Шкатулка бессмысленных смыслов

Ключ. слова: ключ, сапог, цветок

А впрочем… Нету никаких проблем Кроме этих хризантем

Стебли белого цветка хрустели под лезвиями ножниц, которыми ловко орудовал Ганнибал, срезая подсыхающие кончики. Он стоял в кухне Уилла и занимался букетом, пока сам хозяин дома что-то искал в спальне. Ганнибал вновь посмотрел на пушистую белизну лепестков и усмехнулся: Уилл будто бы знал, какие цветы выбрать. Сегодня, встретившись за обедом в городе, они, не торопясь, шагали по широкой улице Балтимора, не произнося ни слова, пока Ганнибал не заметил цветочную лавку. Уилл лишь удрученно закатил глаза, но все-таки выбрал цветы. Грэм не любил растения, совершенно не видел смысла в их приобретении, но не мог отказать мужчине, который занимал огромное место в его жизни. Лектер же всегда восхищался цветами, наученный леди Мурасаки ценить эту красоту, поэтому не было ничего удивительного в его стремлении поделиться этим с Уиллом. Но хризантемы? Ганнибал поставил цветы в уродливое подобие вазы, которое затесалось у Грэма среди кухонной утвари. Отчего-то Лектер почувствовал неуемную грусть и свежий, щепотку соленый, привкус расставания. Взгляд его касался окружающих предметов: забытой кастрюли на столе, пыльного светильника возле дивана, закованного в болотную грязь сапога, что остался лежать рядом с дверью после очередной рыбалки Уилла, а мысли уносили Ганнибала в прошлое, где тонкая и гибкая леди Мурасаки рассказывала ему о том, что хризантемы всегда были символами дружбы. — Когда твой самолет? — поинтересовался Уилл, подходя к столу и забирая вазу, чтобы поставить ее на каминную полку, где было больше света. Ганнибал было попытался остановить Грэма, чтобы подправить несколько цветков, но замер, не чувствуя в себе больше права касаться его. — Через два часа, — вышло невнятно, из-за чего Лектер почувствовал злость. Как мальчишка! Уилл кивнул, оценивающе взглянул на цветы, развернулся к Ганнибалу, но подходить не стал. — Если что, то я не жду от тебя открытки, — усмехнулся Грэм, будто действительно прощался с приятелем, а не с человеком, которого всеми силами старался не любить, но потерпел поражение в этом деле. — Я все равно буду писать, — подтвердил Ганнибал то, что Уилл и так знал. Он не стал говорить, что не откроет ни одного письма Лектера. — Вам пора, доктор Лектер, — четко произнес Грэм, не давая себе и шанса на просьбу. Ганнибал пристально смотрел на Уилла, который даже заставил себя чуть улыбнуться. Почему нельзя взять их обоих? Почему они вдвоем не могут остаться в его жизни? Ганнибал вспомнил о Клариссе, которая теперь занимала его мысли и чувства так сильно, что он упустил момент, когда Уилл все понял. Все понял и отошел в сторону. Лектеру верилось, что с облегчением. Но стоя сейчас перед любимым человеком, цепляясь взглядом за чуть вьющиеся темные волосы, запоминая в очередной раз хмурое выражение чужих глаз, Ганнибал не мог заставить себя уйти. Почему нельзя любить двоих? Говорить было больше не о чем, и Лектер был достаточно джентльменом для того, чтобы увидеть состояние Уилла за показной беспечностью и при этом уйти прежде, чем маска спадет с лица Грэма. Уилл не хотел показывать свои чувства, признаться, Ганнибал не хотел их видеть. Не в этот раз. Лектер развернулся и направился к двери, ненароком считая шаги. — Ганнибал… Все внутри замерло от нетерпения. Секунда, и Лектер понял, что все решаемо, что выход найдется. Кто сказал, что нет любви на троих? Так считают только ханжи, не иначе. Эгоистичная натура Ганнибала довольно облизнулась. — Мой ключ, — уверенно прозвучал голос Уилла позади, отчего все воздушные замки тотчас развалились в сознании Ганнибала. Любовь на троих? Ха! Какая шутка. Лектер положил на комод ключи от дома Уилла, переступая последнюю грань, где хода назад нет, и вышел за дверь, не останавливаясь. Уилл кинул взгляд на часы, прикрыл глаза и принялся считать собственные вдохи. Все закончилось. Только воздух наполнял аромат свежих хризантем, почему-то горький.