Vampire // h.s.

Luna's POV

— Гарольд! — вскрикнула я от неожиданности, инстинктивно прикрываясь руками. Единственным моим спасением была пена, которая будто лопалась под пристальным взглядом парня. Ухмылка тут же озарила его губы, и мне захотелось смахнуть ее. Например, звонкой пощечиной. Но если я подниму руки, он увидит больше чем нужно, поэтому я в безвыходном положении. Вдруг он сбросил свои ботинки и плащ на пол, оставаясь в одних брюках. Его торс все время был оголен, и за все время я смогла рассмотреть лишь одну татуировку, которая располагалась посреди его груди — бабочка. Но когда он сбросил одежду, я смогла увидеть, что их еще больше, намного больше. Он обычных надписей на руках, понятных лишь ему, до изображений животных и птиц. У каждого из этих рисунков есть своя история, что действительно завораживает. Гарольд немного отодвинул меня, присаживая в ванную. Я открыла рот с желанием возразить, но он положил большой палец на мои губы, поглаживая их. — Я лишь хотел удостовериться, что все в порядке, — я громко сглотнула, потому что меня смущала эта ситуация, — А еще пригласить тебя на ужин. От одного этого слова мой живот сделал сальто назад, издавая урчащий звук. Кровь прилила к щекам, и я потупила взгляд. — Извини, — пробормотала я — просто стало неловко. Глаза Гарольда были нормального изумрудного цвета, и поэтому мне лучше не злить его. — Это я должен попросить прощения, за то, что даже не подумал о твоих потребностях, – он хрипло засмеялся, и на его щеках показались ямочки. Кровожадный вампир и милые ямочки на щеках — про это можно снять хоррор. — Где я могу взять одежду? — на мгновение Гарольд отвел взгляд, задумываясь. — В своей новой комнате, — ответил он так, будто это было самой явной вещью на свете. Я закрыла глаза, не давая вновь пойти слезам. Как же я скучала по маме, по папе, но больше всего по младшей сестре. Ей только два года, и у нее еще вся жизнь впереди, а я даже не смогу стать свидетелем того, как она вырастет. Иметь сестру это значит: делиться с ней переживаниями, спрашивать совет, я бы проводила с ней много времени сначала за игрушками, потом за учебниками, лаками, одеждой... Боже, как же я скучала по родителям... — О чем ты думаешь, ангел? — я взглянула на него. Ведь Гарольд обещал больше не читать мои мысли. — Я скучаю по дому, семье, — теперь я уже не сдерживала слез, и смутная пелена накрыла мои глаза. — Все будет хорошо, я есть у тебя, и я всегда буду рядом, — вздохнул он, поглаживая меня по коже, — Это не я оторвал тебя от дома... — А кто? Кому это нужно? — повысила я голос, утыкаясь носом в колени. — Придет время, и ты все узнаешь, — он взял в руки мое лицо, поглаживая по щеке большим пальцем. Я только заметила что вода вокруг меня стала холодной, кажется это Гарольд так подействовал. Я не могу вот так сидеть, и плакать перед ним. Я не должна. Но что-то удерживает меня от побега. — Тогда я обязательно дождусь этого времени, чтобы узнать правду, — я выдавила из себя жалкое подобие улыбки. Если он не выпускает меня, то я должна дождаться этого дня... И всё же, я попала сюда на просто так. — Ты сильная, ангел, — он улыбнулся в ответ. Мне казалось что мы знакомы уже много лет, что мы родные люди. Но я человек, а он — зверь. Мне показалось, или его улыбки были... Искренними? Порой, отношение к человеку может поменяться за долю секунды. – Не самое лучшее место для разговоров, — сквозь слезы засмеялась я, и Гарольд подхватил мой смех — его хриплый голос отдавался от стен ванной, заполняя всю комнату. Кажется я преодолела барьер в нашем с Гарольдом общении, теперь я не боюсь его. Может он и не такой уж кровожадный вампир, про которых говорят детям в сказках?

