Поговорим о людях?

      — Ута-сан, чем вам нравятся люди? — Канеки рассматривал висящую на стене маску, исполненную в готическом стиле, вглядываясь в каждый узор на ней. Он не заметил, как Ута оказался за его спиной.       — Люди забавные, например, очень любопытные, — Ута провёл пальцем по резинке от повязки на глазу Канеки, аккуратно подцепил её ногтем, сбросив с уха. — В тебе гармонично сочетаются качества обоих видов. Пока сочетаются.       — А потом? — Канеки замер, чувствуя дыхание гуля на шее.       — Ты станешь монстром, худшим из людей, кровожадней гулей, — азарт в голосе Уты звучал всё сильней. — Существом, жаждущим только разрушений.       — Мне не нравится такое будущее.       — Ты сам спросил моё мнение, — Ута вдыхал сладкий диковинный аромат, шумно втягивая воздух. — Не нравится — измени моё представление о себе.       — Но как? — тихо прошептал Канеки.       — Глупость, кстати, в людях тоже интересный фактор, который в некоторых особях прогрессирует очень быстро, — Ута шептал слова в ухо Канеки, заставив последнего почувствовать себя не в своей тарелке.       Канеки понял тонкий намек Уты, задумался.       — Канеки-кун, сначала разберись в себе, подумай, чем отличаются желания твоего тела от желаний души, — Ута развернул собеседника к себе лицом, придерживая за плечо.        Взгляд чёрных глаз Безликого, полных тысячи мыслей и желаний, сверкал в темноте, заставляя парня задуматься о своей безопасности. Очень медленно Ута поднял руку перед лицом Канеки, указательным пальцем дотронувшись до лба.       — Найди золотую середину между двумя личностями, — с этими словами он провёл ногтем ото лба до подбородка, словно разрезая лицо надвое. Канеки скривился от неприятных ощущений, и, заметив это, Ута ухмыльнулся.       — Ты думал, это будет приятно? — Канеки растерянно мотнул головой.       — Загляни ко мне, когда обдумаешь всё, буду ждать, — Ута отпустил плечо Канеки, буквально вытолкнув его за дверь. — Тогда и поговорим о людях, гулях и тебе.       Канеки осмысливал произошедшее, всё ещё ощущая прикосновение Уты на теле.       — Он издевается, — Канеки подумал, что ему нужно накопить решимости для следующей их встречи, ведь ничем хорошим она не закончится.

