Нелогично

— Каэль’Тас, у вас материала набрано столько, что на десять диссертаций хватит. Одни только сирены чего стоят: магию их голосов до вас не исследовал никто. Куда еще с ша связываться? Не распыляйтесь… — Но это же тоже ментальное воздействие. Без них исследование не будет полным, — возразил юный король, рассеяно следя за яркой птицей, пьющей воду из ручья. Если бы Роммат ежедневно не вытаскивал его величество прогуляться по дворцовому парку, Квель’Таласом сейчас бы правила бледная тень с темными кругами под глазами. Отвлечь юношу от государственных дел не трудно, но единственная тема, которую он соглашался обсуждать помимо работы — это обучение в даларанской аспирантуре. — Полностью исчерпать такую тему невозможно, — напомнил ему великий магистр. Он еще в Даларане, до нашествия Плети, говорил этому алчущему знаний исследователю, что уже можно выходить на защиту и завязывать с опасными вылазками в тролльи руины. — Я согласен, наставник Роммат, — отозвался Каэль’Тас таким тоном, что сразу ясно, вовсе он не согласен. — Но Пандария сейчас у всех на слуху. Более чем вероятно, что на защите мне вопрос про ша зададут. — Пусть задают. Ответите, что это не входит в рамки вашего исследования. Роммат пожал плечами. Какие проблемы-то? Такие ответы на каждой защите звучат, это нормально. Нужно различать объект и предмет своего исследования. Первое невозможно изучить полностью и вовсе не в старательности и дотошности исследователя дело. — Если я оставляю формулировку темы «Методы активной и пассивной защиты от воздействия ментальной магии», то входит, — знакомых упрямых ноток в голосе Каэль’Таса Роммат не услышал. Отстраненный спокойный тон, каким теперь обычно разговаривал его величество. — Пусть сначала докажут, что природа ша и их воздействия — магические. — Но если у меня будет ответ, что хотя бы один из магических щитов помогает против ша, хоть одного из их видов, это же лучше, чем пререкаться с оппонентами, верно? — Каэль’Тас дернул подбородком в сторону центрального здания дворцового комплекса, явно намекая, что пора заканчивать прогулку и возвращаться к делам. — Вы хотите объять необъятное, Каэль’Тас. Ша — это тема отдельного исследования, причем не одного. В конце концов, никто не мешает вам продолжить работать над темой и после защиты, не связываясь… С Кирин-Тором. Кирин-Тор Роммат упомянул нарочно, рассчитывая, что Каэль’Тас не удержится и вставит-таки пару комментариев относительно взаимной нелюбви великого магистра и главы этой насквозь прогнившей организации. Или по поводу своего научного руководителя, которую Роммат считал истинным источником интриг и предательств. Каэль’Тас на уловку не поддался. Бросил на собеседника быстрый нечитаемый взгляд и, ни говоря ни слова, неторопливо направился во дворец. Началось это чуть больше месяца назад. Каэль’Тас собрался навестить Фелориэль и друзей в том мире, где сейчас жили Иллидари, но вернулся довольно быстро. Бледный, с покрасневшими веками, каким-то лихорадочно-отчаянным взглядом. Упорно утверждал, что ничего не случилось, но с тех пор как будто заледенел душой. Ничто кроме работы и учебы его теперь не интересовало. Веселый непринужденный треп Халдарона он прерывал вопросами по делу, с самим Ромматом тоже не поддерживал отвлеченные разговоры о магической науке или на любую другую тему. Так Каэль’Тас реагировал на известие о смерти отца и разрушении Квель’Таласа. Прилетел на руины Элун’арана совсем чужим, незнакомым эльфом, и несколько недель держался ото всех в стороне, не позволяя поддержать и утешить его. Сейчас уверял, что с Фелориэль все в порядке, и в этом вопросе он врать бы Роммату не стал. Великий магистр, в принципе, догадывался, в чем дело. Юноше сто семьдесят, наверняка уже подружка появилась. Он отсутствовал в убежище Иллидари довольно долго, вернулся внезапно, без предупреждения… Может, увидел что-то не предназначенное для его глаз, а, может, она сама честно все рассказала. Не дождалась: для молодых год — срок немалый. Других версий случившегося у Роммата не было. Все прочие виды проблем либо не вызвали столько переживаний, либо потребовали каких-то действий. Сколько уж грустить-то можно! Разве неверная возлюбленная стоит того? Хвала Солнцу, у Роммата есть Маланда — живое воплощение слова «незаменимость». Она и взяла на себя ряд дополнительных вопросов в Ассоциации, позволив великому магистру практически постоянно быть рядом с Каэль’Тасом, присматривая, вытаскивая на прогулки, вовремя отправляя поесть и спать. Она советовала вытянуть его величество