Дыхание судьбы

      Звонкий, счастливый детский смех раздается по всему салону недорогой машины. Женщина на пассажирском сидении оборачивается на непоседу, тепло улыбается и треплет по волосам. Все будто в замедленной съемке. — Папа, пап! – ребенок обнимает смеющегося мужчину за голову. Закрывая ему глаза. Звук тормозов, и дикий крик женщины…       Хань просыпается в холодном поту, привычно свешивает ноги с кровати и проводит руками по лицу, стирая маленькие капли пота на лбу. Откинув одеяло на дальний угол кровати, плетется на кухню.       Возвращаясь с стаканом воды, останавливается у письменного стола. Свет ночных ламп из окна как раз удачно освещал стол. Может, и неудачно для Ханя. Письменный стол Чонина. Он еще не успел собрать свои вещи. В квартире, судя по всему, кроме приобретённых односпальных кроватей для Тао и Ханя ничего не изменилось. Он бывал здесь и раньше. Когда Крис переезжал, они с Тао и Каем помогали делать ремонт. В квартире всего две спальни, гостиная и, естественно, кухня и ванна. Большего себе позволить Крис не мог. Пока не мог. С его мозгами Хань был уверен, что в будущем Крис многого добьется. Так вот, Чонина они отправили в комнату к этому самому умному Крису. Хань усмехнулся, вспомнив, что Чонину постоянно жарко, даже зимой окно в комнате Чонина было приоткрыто. По этой же причине он не носил носки. Совсем, даже зимой. А вот Крис постоянно мерз. Зимой он спал под двумя одеялами, еще и укутывался с головой. Хань совершенно не представлял, как эти двое будут жить в одной комнате. И все же Хань никогда не привыкнет звать Чонина Каем.       Хань не сдержался, включив настольную лампу, удобнее устроился за столом. Бережно провел по дереву, будто это какая-нибудь дорогая ему вещь. На столе лежала книга. Название было на английском, и Хань не потрудился перевести. Все же любопытство взяло верх, и Хань начал листать книгу. Со своим ломаным английским Хань понял только то, что книга была про психологию человека. Да, не удивительно. Чонин любил это дело. Сам Хань часто становился жертвой «проверок на деле» прочитанного Чонином. Возможно, он действительно в этом разбирался или же хорошо знал Ханя. Врать или же скрывать что-то от Чонина не получалось. Хотя было кое-что, что Хань прекрасно скрывал вот уже третий год. И ложь, которую так и не раскусил Чонин. Кажется, он еще не дошел до той части, где говорилось об искренних чувствах людей. Ким Чонин такой горячий снаружи и холодный внутри.       Да и не похоже, что сам Хань разбирался в этом.       Вернув книгу на место, Хань не забыл заглянуть в ящик с мелочами у стола. Много дисков с фильмами про танцы. Также CD и mp3. Сто процентов с танцевальной музыкой. Чонин помешан на танцах. Чонин и танцы – синонимы. Сколько Хань его помнит, он всегда танцевал. С детства. Детстве это выглядело смешно и неуклюже, а вот теперь Хань удивлялся, как он может так танцевать, будучи таким неуклюжим и вечно сонным. Но Чонин танцевал и танцевал шикарно. Во время танца его неуклюжесть куда-то испарялась чудесным образом. Когда-то и Хань танцевал, заразившись Чонином. Но теперь нет, не то чтобы ему не нравилось. Нравилось и даже очень. Просто что-то в Хане щелкнуло, и больше он не мог танцевать. Просто не мог себя заставить. Да и компания сейчас у него другая. И страсть другая. Правильно говорят: с кем поведешься...       Хань сложил на место диски и наткнулся на робота. Детская игрушка. Он впервые за долгое время так искренне улыбнулся. Его робот, Хань ему даже дал имя в свое время. Ямо. Он уже и не помнил, почему дал ему такое чудное имя. Это был последний подарок отца. Хань бережно пальцем погладил игрушку по голове. Ноги у Ямо не было. Ногу ампутировал Чонин. Уж очень он ему нравился, а то, что нравилось Чонину, должно было принадлежать ему. А Хань был против. Вот при этой схватке и пострадал Ямо. В тот день Чонин уступил ему. Еще бы, Хань ревел целый день, оплакивая ногу игрушки. Но позже, когда Чонин заболел ветрянкой и сидел один в комнате, Хань его пожалел и сам подарил игрушку. Можно сказать, от сердца оторвал.       