***

      Канеки постучал в дверь с готической вывеской «HySy ArtMask Studio». За дверью послышались едва различимые шаги. Спустя несколько секунд она приоткрылась, и на пороге появился Ута.       — О, Канеки-кун, рад тебя видеть, — произнёс он с нечитаемым выражением лица.       — Давно не виделись, Ута-сан, — улыбнувшись, ответил Канеки. — Нишики-семпай попросил меня забрать его новую маску, она готова?       — Да, проходи, — хозяин студии открыл дверь и пропустил его внутрь.       — Ты торопишься? Я давно хотел с тобой поговорить…       — Я не тороплюсь, но, боюсь, вряд ли я смогу рассказать вам что-то интересное, — произнёс Канеки извиняющимся тоном.       — Садись, Канеки-кун. Я хотел поговорить с тобой о людях, — тихо произнёс Ута, делая рукой жест в сторону чёрного кожаного дивана. — Ведь ты очень интересный субъект. Девятнадцать лет быть человеком, а потом стать гулем…       Хозяин студии внимательно следил за движениями Канеки, одновременно с этим ставя перед ним приготовленный кофе.       — Как считаешь, что отличает гулей от людей? — Ута присел на диван рядом с ним и слегка наклонил голову, пристально наблюдая за его выражением лица.       — Не могу сказать точно… Наверное, превосходство в физической силе. Хотя… Есть люди, которые не уступают нам в силе*. Я бы мог сказать, что жестокость, но она также свойственна и нам, и людям, — задумчиво произнёс Канеки и замолчал.       Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что, казалось, забыл, где находится. Вывело его из этого состояния прикосновение пальцев Уты к его щеке. Выпав из реальности, Канеки пропустил момент, когда Ута оказался к нему слишком близко.       — Как быстро… Как быстро ты перестал называть себя человеком. Что отличает тебя от меня? Ты смотришь на меня с беспокойством и не можешь расслабиться. Тебя пугают мои глаза? — Ута слегка подался вперёд и снова протянул руку к лицу Канеки. — Ведь свой глаз ты прячешь ото всех, даже от гулей, — Ута одним пальцем подцепил резинку глазной повязки и снял её, открывая взору активированный какуган.       — Просто мне до сих пор непривычно видеть какуган, — Канеки говорил серьёзно, но всё так же немного растерянно  смотрел на гуля. — Простите, Ута-сан.       — А мне нравятся эти цвета. Насыщенный, словно тёмное небо, чёрный, и красный, что ярче крови. Ты называешь себя гулем, но ты так отличаешься от нас, — Ута вдохнул воздух рядом с Канеки. — Твой запах, он выдаёт тебя, но твоё тело стало заметно сильнее, — Ута провёл рукой по ноге парня от колена до бедра, от чего последний чуть вздрогнул.       — Ута-сан, мне непривычно настолько близкое общение с гулями, — слегка смущённо пробормотал он.       — Эй, Канеки, а если ты не будешь видеть мой какуган, то сможешь думать обо мне как о человеке? И мы сможем стать ближе? — у Уты был весёлый голос, он радовался своей гениальной идее.       — Ута-сан, вы уже слишком близко! — и, в противовес своим же словам, Канеки кивнул, разрешая Уте действовать.       Тот, не теряя времени, быстро передвинулся за спину одноглазого гуля, ладонью правой руки он закрыл Канеки глаза, а левой начал медленно расстегивать ему рубашку.       — Теперь ты не видишь моего лица, — тихо прошептал Ута и провёл языком по кончику уха Канеки. — Позволь мне узнать больше о твоём совершенном теле. — Мне можно сделать всё?        Слово «всё» заинтересовало Канеки.       Канеки открыл рот, чтобы ответить, но его заткнули настойчивым поцелуем. Ута чуть прикусил ему язык и начал проникать вглубь его рта. Канеки, в свою очередь, ответил на жаркий поцелуй, играя с языком Уты. Он уже забыл, что хотел ответить…       — Расслабься, — настойчиво прошептал Ута на ухо настороженному гостю.       Он запрокинул голову собеседника на своё плечо, но так же, как и прежде, закрывал ему глаза, провёл ногтями от шеи вниз по его торсу, расстегнул брюки и засунул руку в трусы.       — Канеки, ты раньше занимался сексом с парнями? — Ута начал ласкать его член.       — Нет, — тихо пробормотал в ответ Канеки, — не приходилось.       — По твоему телу не скажешь, что оно против моих игр. Ты возбудился лишь от моих прикосновений, я буду считать это комплиментом в свой адрес, — голос Уты был тихим и спокойным, он облизал кайму уха уже возбужденному Канеки.       Достав член Канеки, он медленно начал ласкать его. Его тело поддавалось на умелые ласки опытного мужчины. Его лицо слегка покраснело, ситуация стесняла Канеки, но сам он наслаждался и просил большего. Ута, прекрасно зная, что происходит с ним, продолжал, он гладил пальцем по влажной головке и водил языком по его шее, оставляя там следы от слюны. Канеки впился руками в его бедра и сильно сжал их, все мысли покинули его голову, он лишь желал, чтобы всё продолжалось.       — Ута-сан… — страстно застонал Канеки.       В ответ Ута только сильнее сжал член и продолжил покусывать шею. Чувствуя, что Канеки уже на пределе, он наслаждался столь податливым, красивым телом, до крови прикусывая нежную кожу на шее. Канеки больше не смог сдерживаться, откинув голову на плечо своего партнёра. Его туловище чуть вздрагивало от оргазма, а из губ вырывался сладкий стон. Ута сразу же закрыл его губы поцелуем, потом провёл пальцами по члену, покрытому спермой, хорошо измазав их в белой жидкости, и медленно мазанул ими по губам гуля. Лицо Канеки покраснело, что очень позабавило Уту. Издеваясь над ним, он продолжал касаться его губ, засовывал пальцы в рот, спускаясь ниже по шее, гладил кожу. Дойдя до сосков, взялся ласкать их влажными пальцами. Не сдерживаясь, Ута покусывал его соленые губы, облизывая их и шею горячим языком.       Резким движением Ута взял гуля за руку и завёл её за спину, а самого парня толкнул вперёд, положив его животом на низкий стол, что стоял перед диваном. Канеки оказался в позе «раком» и не желал поворачиваться: он и так знал, что Ута пожирает его сзади взглядом.       — Канеки, можешь кричать, никто не услышит, — голос Уты был пугающим и очень страстным.       — Вы ещё ничего не сделали, от чего бы я закричал, — Канеки слегка улыбнулся, дразнить возбужденного Уту ему нравилось, хотя он понимал, что тот настроен серьёзно.       Он спустил с жертвы штаны и трусы до колен, провёл ладонью по бедрам, облизав палец, провел им по анусу и медленно начал вводить. Свободной рукой Ута продолжил закрывать глаза Канеки, который смутился от таких непривычных ощущений. Ута развлекался, добавил ещё палец в узкий проход, чем заставил Канеки вцепиться в край стола. Покусывая неприкрытые рубашкой плечи, выводя языком на спине разные узоры, добавил ещё палец. Тело Канеки постепенно подстроилось под движения, а по стонам Ута понял, что он готов к большему.        — Великолепная регенерация… — тихо прошептал Ута.       Канеки был на взводе, его тело нетерпеливо подрагивало. Проникая пальцами в рот парня, поиграв с его языком, Ута смазал анус. Расстегнув ширинку, он прижал свой член ко входу, засунув одним резким движением сразу всю головку. Канеки вскрикнул, прикусив себе губу, а пальцы впились в стол, готовясь к новой волне боли. Вторым сильным толчком Ута вошёл наполовину, обрадовавшись новому вскрику боли. Смотреть, как Канеки содрогается от боли, и чувствовать, как мышцы плотно обхватывают его член, — восхитительное удовольствие.       Ута взял Канеки за член и медленно начал дрочить ему, облизывая вспухшие следы от укусов на шее. Войдя полностью грубым толчком, он не сдержался от желания доставить боль столь желанному человеку. Начал быстро двигаться, заставив жертву потеряться в ощущениях: боли и дикого наслаждения. Каждое прикосновение к его туловищу отдавалось волной наслаждения, настолько сильного, что кружилась голова, и казалось, сознание покинет его.       Ута, полностью потеряв голову от партнера, продолжал быстро двигаться, кусая через белую рубашку кожу Канеки, оставляя за собой кровавые следы. Он сильно прижимал к себе бледное, обессиленное тело. Канеки потерялся в состоянии эйфории и лишь вскрикивал от каждого толчка.       Потеряв счёт времени, Ута видел перед собой тело, что изнывает от наслаждения и боли, рубашку, что теперь имела красный цвет, и чувствовал сладкий запах всюду. Кончив, он почувствовал головокружение и упал сверху на Канеки, не растерявшись, укусил за мочку. Он был всё ещё в состоянии непонимания и эйфории.

***

      Канеки, переодевшись в рубашку, взятую у Уты, который находился в прекрасном настроении, он налил себе кофе и разгуливал по мастерской. Он молча собирался уходить. Около двери его остановил голос Уты.       — Канеки, ты кое-что забыл, — тихие шаги сзади, и Канеки почувствовал, как Ута обнимает его со спины, а руки бесцеремонно лезут под рубашку и лапают его тело.       — И что же я забыл? — Канеки был слегка раздражен оттого, что его тело уже расслабилось в руках гуля.       Ута наклонился к уху собеседника и нежно прошептал:       — Маску Нишики, за которой приходил, — он усмехнулся и лизнул ему щеку.       Он отпустил Канеки из своих объятий и вручил пакет. Он, смутившийся своей глупости, молча открыл дверь, но, не удержавшись, сказал:       — Знаете, Ута-сан, когда вы сказали, что я не увижу ваш какуган, я подумал, что вы его просто спрячете, и мне было интересно на вас взглянуть.       — А, ты про это. Я не умею, — весело отмахнулся Ута. — Заходи, Канеки-кун, всегда рад пообщаться.       Громко хлопнув дверью, он вышел на улицу и сам того не замечая, улыбнулся — первый раз боль приносила удовольствие.