в поездку, сменить обстановку. О коротком, хотя бы на три дня, отпуске Каэль’Тас и слышать не хотел, поэтому Роммат старательно придумывал что-нибудь интересное, безопасное и вроде как «по делу». И не в Даларане. В парящую над Нордсколом чародейскую столицу Каэль’Тас уже наведался. Без сопровождающих, просто на дружескую встречу с Праудмур и младшим Ринном. Развеется немного, понадеялся тогда Роммат. А когда на следующий день великий магистр явился забрать короля в Элун’аран, он услышал, как Джайна пошла будить Каэль’Таса и принца Андуина, которым вздумалось проспать почти до полудня. Она говорила негромко, да и дверь приглушала звуки, но для эльфийского слуха это не проблема. — О, несчастные брошенные влюбленные, — далеким от сочувствия ехидным тоном провозгласила Праудмур, — да вы уже бодры и свежи как два весенних месяца! Определенно, вы нашли друг в друге идеальных собутыльников: один может телепортироваться в Даларан откуда угодно, а второй легко снимает похмелье. Роммат застыл, как Ледяной глыбой скованный. Собутыльников? Похмелье? Нет, лечить разбитое сердце вином — ход достаточно типичный и проверенный, но не в сто семьдесят же лет! Телепортироваться? В пьяном виде, с соответствующим нарушением концентрации, да еще и парно? В Даларан? То есть, они где-то за пределами города погулять решили?! С магическим резервом и навыками Каэль’Таса можно за несколько часов прогуляться по всем мировым столицам! Ладно, если это была экскурсия по безопасному Штормграду. А если человеческий принц решил показать новоприобретенному приятелю места своих подвигов в Пандарии? Малолетние пьяный маг и пьяный жрец в стране жестоких могу, агрессивных богомолов, сводящих с ума ша… Куда смотрели человеческая ведьма и ее синяя ящерица?! Нет, Даларан — небезопасное место. Может, договориться со Стальгорном? Его величество интересовался инженерным делом, а гномские кварталы города, как гласят слухи, просто одна большая выставка маготехнических достижений. Но организация такого визита — дело не быстрое. Роммат и Каэль’Тас уже почти дошли до кабинета его величества, как навстречу им из-за угла вышел Владыка Иллидан в облике син’дорея. Давно не заглядывал, с тех пор как отправился в свои владения после коронации. Может, он знает, что случилось у ребенка? — Каэль’Тас. Роммат, — полудемон окинул их каким-то напряженным взглядом. — Приветствую, Владыка Иллидан, — отозвался Роммат. Надо бы улучить момент и переговорить с ним о его величестве. — Лорд Иллидан. Добро пожаловать в Элун’аран, — идеально вежливо и абсолютно бесстрастно произнес Каэль’Тас. Полудемон нахмурился. Да, вот теперь так и происходит общение с королем. Но удивленным он не выглядел — значит, все-таки знает, в чем дело и есть ли там шансы на примирение. Хорошо бы. Роммат никогда не был любителем лезть в душу и всегда уважал право других эльфов иметь свои личные тайны, но затянувшееся отстраненное состояние Каэль’Таса начинало тревожить. Пока ребенок учился в Даларане, тактика «захочет — расскажет» была эффективной. О по-настоящему важных проблемах Роммат узнавал вовремя и успевал принимать меры. Но вот уже шестую неделю вместо излучающего интерес и любовь к миру Солнышка в Квель’Таласе царил Солнечный Скиталец. От его ледяного взгляда Роммата чуть не передергивало: не ребенок, а молодая копия незабвенного Анастериана, любителя мотать нервы Фел. Когда у него уже это пройдет?! — Я хочу поговорить с тобой, — мрачно сообщил Владыка Иллидан королю. — Наедине. Он встретился с Ромматом взглядом и кивнул. Великий магистр договорился с его величеством, что тот пошлет ему вестника, как освободится, и оставил их одних. Роммат ушел не слишком далеко — в зал, расположенный по пути от кабинета короля до Шара Транслокации. Он увидит, когда Владыка Иллидан соберется уходить, и переговорит с ним. Великий магистр подошел к окну и рассеяно посмотрел на воды пролива, отражающие яркими бликами лучи солнца. Почти у самого горизонта виднелись изящные силуэты далеких башен Террасы Магистров. Восемь лет он видеть не мог Квель’Данас и не желал слышать это название. А теперь это просто остров, место, где расположен Солнечный Колодец, за возвращение которого отдали жизни только миролюбивый кристаллический интриган Му’уру и не слишком близко знакомые Роммату эльфы. Однажды Роммат послушался Фел и не отправился с ней в экспедицию на Дренор. Она не вернулась. Конечно, Роммат прекрасно понимал, что Фел занимала в его жизни так много места, что ни для чего другого его попросту не оставалось. Но это его