От того, что Чонин до сих пор хранил его, где-то в груди разливалось приятное тепло. Хань аккуратно положил игрушку на место.       Уже светло. Опять не выспался. В надежде поспать пару часов, он забрался под одеяло. Ему не нужно было рано вставать, просто он знал, что через пару часов проснется от очередного кошмара.       Разбудил Ханя шум. Тао проснулся. Если проснулся Тао, проснутся все. У него был талант разводить шум даже там, где, казалось бы, невозможным. — Прости... — виновато протянул Тао. — Я еще не привык тут, не знал, что эта дверь такая шумная, — он враждебно уставился на дверь, дверь же ответила Тао жалобным скрипом. — Как спалось? — Нормально. — А похож на панду. — На себя посмотри, — фыркнул Хань. — Вставай, раз проснулся... хён завтрак приготовил, — улыбнулся Тао и поскакал на кухню.       Когда Хань вышел на кухню, обнаружил Тао и Криса, накрывающих на стол. Пахло вкусно, что Хань прикрыл глаза, принюхиваясь, еще и живот поглаживая. — Неужели это ты, друг? Как же давно мы не виделись! — Прекращай. Жрать охота. — Ну правда, давно не видел тебя без твоей маски, — Крис, разложив столовые приборы, подошел и начал дергать Ханя за щеки. — Я скучал по этой ангельской мордашке. – Отвянь, хён. — Какие мы злые. — Садитесь уже. Тебе еще на работу, кажется, надо. — Ох, не ворчи, женушка.       Повоевав за задетую мужскую гордость, мальчики все же взялись за уничтожение еды.       Завтрак был вкусным. Похоже, Крис научился готовить, или же сегодня им повезло. Хань все поглядывал на дверь спальни Кая и Криса. Чего не мог не заметить последний. — Он убежал еще рано утром. У них там конкурс намечается. Компания какая-то крупная трейни набирает. Приедут на них посмотреть. Так они теперь там с Исином с утра до позднего вечера. Хорошо, не спят в этой своей академии. Исин – его одногрупник. Хороший парень, приходит к нам частенько. Еще познакомитесь. — Что за компания? Чонин в айдолы собрался? — приподнял бровь Тао. — Ты же знаешь, как он любит танцы. А эта компания – хорошая возможность для него, как я понял. Не знаю, как называется. Чонин говорил, но я не запомнил. — Если он станет айдолом, то мы его будем видеть только по тв и, возможно, встретимся на праздники, — Тао, вздыхая, ковырял в тарелке палочками, при этом не забывая поглядывать на тихо поедающего рис Ханя. — Пока ничего не известно, не расстраивайся. Если его выберут, нам остается только поддержать его.       Хань ел. Старательно делая вид, что разговор друзей совсем не волнует его. Вот только с каждой новостью о Чонине рис застревал в горле, Хань с трудом глотал, пытаясь проглотить еду вместе с комом. — Ты куда?       Хань завязывал шнурок, болтаясь на одной ноге. Тао окинул его недовольным взглядом. На Хане были его излюбленные черные кожаные штаны. Такого же цвета футболка со всякими страшными ресурсами. Самым невинным Тао казался череп. Уж к нему все давно привыкли. А вот к чему-то вроде змеи, касающейся себя за хвост, Тао не привык да навряд ли привыкнет. Небольшой пучок на голове. Ну и, конечно же, «маска Ханя», кажется, он уже мог накраситься минут за пять. Годы практики. Любая девушка позавидует. А вообще, самого Ханя в темноте могли спутать с девушкой. Но лучше Ханю об этом не знать. Лучше для Тао. — Погуляю. — Скоро Крис с Чонином вернутся. Давайте хотя бы поужинаем вместе. — Успеем еще, — Хань закончил возиться и посмотрел на Тао. — Не