углубляться в тяжелые мысли, пробуждая что-то скрытое в ней. Да и разве оно могло пробудиться ни с того ни с сего, покуда они были всегда рядом? Это казалось нормальным. Веселый, надежный, не умеющий сдаваться Наруто — ее лучший друг. И она всегда могла на него положиться. А сейчас он уходит. И кто знает, может быть, навсегда? Девушку накрыл страх потерять его и больше никогда не увидеть. Или увидеть, но… не так близко, как это всегда было. А что, если она больше не сможет к нему прикоснуться? Не сможет сходить с ним на свидание в его любимое Ичираку? Не сможет надавать ему тумаков, а потом столь нежно обнять? Что, если у него найдется кто-то другой, кто займет эту должность в сердце Наруто? В конце концов, это целый год. Вдруг он вернется из своего путешествия, держа за руку уже другую? А она… Она просто будет наблюдать, натягивая фальшивую улыбку и изображая что-то похожее на радость. — Сакура-чан, я тоже буду очень скучать по тебе, — каким-то более серьезным, немного хрипловатым голосом произнес юноша, не сводя с нее глаз. — Но попробуй найти плюсы в этой ситуации. «Что? Какие к черту плюсы?» — проносилось в голове девушки. — Я не смогу к тебе приставать, а значит, ты сможешь, наконец, найти кого-то, — Узумаки беззаботно завел руки за голову, — может быть даже Саске вернется из своего странствия… Что-то передернуло внутри куноичи. Внезапно вскипающая злость в ней перерастала в подступающие слезы. Это было больно. Да что он о ней думает? Как он смеет так с ней разговаривать?! — Ты идиот… — сумела выдавить из себя девушка, пытаясь скрыть покрасневшие глаза, наполняющиеся соленой жидкостью.       На несколько секунд Наруто замер, глядя на нее максимально серьезно. Такую беззащитную, непохожую на себя, застенчивую Сакуру. Она обняла себя руками прямо как в тот день, почти на том же месте… Когда он дал ей обещание, что связало их безвозвратно. Обещание, что он так старался выполнить, пусть даже ценой своей жизни. И он сделал это. Узумаки почувствовал стыд, задумываясь о том, а не похож ли он на Саске в этот момент, прямо как он тогда, когда оставил ее так легко… Казалось, в воздухе витало напряжение, но легкий и теплый ветерок старался унести его куда-то вдаль, развевая их волосы. Блондин снова натянул свою фирменную улыбку и закатил руки назад. — Ну, если ты хочешь, можешь, конечно, дождаться меня, — отшутился он, надеясь разрядить обстановку. Это было настолько в его стиле, что куноичи почувствовала какую-то ностальгию. Как же все было легко тогда… Легко и понятно. Он любил ее, она любила Саске, Саске не любил никого. И никаких заморочек. Но теперь все изменилось… Девушка совершенно запуталась в своих чувствах, мыслях… Однако, что-то подсказывало ей, что она совсем близка к разгадке. Еще немного, и все станет ясно, как день… — Я буду ждать, — на полном серьезе ответила Харуно, слегка сжав кулак, словно бы он помогал ей удерживать всю свою решимость и непреклонность. Наруто, словно бы окатившейся в холодном душе, понял, что она не играет, не смеется и не шутит. Он должен считаться с ней. — Сакура-чан, ты серьезно? — скептически изогнул бровь юноша, как и в тот день, когда она призналась ему. Да, ее намерение ждать его целый год было практически равносильно признанию. Может ли он принять такую жертву? Блондин даже не был уверен, что заслуживает это. — Да. Я дождусь, Наруто. — Но почему? Зачем тебе это? — Харуно еще сильнее сжала свои кулачки в перчатках. — Если сказала, что дождусь, значит надо, — отрезала она. — Н-н-но я не понимаю! — развел руками юноша. — Я ведь не шучу сейчас! — А я что, похожа на шутницу?! — вызывающе спросила куноичи. — Я, правда, хочу этого, Наруто. — А как же Саске? — нервно спросил юноша, совершенно сбитый с толку. После этих слов Харуно резко поддалась вперед и вцепилась в плечи Узумаки, крепко прижавшись к нему. Молча прикрыв веки, она не переставала отпускать его. — С-Сакура-ч-чан… — инстинктивно юноша завел руки за ее талию и прижал к себе куноичи еще сильнее. Розоволосая ощутила дрожь в его теле, словно бы он боялся, что она сейчас исчезнет в этом тумане. Убежит, оттолкнет, пропадет… Но Харуно оставалась в его крепких объятиях, слушая учащенное сердцебиение юноши. Они стояли так минуту, может больше… Счет времени терялся. Они обнимали друг друга так, как никогда не делали этого. Так, словно бы это было их последнее объятие. — Наруто, — томно и тихо прервала