не беспокоило, пока он не потерял ее. Каэль’Тас, маленькое Солнышко, так похожий на свою мать и внешне и по характеру, но в то же время — совершенно другой, с тех пор стал центром забот Роммата. Но потом, через полтора десятилетия, он позволил Каэль’Тасу направить его в Азерот, и вскоре потерял и его тоже. Да какой угодно важной и ответственной могла быть его миссия — не надо было уступать. Все эти восемь лет Роммат чувствовал себя псом, воющим от глухой тоски в опустевшем доме умершего хозяина. Он жаждал мести, но знал, что принц не хотел, чтобы он развязал войну и угробил уйму эльфов. Он хотел послать к саргерасу Квель’Талас с его неблагодарными син’дореями, вернуться в Запределье и хоть пешком исходить его все вдоль и поперек в слабой надежде, что сможет вернуть хоть Фел. Но Каэль’Тас поручил ему заботиться о талассийских магах. Роммат и заботился, но все эти хлопоты не могли заполнить пустоту в его жизни. Роммат продолжил сотрудничать с Тероном, очернившим доброе имя принца, поверившим в глупые россказни о нем. Не выгнал из Ассоциации Лиадрин и ее рыцарей, открыто восхваляющих мудрость стекляшки-А’дала, одного из организаторов убийства. Каэль’Тас хотел бы, чтобы он именно так себя и вел, но каждый раз, глядя в зеркало, Роммат видел предателя. Он продолжал нанимать шпионов, чтобы те искали в Запределье следы Фелориэль: незадолго до событий на Квель’Данасе, Каэль’Тас сообщил Роммату, что находил свидетельства, что его мама выжила во время катастрофы. Великий магистр с каким-то мазохистским удовольствием раз за разом представлял, как встретит Фел, и она возненавидит его и призовет к ответу за обман доверия, провал миссии и смерть ее сына. Но Фел все не находилась. А через несколько лет Каэль’Тас вернулся. Первое время Роммат боялся поверить, боялся проснуться и осознать, что на самом деле все осталось по-прежнему, и чуть смущенная улыбка Син’дорайского Солнца так и не освещает этот саргерасов Азерот. Потом реальность стала правдоподобной: принц вернулся ненадолго, собирался навести порядок в королевстве и снова отправиться в другой мир. Ну нет, в третий раз Роммат эту ошибку не совершит! Он решил или не позволять Каэль’Тасу снова исчезнуть, или отправиться вместе с ним — и к демонам Квель’Талас и его чародеев. Второй вариант стал даже более предпочтительным, когда великий магистр узнал, что Фел отыскалась и сейчас находится в новом убежище Иллидари. Они могли снова быть все вместе, как в старом Даларане до Второй войны, когда Роммат присматривал за этими двумя категорически не приспособленными к самостоятельной жизни учеными-энтузиастами. Фел была для него одновременно и другом, и предводительницей, и непутевой младшей сестричкой. Каэль’Таса, ее ребенка, он любил, наверно, даже больше чем собственного сына, если бы у него таковой был. И уж точно сильнее, чем эта надменная самовлюбленная мороженная рыба Анастериан! Тысячу лет, с тех пор как он встретил Фел и до устранения Терона, Роммат ни разу не отнимал чужую жизнь, кроме как в бою. Не то что бы у него откуда-то взялись высокие моральные принципы, да и врагов хватало. Но он не желал подставить и опозорить благородную леди дружбой с убийцей, если его причастность раскроется. Благородную леди, впрочем, ни желания, ни принципы Роммата не волновали. Поначалу он был не в восторге от этой идеи, но, чем больше смотрел на издерганную придирками царствующего супруга Фел, тем больше ему нравилась мысль, что план предусматривал смерть Анастериана. Смерть идиоту, не способному ни оценить, ни отпустить на свободу свое счастье, должна была принести его, Роммата, рука. Он даже потихоньку начинал обдумывать варианты, способы… Ладно, саргерас с ним, с Анастерианом, похоронили и забыли. Каэль’Тас все-таки решил остаться в Квель’Таласе. Тоже хорошо: рано или поздно Фелориэль сама объявится и, возможно, когда сообщение между мирами будет отлажено, начнет жить на два города сразу, как в годы замужества. Роммат невольно улыбнулся, представляя, как должна быть довольна Фел нынешним союзом с Далараном. Ее затея воплотилась в жизнь полностью. Сейчас немного насладится триумфом и еще что-нибудь удумает. Она такая… Например, решит, что в Совете Шести син’дорай представлены недостаточно. Нетрудно догадаться, кого она пожелает заменить эльфом. О Кадгара и более опытные политики зубы пообломали… Как бы ухитриться ее убедить, что там есть более достойный кандидат, а точнее, кандидатка, на «увольнение». Но это будет еще не скоро. Пока же нужно убедить Каэль’Таса, что пора вылезти из этой