Victum

Сексуальность как талант? Нет. Врожденная сексуальность. Медленно бедрами – в такт музыке, покачиваясь из стороны в сторону, бросая резкие взгляды – затуманенные взгляды. Джексон мог созерцать самую прекрасную картину – танцующий Марк. Марк в пьяном угаре, приправленном наркотическим опьянением. Размеренные движения, и этот волк подходит к Вану. Да, в такие моменты он чувствовал себя жертвой. * * * Жизнь протекала своим чередом. - О, бог мой! – воскликнул парень, прикладывая руки к лицу, видя, как его молодой человек вваливается в помещение, практически падая. - О, милый, - с долей удивления бормочет Ван, ему сейчас, вероятнее всего, очень хорошо, но когда он проспится – будет в разы хуже. Практически каждые выходные Туан встречал своего парня – Джексона Вана – почти неживого. Он даже знать не хотел, чем он так убивается за вечер, и даже если бы спросил, то Кайе ничего бы не вспомнил. Ван, конечно, пытался себя контролировать – перестать, так часто зависать с друзьями. И, благо, их ежедневные встречи превратились в еженедельные. В скором времени, Джексон начал осознавать – теперь он в тягость Марку, который, скрежа зубами, терпит его выходки. Ведь такой образ жизни, даже для студента, не является нормальным. Было трудно, но он смог себя пересилить. Он был похож на ястреба, которому подрезали перья, сточили когти и теперь кормят, будто он травоядный. Но теплое чувство, которое поселилось в его груди – грело. Оно помогало ему справиться с желанием пойти оторваться с ребятами как следует. Девочки, бары и алкоголь – лились рекой. А Иен прекрасно знал, чем занимается его парень, пока он сидит дома и ждет его прихода, чтобы вовремя словить у порога, не дав поздороваться с полом, и уложить в кровать. Забота и чрезмерная теплота окутывали со всех сторон, и Вану нравилось купаться в этой любви, которую безвозмездно дарил ему Марк. А чем Джексон отплачивал ему? Быстрым сексом, которому больше подходило имение «перепихон»? Ведь Кайе не был способен на большее, особенно, если был на взводе, когда не удавалось снять очередную девицу. А Марк лишь терпел и отдавался в эти требовательные и беспощадные руки. А на утро события прошлой ночи отдавали болью во всем теле. Причем у обоих. В одну из таких ночей, и пришло святое озарение того, что, черт возьми, творится в последнее время, – после бурного секса, когда Ван затрахал Марка до такой степени, что он попросту не выдержал и потерял осознание. Ван – словно ястреб-тетеревятник, который пугающе кровожадно поедает свою добычу, когда та еще жива. А Туан все еще подавал надежды на существование. Включив свет, он увидел, как искажено лицо мальчика гримасой боли – он закусил губу, свел к переносице брови; обхватив себя руками, Туан утыкался лицом в подушку – ему было больно. Даже во сне он ощущал ту безысходность, разочарование и, мать его, физическую боль, потому что этот придурок, Кайе, совершенно не умеет себя контролировать. Джексон в такие моменты действительно смахивал на дикого зверя, который, не то что бы не поддавался приручению, а просто не желал этого осознанно. Но приходит время расставить жизненные приоритеты. В остальные же дни у них все было хорошо – парни жили душа-в-душу. Прекрасные совместные завтраки, походы в университет и возвращение с него, в сопровождении поцелуев, объятий и, конечно же, хорошего секса. Сейчас, затягиваясь сигаретой, Ван думал лишь о том, что в основном у них все хорошо и во все остальные моменты Туан счастлив. За исключением таких дней, как сегодня – снова обдолбанный Кайе завалился домой и, практически, изнасиловал бедного парня. С этим определенно нужно что-то делать. Ведь тот подарок, который ему преподнесла судьба, практически даром- - Нельзя так просто проебать, - сдавленно и зло прошипел парень, царапая, в приступе гнева, своими «ястребиными» ногтями шею. С того дня Джексон Ван стал другим. Он изменился настолько, что даже родители заметили перемены, хоть это и были редкие разговоры по скайпу или телефону. Кайе должен был сделать это ради человека, которого любил и стал восхищаться им еще больше от того, что тот терпел все его выходки. Джексон стал просто неузнаваемым, запихнув, а может, и вовсе задушив, свою звериную сущность: встречи с друзьями происходили