Счастье в руки

Эх! Свобода! К третьему курсу института я наконец-то уговорил своих родителей отпустить меня на вольные хлеба, то есть, жить отдельно. Нет, с предками конечно тоже неплохо, но вот два младших братишки десяти и восьми лет от роду, жить мне спокойно не дают. Эти мелкие альфы постоянно заставляют с ними играть в дурацкие игры, а я, между прочим, омега — существо нежное от рождения и не готовое скакать по всему двору в поисках "клада" или отбиваться от придуманных врагов. Нет, я конечно люблю иногда подурачиться, по настроению, могу и акробатическое мини-шоу малышне забацать, все-таки не зря потратил почти десять лет на тренировки, даже занимал первые места на региональных соревнованиях по спортивной акробатике, но не каждый же день! Да и не до этого сейчас, учеба на первом месте, нельзя расслабляться. И профессию я выбрал серьезную: врач-стоматолог, так что не до поскакулек мне сейчас. Родители еще пытают, мол, уже двадцать один год, а я ни одного альфу к себе не подпускаю. Папа-омега сокрушается: "В твоем возрасте, у меня уже ты двухлетний был!" Нет, это нормально? У других родители блюдут нравственный облик своего чада, а мои же наоборот, желают поскорее с кем-то свести! А что поделать, если мне никто не нравится! Я, в угоду им, даже пару раз на свидания ходил, но ничего не могу с собой поделать, стоит только какому-то альфе приблизиться ко мне ближе чем на полметра, так меня мутить начинает. Воняют они! При том не просто неприятно пахнут, а именно воняют! Хоть глаза зажмуривай, чтоб слезы не брызнули! Не спорю, мне хочется найти свою половинку, создать семью, завести детей и быть просто счастливым. На вид, многие альфы кажутся приятными, порой, даже красивыми, но... воняют, черт возьми! И я перестал потакать воле папочек, когда они в очередной раз насели на меня, приговаривая: "Это, Мишенька, последний раз, когда мы тебя просим. Просто познакомься и мы оставим тебя в покое!" Сказал свое твердое, омежье "Нет!" И вот, день "Х" настал! Довольный, с огромной спортивной сумкой наперевес, вхожу в свое новое жилище; папули, самолично подбирая мне жилье, постарались на славу. Просторная квартира-студия, минимум мебели, огромные окна и замечательный вид из окна. Вот она — моя свобода! И предки, наконец, отстанут со своим вечным сватовством. Буду без зазрения совести врать, что вожу к себе альф! Всем выгода: я буду тихонечко учиться, а родителей заверю, что налаживаю личную жизнь. Как же хорошо, тихо, спокойно и я тут один! Не могу больше сдерживать переполняющих меня эмоций! Бросаю сумку на пол, выдаю победный клич: "Эх-ху!" И делаю на радостях тройное сальто вперед. Ой... Это как это? Не подрасчитал, видимо, акробат во мне, за неимением тренировок, все-таки зачах. Приземлился на четвереньки, глаза не поднимаю, так как осознаю неправильность ситуации: почему-то, я стою, опираясь на четыре конечности, на стене, вернее на том, что я считал стеной. — Кхе-кхе, — слышу я чью-то попытку привлечь внимание. Поднимаю голову, вижу мужика. Такого, в прямом смысле слова мужика, с тату-рукавами, короткой стрижкой, в черной майке, что бесстыдно обтягивает его довольно мускулистый торс, и серых трениках. Всматриваюсь в лицо: его ноздри затрепетали, ой-ой, он же мою омежью натуру унюхал! — Здрасте, я это, сосед ваш. Вот, думаю, дай зайду, познакомлюсь, — что я несу? Идиот! — Ну, здравствуй, сосед, ты вовремя, — прозвучал негромкий хрипловатый голос. Ставит на стол кружку, поднимается с табуреточки, направляется в мою сторону, а на лице такое выражение... Он меня сожрет! Папочки, как пить дать, сожрет! Есть, конечно, вариант ломануться с низкого старта, но, чую, не прокатит. Не поднимаясь с колен, пячусь назад, пытаясь отползти и не поворачиваться к нему тылом. Сразу же ясно — альфа, вон как от него дурманяще пахнет, явно секса хочет. А я так надеялся на спокойную жизнь. Стоп. Пахнет? Дурманяще? Нет, нет, нет! Вот сейчас он подойдет поближе и завоняет так же как и все. Отползаю, отползаю. — Ну куда же ты, омежка? Давай познакомимся, ты ведь для этого, говоришь, забежал. И все подкрадывается, а я все пячусь, не очень-то и удобно, скажу я вам, на четвереньках задний ход давать. — Меня Миша зовут, я, наверное, попозже зайду, хорошо? — А меня Паша. И нет, Миша, теперь уже я у тебя, а ты, надеюсь, хозяин гостеприимный и сможешь ублажить своего гостя. Подхватил меня под мышки и привел-таки в стоячее положение. Прижал к себе и водит носом по моему уху, а я жду, когда меня тошнить начнет. Но какой-то он неправильный альфа, от его прикосновений ноги подкашиваются, хочется еще ближе прижаться, хотя ближе некуда. Странно это — почему не воняет? Начинаю обнюхивать его шею, стараясь найти хоть нотку неприятного запаха, приятно пахнет. — Чего как ежик тычешься? — оторвался от моего уха сосед. — Ты не воняешь! — произнес я удивленно. — А должен? — заржал он. — Да, все альфы воняют! — И много у тебя их было, омежка Миша? — даже с какой-то угрозой в голосе поинтересовался он. — Не было, они воняют. — Значит, сейчас будет. Да так утвердительно это сказал, что я даже слов, чтобы выразить крайнюю степень возмущения, сразу подобрать не