его ледяной брони и наслаждаться юностью дальше. Какая-то неясная тревога не оставляла Роммата, превращаясь во все более четкое ощущение, что он сейчас должен быть не здесь. Проблемы у Каэль’Таса? С ним же Владыка Иллидан, он присмотрит. Роммат сказал себе, что просто зайдет и убедится, что все в порядке. Он подошел к двери кабинета короля и услышал удивленно-обиженный голос Каэль’Таса. — Прекрати! Владыка Иллидан что-то яростно рычал в ответ. Что там происходит?! Роммат, наплевав на вежливость, дернул дверь на себя, попутно срывая запирающие чары. — …скажи прямо в лицо! — рявкнуло чудовище, нависающее над распластанным на столе королем. Руки мальчика демон удерживал у него за головой, мантия была разорвана, местами обнажая беззащитное тело. Вид у Каэль’Таса был непонимающий и напуганный. Вовремя успел! Великий магистр не ударил магией по монстру только потому, что боялся зацепить мальчика. Сконцентрировав энергию на крыловидном навершии посоха, Роммат приставил его острым вогнутым краем к горлу демона. Тот так увлекся насилием над ребенком, что не заметил опасности. Роммат надавил оружием, заставляя кал’дорея отшатнуться. — Отпусти его, демон. Тот выглядел недовольным, что ему помешали, но нападать не стал. — Наставник Роммат, — Каэль’Тас спустился на пол за спиной великого магистра и вцепился ему в плечо. — Все в порядке, он не собирался… Не может поверить, что подобное на самом деле произошло? Роммат его прекрасно понимал. У него самого в голове не укладывалось, как Владыка Иллидан — эльф, которого он безмерно уважал, который заботился о Каэль’Тасе и всегда был расположен к син’дорай, в отличие от других его соплеменников, — мог сотворить такое. Лапал своими грязными демонскими ручищами… ребенка… доверчивое Солнышко… маленького умничку… короля… — Уйди, без тебя разберемся, — потребовал демон. — Наставник Роммат, все на самом деле не так как выглядит! Саргерас! Лор’Темар ведь предупреждал его! «Ты же не хочешь проглядеть опасность для его высочества только из собственного нежелания пересматривать свои убеждения? Ты должен узнать, от кого на самом деле нужно защищать Каэль’Таса». А он не поверил, отмахнулся, счел подлыми кознями. Слишком много раздумывал, есть ли смысл оставлять генерала в живых и как замести следы убийства, и слишком мало о том, не могут ли его слова оказаться правдой. И собственными руками убил того, кто мог бы сейчас стать бесценным союзником в борьбе с этим чудовищем, посмевшим покуситься на невинного юношу. — Роммат, — угрожающе прорычал демон. — Не лезь в мои дела, и я не полезу в твои. Договорились? Намекает, что если он не уйдет, то тот расскажет об истинном виновнике в убийстве Терона. Даже не надейся, монстр. Доказательств нет, и Роммат не позволит шантажировать себя. Великий магистр с ненавистью посмотрел в лицо чудовищу. — Не смей приближаться к ребенку! Убирайся. Ты больше не сможешь насиловать его. — Наставник Роммат, да послушайте же. Все не так, я сам согласился на эти отношения, а сейчас мы просто… Ну, поссорились. Еще и защищает его! Как это мерзко, сотворить такое с ребенком, а потом заставить его думать, что он сам во всем виноват, сам согласился, сам позволил или недостаточно сопротивлялся. — Это не так, Каэль’Тас, — Роммату очень хотелось повернуться к его величеству и поговорить нормально, но он не мог выпустить из поля зрения монстра. — Он принудил вас, я знаю. Обманул, заставил. Вы же еще совсем… — Да нет же… — начал король, но оглушительный рев полудемона не дал ему продолжить. — Да! Да, саргерас тебя дери! Принудил, обманул, заставил! Да! Не оставил выбора, не сказал, что можно отказаться и ничего не будет. Да! — рычал демон великому магистру в лицо. Роммат понимал, что не сможет справиться с ним, не сможет убить, только погибнет сам, и тогда Каэль’Тас останется совсем без защиты. Ненавидел себя за это бессилие, за неспособность вовремя заметить проблему и уберечь от беды. За полную бесполезность даже сейчас, когда враг известен и стоит прямо перед ним. Амулеты! Телепортация выведет их на Путь Старейшин, оттуда можно хоть в Даларан, хоть в Штормград. Послать вестника Аллерии, ей верить можно. Собрать армию, как Лор’Темар и предлагал. Связаться с гильдией наемников. Но экстренно спасать Каэль’Таса не пришлось. Демон сам отступил еще на два шага и уже без рычания, негромко произнес: — Теперь я никак не могу заставить тебя, Каэль. Ты больше совсем не зависишь от меня, — монстр смотрел Роммату за плечо, на Каэль’Таса, и говорил медленно и хрипло, словно собственные слова