молчание девушка. — М? — неохотно, немного в нос, отозвался блондин, словно бы его только что разбудили. — Мне кажется, у тебя развивается тахикардия. Ты должен остаться, нужно провести исследования… — Что? У меня ничего нет! Я в порядке, Сакура-чан! — он выпустил куноичи из объятий, все еще не убирая руки с ее осиной талии. — Твое сердце бьется как сумасшедшее! Я подлечу тебя и тогда… — Я думаю, у меня слишком серьезный случай. Медицина здесь бессильна… — глядя ей в глаза, такие чистые, искренние, переживающие, ответил блондин. — Что?! О чем ты?! Нет ничего такого, от чего бы я не смогла тебя вылечить, Наруто! — разволновалась девушка. — Есть. — Нет! — Есть. — Ну и что же? — уже на повышенных тонах спросила Харуно. — Любовь, — он сказал это. Наконец то, спустя столько времени, и так вовремя… Кто знает, может, другого шанса больше не будет? — Ч-что? — Ты не сможешь вылечить меня от любви к тебе, как ни старайся, Сакура-чан, — спокойно, столь неприсуще себе отвечал юноша. Наверное, он столько раз репетировал эту ситуацию в голове, что волнение само по себе начало отступать. Куноичи молчала. Она продолжала смотреть ему в глаза с легким румянцем на щеках, будто бы искала какой-то подвох. Какую-то фальшь или ложь. Но Наруто был бы не Наруто, если бы пошел на такие вещи против себя… Повернувшись в сторону, почти шепотом, она ответила ему: — Ты забываешь, что я лучший медик в Конохе на данный момент… — Значит, ты хочешь меня излечить? — Не хочу… — Вот как? Она снова замолчала, глядя куда-то в сторону и раздумывая о чем-то. Такая загруженная и в то же время безмятежная, и все еще в его руках. Отпускать ее было чем-то невыносимым. — Я должен идти, — прервал молчание Узумаки. — А? Да… Конечно. Медикаменты взял? — Да, все, что ты мне собрала. — А запасы воды и еды на первое время? — Взял. — А спальный мешок? — Взял, взял, Сакура-чан. Я давно собрался.       Она подняла свои глаза на него. Теперь он был намного выше, шире в плечах и выглядел куда более мужественно, чем раньше. Забавно, как из такого хулигана из академии вырос герой деревни, герой всего мира. И как же было интересно наблюдать за этим… Ведь она видела все. Она была рядом. Пусть и не всегда физически, мысленно Наруто всегда занимал ее голову. Ее взгляд был то ли выжидающим чего-то, то ли умоляющим его остаться. Быть может, юноша бы предпочел, если бы она легко его отпустила. Так было бы проще и ей… и ему.       Сквозь тучи проскользнул светлый месяц. Лишь он наблюдал за ними в эту ночь. Ночь, которую они никогда не забудут.       Не в силах больше сдерживать себя, блондин медленно поддался вперед, наклоняясь к девушке. Она не отстранялась, хоть ее щеки все сильнее покрывались румянцем. Она отдавалась чувству, что поглощало ее целиком и полностью. Прикрывая веки, куноичи просто доверилась ему, и уже через секунду ощутила холодные пальцы на своем подбородке, а затем и теплые влажные губы на своих губах. Мимолетная дрожь проскочила по ее телу, напоминающая электрический разряд. Ладони потели, а сердце вырывалось из груди. И у кого из них тахикардия — это еще тот вопрос. Кислорода начинало не хватать. Девушка боялась сделать лишнее движение, отпугнуть его… Но отдаваясь чувству, она поддалась вперед, отвечая на столь робкий и нежный поцелуй. Возможно, только сейчас она ощутила всю полноту того, что чувствовал к ней Наруто. Что сдерживал в себе… Понимание того, кто же был для нее он все это время, накрыло ее как снежная лавина. Юноша оторвался от губ куноичи, и она снова поймала на себе его нежные и глубокие голубые глаза. — Я должен идти. До встречи, Сакура-чан, — прошептал Узумаки, после чего, вновь окинув ее взглядом и задержав его на несколько секунд, он развернулся и медленно поплелся куда-то вдаль, шаркая сандалями по дороге. — Я буду ждать… — тихо сказала куноичи вслед, держа руки у груди. Вряд ли блондин уже слышал ее… Но этого и не требовалось. Он и так прекрасно знал: она дождется. И он вернется к ней.       Сакура, наконец, осознала, как много она чувствует по отношению к Наруто, пусть пока и не могла сказать этого вслух…       Она провожала его взглядом, пока юноша полностью не растворился в ночном тумане, словно волшебник, что столь неожиданно может явиться в жизнь, и также исчезнуть…       Казалось, месяц, улыбнувшись этим двоим, скрылся за ночными облаками. И теперь лишь свет звезд и любовь в сердце юноши освещали ему путь…