смог. Пока обдумывал как бы получше избежать домогательства, этот альфа воспользовался моментом и начал неприлично-возбуждающе целовать мою шею. Пытаюсь взять себя в руки... Себя, говорю! О, боже! Его-то я зачем в руки беру? Как-то он неправильно на меня действует: мозги напрочь забыли о своем прямом назначении и отказываются соображать, ладони против воли шарят по чужой спине, а я все тычусь и тычусь в его шею, пытаясь распознать в чем подвох и учуять неприятный запах. Немного отрезвили чужие руки, забравшиеся мне в штаны. — Так нельзя! Я — девственник! — вскрикнул и тут же покраснел от своих слов. — Все детали потом обсудим, — прям-таки рыкнул. Боже мой! Что ж это делается-то? Всю жизнь считал себя приличным и неприступным, а тут как разума лишился: не хочу отталкивать, не хочу прекращать наглые поползновения самопровозглашенного узурпатора моей невинности. Странная мысль мелькнула: как я родителям про этого бугая рассказывать буду, и буду ли? Ох, Мишка, распечатают тебя сегодня, тем самым местом чую, распечатают! А место уже ой как готово: вали и тра... О! Я точно головой приложился, пока стену сносил. Но дальше размышлять не получилось, все мои думы были прерваны поцелуем, казалось, губы сгорят от неизведанного ранее чувства. И этот неповторимый запах, что кружит голову и заставляет сходить с ума. Руки настырного альфы стягивают с меня одежду, умудряясь при этом наглаживать бока, спину, попу. Свои же цапалки я совершенно случайно обнаруживаю на чужом обнаженном члене. Это я его из штанов вытащил? Только хотел заморочиться по этому поводу, как оказался подхвачен на руки и буквально закинут на стоящую, скромненько так, на возвышении, кровать. Тоже мне, царь! Это мы уже в его квартире? А, неважно! Какая разница где я, если сильные руки дарят такое блаженство, а теплые губы жадно вбирают мою плоть, посылая по коже табун пупырышных мурашек. Совершенно не сопротивляюсь, когда Паша недвусмысленно разводит мои ноги и приставляет к моей дырочке вполне себе красивый член, с проступающими венками и впечатляющим размером, но испугаться я не успел, так как вновь оказался втянут в головокружительный поцелуй. Неприятное поначалу распирающее ощущение, через некоторое время сменилось приятным чувством наполненности, толчки становились резче и сладкие спазмы, словно тугая спираль, скручивались в теле, прошибая от макушки до пят. Плевать на ненадежные стены и, разумеется, хорошую слышимость, сил сдерживать стоны нет никаких, на каждый выпад я отвечаю неконтролируемым возгласом, а налетчик-альфа лишь порыкивает мне в шею, легонько прикусывая. Вдруг, в момент наивысшего удовольствия, я почувствовал отрезвляющую боль в области ключицы... — Вот ты и мой, Мишенька, — улыбается коварно, гладит по щеке. Смотрю на него во все глаза. Оставил метку? Мне? Незнакомому омеге? Что же делать? Пытаюсь выбраться из под него. Слава богу, не додумался сцепиться, иначе я бы прямо под ним от шока помер. — Ты зачем это сделал? Мы же только познакомились! — мой праведный гнев утонул в запоздало пришедшем стыде и необратимости произошедшего. Пересев на краешек кровати, я начал осознавать, что натворил: отдался первому встречному и он меня пометил! Это же на всю жизнь. Как можно создать семью с человеком, который, после такого, вполне обоснованно может считать меня легкодоступным, похотливым омегой. Ему даже уговаривать не пришлось, я сам, как кобра за дудкой, пошел на его запах. В этом и дело, что Паша — первый альфа, чей аромат меня заворожил. — Миша, не надо жалеть, ты до сих пор не понял в чем дело? — крепкое тело прижалось к моей спине, а я не мог ответить, потому что боялся позорно разрыдаться. — Я объясню тебе, уже мой омежка-Миша. Это моя квартира... — Я понял, не дурак, — ага, а все действия говорят об обратном — еще какой дурак! — Не перебивай, дослушай. То, что за картонной стеной — тоже моя квартира, это была просто временная перегородка. — Не понимаю... — Так вот, я тебя знаю довольно давно, еще год назад был на дне рождения твоего отца, там и понял, что мы истинная пара. Но ты же упрямый и даже знакомиться не пожелал, заявив, что дышать рядом с альфами нечем. Я знал, у тебя были неудачные свидания, но искренне надеялся, что мой запах не вызовет отторжения, но даже в просьбе о дружеской встрече получил отказ. — Ах, вот про кого мне родители все уши прожужжали! — начал я понимать все коварство предков. — Ага, тогда и возник этот план со стеной. Конечно, по-другому все должно было быть: случайно развалится, а тут я в сияющих доспехах спешу на помощь, но так даже лучше получилось, — довольный такой. — Сижу, никого не трогаю, а тут бац — и счастье прямо в руки! А как увидел тебя, ползущего попой кверху, так вообще тормоза отказали, да еще сказал, что не воняю. Простишь? — Тебя прощу, а вот родителей... — Ну с ними мы разберемся: ты пообижаешься, я поблагодарю. Только все это будет после, а для начала я мечтаю, наконец, сполна насладиться своей парой. — И снова беспардонно повалил меня на постель. Приму свою судьбу, тем более, он так вкусно пахнет, руки у него такие умелые и не только руки... А с родителями точно разберусь, но Паша прав: все потом!