причиняли ему боль. Переживает, что больше не сможет издеваться над ребенком? — Теперь решай сам, хочешь ли ты быть со мной. Я буду ждать твоего ответа… там. Демон развернулся и ушел. Роммат еще несколько мгновений смотрел ему вслед, не в силах поверить, что тот решил так просто сдаться. А потом повернулся, чтобы сказать Каэль’Тасу, что все закончилось и теперь все будет хорошо. Его величество выглядел… как ребенок, которому пообещали веселое приключение и огромный торт в придачу. Он смотрел на дверь, за которой скрылся демон, с надеждой и нетерпением. — Наставник Роммат, я должен идти. Великий магистр уперся рукой в стол, преграждая его величеству путь. Ребенок еще не успел осознать, что произошло. Похоже, демон крепко задурил ему голову. — Каэль’Тас. Успокойтесь. — Он разрешил мне вернуться! — воскликнул юный король таким тоном, словно пытался убедить Роммата, что ему тоже следует радоваться этому разрешению. А сам в это время пытался привести хоть в какое-то подобие порядка свою одежду. Нет, встречи с монстром королевские одеяния не пережили. Хвала Солнцу, сам король в порядке. Почти. — Да зачем он вам! Пусть убирается. Ребенок не понимал. Он думал, что раз не больно — значит, вроде как и не насилие. Если угроза не произнесена вслух — значит, ее вроде как и не было, все добровольно. Демон же сам только что признался, чем он слушал? — Я… Я люблю его. Я так и не сказал ему об этом ни разу, — Каэль’Тас невесело засмеялся. — Думал, скажу — и от меня совсем ничего не останется… Вид у него был почти безумный. Перенервничал маленький. По его щекам побежали слезы, смех перешел в рыдания и вот он уже отчаянно всхлипывал у Роммата на груди. Великий магистр отвел ребенка к креслу, усадил к себе на колени и долго гладил по голове, утешая. Маленькое Солнышко… Забыл уже, как вот так же сидел у него на коленях и требовал читать сказки. Превратить могущественного архимага, обязанного ей всем, что имел, в няньку для своего ребенка — вполне в духе Фел. Знал бы король, что она доверяла его высочество полукровке и бывшему бандиту… — Я думал, — всхлип, — что больше не нужен ему, — пожаловался ребенок. Радоваться надо, когда не нужен этому монстру в таком смысле! Роммат, конечно, не обольщался по поводу нравов, царивших в общежитиях Фиолетовой Цитадели. Люди взрослели очень быстро, да и эльфы не отставали от них в тяге к сексуальным экспериментам. Но квел’дореи обычно начинали учиться в Даларане лет эдак в сто восемьдесят, чтобы не было большого разрыва в интересах с человеческими однокурсниками. Это Каэль’Таса отдали пораньше, чтобы хоть чем-то занять сверхлюбопытное создание. Роммат видел, что принц держался несколько в стороне от остальных студентов и их разнузданных развлечений, но подружка-то у него была… Хотя такой гадиной в итоге оказалась… Но, в любом случае, даже если Каэль’Тас не был невинным девственником, когда демон его заставил стать его любовником, мерзкого преступления это не оправдывало. Каэль’Тас долго всхлипывал, а затем успокоился и просто молча сидел. А потом встал и ушел к своему монстру. Роммат не смог его уговорить хотя бы пару дней подождать и одуматься. Этот взгляд нельзя было не узнать. «Отец, я уже решила. Я буду оплачивать его обучение» и мне плевать, что он выглядит как разбойник, перерезавший кучу народу. «Роммат, я поеду на острова с Аринтаном» и мне плевать на все твои уверения в его ненадежности. «Роммат, мы с тобой едем в Тернистую долину на полгода» и мне плевать, что рядом с твоей невестой отирается смазливый человеческий лордик. «Роммат, я уже решила. Я хочу, чтобы нами правил настоящий чародей» и мне плевать, что ради этого придется всего-навсего окольцевать короля, родить сына и потом освободить для него трон. «Роммат, просто поиграй с ним пару часиков и уложи спать. Все, я ушла» и мне плевать, что ты никогда в жизни не имел дела с малышней. «Роммат, я хочу посмотреть другой мир» и мне плевать, сколько там кровожадных орков. «Наставник Роммат, я заключил помолвку с леди Праудмур» и мне все равно, что наши дети-полукровки будут париями в обществе. «Наставник Роммат, я поеду осмотреть тролльи руины во Внутренних Землях. Мне нужно для диссертации» и мне все равно, что там опасно. «Магистр Роммат, мне нужно чтобы вы привели в порядок дела чародеев в Квель’Таласе. Это всего на два-три года» и мне все равно, что вы сойдете с ума, беспокоясь, как я тут. «Магистр Роммат, мы с леди Джайной заключим союз» и мне все равно, что вы считаете ее безумной маньячкой. «Наставник Роммат, я хочу быть с ним» и