волнуйся, я с Се буду. — Вот как раз это меня и волнует, — вздохнул Тао, уже смирившись. Хань его никогда не слушался. Чонина и Криса он тоже не особо слушал. С Чонином все понятно, вот Крису иногда приходилось уступать. Во-первых, он старше, во-вторых, Хань его уважал. Только и это бывало редко, когда Крис особенно сильно настаивал или же злился. — Не стоит, — Хань, кинув на друга недовольным взглядом, вышел за дверь. — Волнуешься тут за них, а они еще и злятся, — Тао повесил кухонное полотенце на плечо, которое все это время держал в руках. Поплелся на кухню. Ужин никто не отменял. Готовить Тао умел и любил. Учился у аджумы Ханы.В детстве по долгу засижевался с ней на кухне, наблюдая как воспитатель готовит. Аджума умела не только кухарничать но и заинтересовать рассказами о блюдах. Заинтересовался и Тао. Позже начал помогать ей. Так и научился.       И снова пропитанное дымом помещение. Неоновые огни ярко и часто сверкали, заставляя морщиться от неприятного света, который разъедал глаза... И снова люди, бьющиеся в конвульсиях под быструю музыку. Хань любил клубы, здесь совершено невозможно о чем-либо думать. Будто бы совсем другой мир. У Ханя почти получалось забыться. Почти. — Сегодня это пристанище на всю нашу ночь. Время развлекаться! — попытался перекричать музыку Сехун и, взяв Ханя за руку, потащил к мягким диванчикам, где уже восседали дружки Сехуна. Неприятные ребята, мягко говоря. — Омо, кто к нам пришел!.. А мамочка ругаться не будет? — так называемые друзья-«шестерки» поддержали его смехом. Противным таким смехом. — Захлопни ротик, — мило так посоветовал Се. Тот же неловко закашлялся и умолк. Ну конечно же. Сехун непростой мальчик, точнее, отец Сехуна. Ему же просто повезло родиться в богатой семье. Или не повезло. У медали всегда две стороны.       Хань, же даже не обратив внимания на перепалку парней, устроился на свободном диване, рассматривая выпивку на сегодня. — Да чего же скучно, — Сехун подавил зевок. — Может, погоняем? Хань оживился, до этого валявшийся на диване, со скукой рассматривая танцующих. — Я за! — Хань выпрямился, со стуком ставя пустой бокал на стеклянный стол.       Гул толпы. Пальцы нервно сжимают руль. Глаза внимательно смотрят на пустую дорогу. Три девушки выходят из толпы, встают на определенные места между машинами. Их движения синхронны и четки – не в первый раз им приходится выполнять отведенную им роль. Изящный взмах рук, неприятный скрип резины, трущейся об асфальт, и машины с быстро растущей скоростью трогаются под свист и выкрики зрителей – гонка началась.       Тусклый свет фонарей, тёмные силуэты многоэтажек, неоновые вывески – всё становится единым пятном, не имеющим никакого значения по сравнению с тем, что происходит впереди. Слышится визг тормозов, видимо, кто-то не вписался в резкий поворот и успел вовремя затормозить. В голове пустота, всё тело охватывает непонятная простому человеку жажда. Стиснуты зубы, нога сильнее давит на педаль газа. Очередной поворот, а дальше участок трассы, похожий на петлю. Миг – и один из соперников позади.       В любую секунду может объявиться патруль, но это лишь прибавляет азарта. Плавный поворот, неожиданный занос к тротуару, но Хань знает своё дело и вновь настигает Сехуна. Секунды, казавшиеся вечностью, и они едут параллельно друг другу. Одновременно они въезжают под мост, но ни один из них не может обогнать другого. Мягкий оранжевый свет и тени перекладин встречают гонщиков, появившись лишь на несколько мгновений, и вновь шоссе, освещаемое лишь тусклыми фонарями, иногда необузданный страх дает о себе знать. Каждая подобная гонка беспощадно разрывает на части душу Ханя. Каждая секунда в такие моменты кажется заледеневшим часом, испытывающим его на прочность.