все реже, пока не прекратились вообще; все свободное время он проводил с Марком, практически окутав его своим существом. Но, разве Ван мог знать, что Иену нужно совсем не это? Эти парни восхищали друг друга такими, какими они были. Теперь каждый меняется и это совершенно выбивает из колеи. - Джекс. Сегодня выходной, Марк сладко потягивается, заваливаясь на диван. Он только проснулся и жаждет, так званой, Джексоновой ласки, после которой синяки по телу будут порхать, словно бабочки. - Милый, - он шепчет ему на ухо, попеременно целуя, - возьми меня с собой в клуб. - О, господи, Марки, я ведь давно уже с этим завязал, - Ван шокирован – это факт. - Тебе жалко, что ли? Один разочек, - Иен делает кошачьи глаза, а когда, наконец, получает согласный кивок – с упоением целует. Знал бы этот, еще раз – Придурок Ван, во что ему все выльется. На суд Туана – Джексон стал каким-то пресным и теперь Марку с ним не интересно. Судя по всему, парень теперь просто восполняет былое восхищение Ваном, тем образом жизни, который он вел. Теперь Марк сам окунулся в его прежний мир. Знал бы Джексон, что Марк любил его за то, каким он был. Знал бы, что ему нравилось встречать его пьяного, особенно, если это было среди добротно-ласковой недели. Этот чертов экстрим, который он получал в постели, иногда даже думая, что тот его задушит, тоже до одури нравился Туану. Нельзя сказать, что Ван не был так горяч без препаратов, просто не позволял себе всей жестокости. А Марку это до остервенения нравилось. Сначала Ван позволял себе употреблять наркотики или алкоголь на пару с Марком. Но со временем он понял, что все не так просто и с каждым разом становилось все сложнее контролировать парня, который терял связь с внешним миром. Теперь Кайе превратился в нянечку, которую соблазняет шикарный Марк Туан. Сексуальность которого, кроется даже в элементарном движении пальца или колыхания волос. Вану приходилось следить за этим возбуждающим монстром секса, который в интимные моменты становился просто неуправляемым. Особенно доставляло то, что он мог даже простую прогулку превратить в тот самый момент. Сейчас же это сексуальное тело выгибается на танцполе, а у Джексона звонит телефон. Он ужасается абоненту, потому что родители Марка вообще редко звонят. Приходится выбегать на улицу, чтобы не было слышно музыку и оправдываться, что их сын уже уснул, т.к. они делали сложнейший проект уже несколько дней. В этот же момент их драгоценный бедненький Марки опускается перед Ваном на колени, на самом выходе из клуба, яростно прижимая Кайе к стене. - Остервенелый пизденыш, - шипит парень, чувствуя жаркие губы на своем, уже час колом стоящем, члене. После нескольких, мастерски отточенных, движений ртом, Марк резко отрывается и поднимается на ноги. - Трахни меня, - он облизывается, закусывая в экстазе губу, - прямо здесь, - прижимая ладонь Джексона к своей эрекции. Для справки: они стоят прямо у входа в клуб и это уже как-то слишком. Но так не кажется одуревшему Иену. То ли Джексон настолько зол, когда приходится присматривать за безбашенным парнем, то ли на нем сказывается неудовлетворение и раздражает настойчивый, потерявший себя Туан. Но в любом случае Ван хватает за горло, чуть сжимая, да настолько «чуть», что перекрывает кислород. - Пошли домой, шлюшеныш, - хрипит обозлено. Сейчас все, что употребил за вечер Марк, бьет в голову. - Да пошел ты, - выплевывает парень, разворачиваясь на пятках, чуть шатаясь. Приметив первого проходящего мимо парня, он громко окликнул его, а подойдя ближе, практически зарычал, - Хочешь меня? – получив заторможенный кивок, Туан горделивой, но неровной, походкой зашагал прочь, в сопровождении нового любовника. Он походил на волка, которому не удалось поймать свою добычу, ведь обычно эти животные нападают стаями, а вот чертей в Марке не хватило для захвата одного ястреба. Зато у Джексона впервые за последние несколько лет глаза были на мокром месте. Может волк все же схватил своего ястреба и тот погиб, проиграв в схватке? Сейчас, как никогда, чувствовались подстриженные, доселе мощные, крылья, ранее дающие возможность достигать небывалых высот и развивать невероятную скорость, а теперь же они сковывали движения, не давали даже взлететь ввысь, чтобы разбиться о землю.