мне все равно, что он демон, насильник, растлитель и мерзавец. Фел не замечала опасностей, пока не утыкалась в них носом, была слишком незлопамятной. Как член ее команды, Роммат всегда следил за тем, чтобы ненадежных личностей удалить. Убивать не доводилось, он честно пытался вести новую жизнь хотя бы относительно законно. Но однажды он намеренно устроил на дуэли несчастный случай, непоправимо подпортив рожу и покалечив руку одному человеку, посмевшему оскорбить леди. Колдовать сможет, но в бою бесполезен. Совет Шести и Кирин-Тор не всегда были таким гадюшником как сейчас, но и раньше проблем хватало. Аринтан, которого потом сменил Дренден — вот это головная боль была… Против Фел лично ничего не имел, но ухитрялся втягивать в неприятности всех, кто попадет под руку. Нариана, квел’дорейка, место которой потом занял КелТузад, нередко принималась интриговать против Фел, а уж когда та стала королевой, так и вовсе с катушек слетела, хотя у самой от родовитых поклонников отбоя не было. За магами из ее команды тоже нужно было присматривать. Теперь и с сыном Фелориэль ему приходилось выполнять ту же функцию. Расправиться с Иллиданом можно, уж Роммат-то знает его возможности и слабые места. Он найдет способ добраться до его укрытия, на какой бы планете оно ни было. Считать по Шару координаты мира, перевезти туда армию на Крепости Бурь, договорившись с дренеями о помощи в управлении кораблем, раз уж они теперь не враги. Только сначала забрать оттуда Фел, и можно штурмовать. Демон самоуверен, пока однозначно не проиграет — сбежать не попытается. А потом ему уже и не позволят. Но если Каэль’Тас действительно любит этого монстра? Растлителя, насильника… Тот даже не отрицал. Как так можно? Все, что удалось Роммату — это уговорить Каэль’Таса сначала все рассказать Фел, а уж потом идти мириться с демоном. Может, к словам матери он прислушается больше… Саргерас! Это получается, что именно из-за ссоры с этим монстром Каэль’Тас так переживал последние недели. Желание сорвать с Шара Транслокации защитные чары, позволяющие перемещаться только Каэль’Тасу и демону, и отправиться в убежище Иллидари, чтобы всадить пару Огненных стрел между пустых глазниц растлителя становилось все нестерпимей. Как можно любить чудовище? Не ошибиться в избраннике, вовремя не разглядев дурных качеств, а именно ясно понимать, с кем имеешь дело. Хотя Каэль’Тас-то как раз напрасно уверял, что все понимает. Иначе сам бы догадался держаться от этого монстра подальше, раз уж тот решился отпустить его с миром. Но все равно, жизнь с таким мерзавцем, наверняка, была все эти годы не сладкой. Откуда там взяться любви? Сам Роммат был влюблен в своей жизни дважды, и оба раза его избранницами были достойные и замечательные женщины. Сначала, по молодости и глупости, вообразил, что их встреча с Фел была предопределена судьбой. Что благородная, но не надменная леди может закрыть глаза на их неравенство в происхождении и положении. Леди, мыслящая необычайно широко и нестандартно, много на что могла закрыть глаза. Роммат честно признался ей, что его матерью была человеческая магичка, а тогда, тысячу лет назад, полукровкам эльфы даже руки не подавали. Ответных чувств Фелориэль, вроде бы, не испытывала, но не видела никакой проблемы в том, чтобы приходить к Роммату в постель в те периоды, когда они оба были свободны от связей с другими. Отношения продлились не долго: как-то внезапно оказалось, что у обоих сложные, конфликтные характеры, и уступать, если речь не идет о субординации, не приучены оба. Роммат и Фел вскоре пришли к обоюдному желанию остаться друзьями. Конечно, в периоды одиночества или во время длительных экспедиций заскучавшая леди вспоминала, что с верным другом можно заняться еще кое-чем приятным. Но какой-то бурной страсти, ревности или романтики между ними больше не было. В следующий раз Роммат влюбился уже в зрелом возрасте, в семьсот. Эммелин была из расы людей, но детей они заводить не собирались, так что значения это не имело. У самого Роммата человеческая кровь проявлялась только неслабыми способностями к магии — он был куда сильнее большинства чистокровных эльфов-чародеев, — и, возможно, шириной плеч и физической силой. Хотя тут могла сказаться привычка держать себя в форме. Сбежав от презирающего его отца, Роммат близко познакомился с криминальным миром даларанских подземелий, а там без умения быстро бегать и ловко бить кулаками и ножом делать нечего. Обладающего сильным магическим даром, но не имеющего ни денег ни связей, чтобы получить образование и стать настоящим магом, а потому разобиженного на весь мир полукровку сочли многообещающим. Роммату поручали все более ответственные и опасные, а потому и лучше оплачиваемые, дела. Умение драться и бить хотя бы неоформленными сгустками магии приходилось совершенствовать постоянно. О своем прошлом Роммат Эммелин никогда не рассказывал. Не потому что не доверял или боялся, что она не захочет иметь с ним дел. Просто в этом не было необходимости: он уже несколько веков вел уже совершенно другую жизнь, был уважаемым архимагом и известным в своей области ученым-артефактором. С Эммелин они прожили в браке почти четыре века, до самой ее смерти. Когда годы стали брать свое, и супружеские отношения стали уже невозможны, Эммелин оставалась ему верным и добрым другом. Она была удивительно мягкой и чуткой женщиной, умела буквально распространять вокруг себя волны нежной радости и умиротворения. Как наару, только без тяги к интригам. Как такую не любить? Мысль о том, что возможна любовь и к заведомо недостойному эльфу противоречила всему жизненному опыту и в принципе не укладывалась в голове Роммата. Лучше бы Каэль’Тас тогда уж Халдарона выбрал. Этому-то хоть можно было пригрозить оторвать кое-что важное, если он позволит себе лишнее пока его величеству не исполнится хотя бы две сотни. Когда Каэль’Тас ушел, на Роммата как-то разом навалилась тяжелая душная усталость. Насколько проще справляться с проблемами, когда для решения достаточно просто избавиться от их источника. Реакцию Фел на все это Роммат даже представить себе не мог. Он понимал, что сейчас ничего не может сделать, пока король со своей матерью все не обсудят и не примут решение. Понимал, что сейчас от избытка впечатлений уже не способен изобрести ничего стоящего, и самым правильным будет пойти отдыхать, а завтра, на свежую голову, спокойно обдумать ситуацию. Но мысли упорно возвращались к увиденной в кабинете сцене. Каэль’Тас был совершенно беззащитен перед агрессией этого… А если он не послушался и пошел сразу к демону? Если они там продолжают ссориться, и этот монстр снова хватает ручищами тонкие запястья ребенка, которые ему переломить — дело одной секунды? Упивается своей властью над ним, торжествует: Каэль’Тас вернулся сам, полностью подтвердив право демона делать с ним все, что вздумается. Путь до дому, а жил Роммат недалеко от широкой лестницы центрального входа на территорию дворцового комплекса, через площадь Солнца, показался ему вдвое длиннее, чем обычно. Арканис во дворе не было, опять гуляет где-то. И хорошо, меньше всего Роммат был сейчас расположен слушать ее беззаботную болтовню. Наконец, он коснулся ладонью алого кристалла у двери, снимая защитные заклинания. Одно из них оповестило, что у него гость. Роммат даже не глядя на застывшую в напряженном ожидании фигуру на диване знал, кто к нему пришел. Он сам так настроил защиту дома, чтобы этого эльфа пропускала: нечего маячить у него под окнами, дожидаясь возвращения и привлекая ненужное внимание. Ждет… Не до постельных игр сейчас. Прогнать? Роммат молча подошел, схватил его за одежду на груди и рывком подтащил к себе, заставляя подняться. Взял за подбородок и долго всматривался ему в лицо, словно там можно было найти какие-то ответы. Мальчишка. Совершеннолетний, почти в два раза старше короля, но все равно еще совсем юный. Что заставляет этих чистых, светлых, наивных мальчишек оставаться рядом с тысячелетними мерзавцами, которые запросто, даже особо не задумываясь, могут принудить, обмануть, заставить? Роммат его не принуждал, тот всегда приходил сам. Но обращался с ним великий магистр отвратительно, обижая невниманием и грубостью, чаще всего — намеренно. Сначала думал, что, может, какое-то пари — ну мало ли какие у молодых развлечения со скуки. Для выражения в столь оригинальной форме благодарности поздновато. Или просто любопытно стало. Роммат вел себя нарочно оскорбительно и бесцеремонно. Был уверен, что мальчишка обидится и больше не будет выдумывать глупости. Но через несколько дней тот снова пришел. Великий магистр вообще-то предпочитал видеть в своей постели женщин, но от вида гибкого обнаженного тела, покорно распростертом перед ним, кровь побежит по жилам быстрее у кого угодно. Мальчишка так и приходил к нему. Роммат не гнал его, но старался и не привязываться. Странная блажь скоро пройдет… Но что-то пока не проходила. — Почему ты продолжаешь ко мне приходить? Мальчишка едва заметно вздрогнул. Думает, что Роммат собирается запретить ему? Нет, он просто хочет понять. Великий магистр задумался, переформулируя вопрос. — Ты мог бы найти того, кто будет обращаться с тобой лучше. — Но я люблю вас, архимаг Роммат. Раньше великому магистру казалось, что этого мальчишку, все его амбиции, надежды и наивные представления, он видит как на ладони. Теперь же все чаще ловил себя на том, что совершенно не понимает его. Этот странный взгляд… Вроде бы открытый и прямой, но что именно скрывается за изумрудным свечением магии — не разберешь. Подбородок держит дерзко поднятым. Слова и интонации звучали на первый взгляд бесхитростно, но что он хотел сказать этим на самом деле? — Всегда знал, что ты идиот, — отозвался великий магистр. В зеленых глазах мелькнула обида, но всего на мгновение, а потом спряталась за иллюзией напряженного внимания. Роммат намотал огненные пряди на кулак и потянул вниз, заставив мальчишку запрокинуть голову, открывая шею. Впился зубами. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы причинить боль. Отпустил. Встретился взглядом с любовником. Как и практически всегда в его обществе, тот выглядел настороженным, будто в логове хищника. Проблема в том, что к хищнику вообще не следует соваться, если ты не до зубов вооруженный охотник. Роммат неторопливо раздел его и отвел к постели. Красивый, безропотно соглашающийся терпеть любые его требования и жестокие поступки. Талантливый мальчик, уверенно и стремительно делающий карьеру и никак от покровительства Роммата не зависящий. Зачем ему это, в который уже раз задался вопросом великий магистр. Неужели и вправду угораздило так неудачно влюбиться? С чего бы вдруг? Роммат ни разу не пытался показать себя с лучшей стороны перед ним. Разве можно любить того, кто так обращается? Крепко ухватив за плечи, уложил его на спину. Именно эта поза нравилась Роммату больше всего: можно было наблюдать за красивым, как произведение искусства, лицом мальчишки, на котором одинаково восхитительно смотрелось как выражение удовольствия, так и боли. Роммат старался уделить максимум внимания подготовке, тщательно растягивая отверстие любовника и не жалея смазки. Но трахать предпочитал резко, сильно — раз уж мальчишка покорно на это соглашался, так что ж не пользоваться возможностью. Кончив сам и доведя до оргазма любовника, Роммат не сразу отпустил его. Заставил подняться, хотя мальчишка, наверно, мечтал о нескольких минутах отдыха. Впился в его рот не особо нежным поцелуем. Рыжий не только позволил ему это, но и сам ответил на поцелуй. Неправильно и совершенно нелогично. Но эта непонятность притягивала Роммата. Он провел ладонью по шее и плечу любовника, с удовольствием полюбовался оставшимися на тонкой светлой коже багровыми пятнами от своих пальцев и зубов. И тут же вспомнил, как вцепился в запястья короля крылатый монстр. Если демон хотя бы половину такого позволял себе с его величеством, он заслужил медленной и мучительной смерти. Надо будет подробно и доступно объяснить царственному Солнышку, что никто не заслуживает подобного с собой обращения. Да и этому… Огоньку, тоже пора бы уже понимать такие вещи. Не говоря ни слова, Роммат поднялся, сходил в душ и переоделся в домашнее. Он чувствовал себя растерянными и опустошенным, снова возвращаясь мыслями к тому, что по-прежнему не знает, как следует поступить дальше с каэль’тасовым монстром. Неприятно царапала мысль, что, по большому счету, сам не лучше. Великий магистр тяжело опустился на диван, вперив мрачный взгляд в пространство. Обычно после секса он угощал рыжего чаем. Роммат сам всегда ел во дворце или в ближайшей к дому таверне: в последние годы готовить самому не было ни времени, ни желания. Но угощения и дорогой чай в доме всегда хранил еще по старой привычке: в Даларане Фел, а потом изредка и Каэль’Тас могли заглянуть вечером в гости, просто перекинуться парой фраз по пути домой или к студенческому общежитию, и только после его вопроса вспомнить, что пообедать как-то забыли. Сегодня не до чаепитий… Мальчишка так же молча оделся и, видя что Роммат не в настроении для расслабленной беседы, и значит, больше сегодня ничего не будет, собрался уходить. Великий магистр рассеяно смотрел сквозь него, думая совсем о другом. Каэль’Тас не хотел, чтобы великий магистр вмешивался, собирался продолжать отношения с демоном. Но разве это тот вопрос, который ребенку можно позволить решать самому? Роммат уже пару раз допозволял… …«Я думал», — всхлип, — «что больше не нужен ему»… Роммат протянул руку и, не вставая с дивана, схватил любовника за ремень и дернул к себе, заставляя неловко плюхнуться на диван рядом. — Останься.