***

Я расположилась в спальне на втором этаже, потому что уже почти не путалась среди его коридоров. В комнате есть большой платяной шкаф, в котором много одежды. Правда это одежда совсем не нашего века, и кажется этот гардероб не обновлялся со времен Генриха первого. Выбрав более менее современное платье, я начала примерять его перед зеркалом. Нежно молочного оттенка, оно словно лавина снега опускалось на пол. "V" образный вырез подчеркивал мою грудь, и на шею я решила надеть колье, чтобы хоть как-то отвлечь взгляд от мешков под глазами. Так же в этих залежах я нашла обычные белые балетки, потому что ноги уже промерзли до костей, от хождений по каменному полу. И хоть сейчас замок был застелен коврами, первый его вид все еще будоражил меня. Медленно шагая по главной лестнице, я спустилась на первый этаж. Кухня не заставила себя долго искать, потому что оттуда уже доносились сильные ароматы. Хотя с моим аппетитом, накопившемся за эту неделю, я даже обычный хлеб за милю почувствую. — Прекрасно выглядишь, – как только я вошла, хриплый шепот разнесся у меня над ухом. Я развернулась лицом к Гарольду, замечая, что тот осматривает меня с головы до ног. — Спасибо, ты тоже, — сейчас он не был в своем старинном плаще. На нем была белая рубашка, с двумя расстегнутыми сверху пуговицами, и обтягивающие черные брюки. — Только есть одно но, — хрипло рассмеялся он, останавливая свой взгляд на моем платье. — Что? — я нахмурила брови. — Это ночное платье, — я тут же покраснела, осознавая свою глупость, — Но мне нравится. — Ну может если бы у меня была современная одежда, то я бы сейчас не вошла в такое неловкое положение? — подняла я вопросительно брови. — Позже я предоставлю тебе ее, — я положительно кивнула. Гарольд отодвинул мне стул, давая знак, что можно садиться. Я послушно села за стол, голодным взглядом пробегаясь по содержимому. — Как ты успел столько наготовить? — удивленно спросила я. Чего здесь только не было — от салатов, десертов до горячих блюд. — Секрет шеф повара, — усмехнулся тот. Прошло уже достаточно времени, пока я наелась. И теперь выпятив живот, облокотилась на спинку стула. Наверное это выглядит так сексуально. Также я заметила что Гарольд не ел. — Почему ты даже не притронулся? — Я не нуждаюсь в обычной еде, — ответил тот, — Тебе понравилось? — Еще бы, — икая, ответила я, — Гарольд? — Да? — Сколько тебе лет? — я думала над этим еще с того момента, как он сказал, что является вампиром. На вид ему не больше двадцати, точнее он не выглядит намного старше меня. — Триста восемьдесят четыре, — я открыла рот в изумлении. — И ты уже почти четыре века живешь здесь? — не знаю как он, но я бы повесилась от скуки. — Мой отец и мать были чистокровными вампирами, и поэтому наш род считается сильнейшим. Получается я никогда не был обычным человеком, я с детства монстр. — Ты не монстр, — сказала я, и Гарольд поднял на меня свои глаза, — Монстрами чаще всего являются люди, которые убивают намеренно, издеваются над другими, ущемляют права... Ты не виноват что родился таким, это твоя природа. — Спасибо, ангел... — А что случилось с твоими родителями? — Отца сожгли, а мать забрал род белых, — в его голосе прозвучала боль. Ему было тяжело об этом говорить. Глаза Гарольда были опущены вниз, а в руках он вертел вилку. — Что за род белых? — спросила я непонимающе. — Издавна все вампиры происходили от одного из четырех родов. Первый — чистокровные, или породистые. Самый сильный род, в который входили вампиры, родившиеся от двух таких же родителей. — Так ты чистокровный, — Гарольд кивнул, и я замолчала, продолжая слушать его. — Второй род — избранные. Слабые. Это либо обращенные, либо в единичных случаях происходят из семей, где лишь один вампир. Но они не задерживались долго на этой земле, их забирал род белых. Они являются первыми, главными. Наш прародитель возводил этот клан, а потом уже другие три. Они являются охотниками. Попросту, убивают тех, кто будет мешаться им на пути. Представителей этого рода — осталось всего семь. — А последний клан? — спросила я, осознавая то, куда попала. — Отчужденные. Вы называли их безликими, — я кивнула, вспоминая тех тварей, которые уже не раз пытались убить меня, — Обращенные, которые долгое время голодают, не могут находить нормальную дозу крови. Со временем они мутируют, превращаясь в таких зверей. Ими управляют лишь инстинкты. Они не могут думать или контролировать себя. Посидев в тишине несколько минут, я все же решилась задать вопрос, который мучил меня уже несколько дней. – Что я здесь делаю? Гарольд потупил взгляд в окно, раздумывая над тем, как ответить мне. — Помнишь, я говорил тебе, что ты — особенная? — я коротко кивнула, не совсем понимая, что бы это могло значить, — Помни это до тех пор, пока я не расскажу тебе всю правду. — Но почему не сейчас? — спросила я отчаянно, пытаясь выяснить свое пребывание здесь. — Все сложно, и я сам пока этого до конца не знаю, — тяжело вздохнул он. Я хотела возразить, но получила строгий взгляд Гарольда, предвещающий о том, чтобы я замолчала. Я села, сложив руки на груди. Вдруг за окном послышались посторонние звуки, после которых лицо Гарольда засияло. — Настало время познакомить тебя с моим другом. — Идем, — Гарольд подал мне руку, и в этот раз, я не раздумывая положила сверху свою. Мурашки пошли по коже от его холодного прикосновения. Он заметил это, и ухмыльнулся. Любопытность брала надо мной верх. — Кто это? — спросила я, в то время, как мы уже бежали к входной двери, — И почему он пришел ночью? — Его зовут Огастус, — единственное, что сказал Гарольд. Он открыл дверь, и я быстро выбежала на крыльцо. Первое что я увидела, было черной как смоль шерстью. Даже на фоне глубокой ночи, он казался черной дырой. — Огастус? — осторожно позвала я. Как только он услышал меня, радостное ржанье коня глухо разнеслось по окрестностям, — Это лошадь. С глупой улыбкой на лице, словно маленькая девочка, я кинулась гладить густую шерсть. Как только он развернул на меня свою горделивую морду, я отпрянула. — Ч-что с его глазами? — на фоне черной шерсти ясно выделялись красные как пламя глаза. — Он демон, — с ухмылкой сказал Гарольд, поглаживая лоснящуюся гриву. — Не вижу ничего смешного в этом, — я сморщила нос, и даже это наверное выглядело милее, чем конь демон. — Неужели ангел чего-то боится? — с вызовом бросил Гарольд. Он не первый раз так называл меня — ангел. И с каждым разом это слово звучит особеннее. — Только после тебя, — я попыталась залезть на Огастуса, и тот даже не сопротивлялся. Но я по причине своей глупости сразу же упала, на что Гарольд захихикал. Он взял меня на руки. Я даже не стала сопротивляться, когда он посадил меня на коня. Следом за мной, он залез на седло. Я хотела продвинуться чуть вперед, но руки Гарольда обернулись вокруг моей талии, притягивая ближе к себе. Его кудри касались моей шеи, когда он наклонился, чтобы взять уздечку. Улыбка появилась на моем лице, поэтому я отвернулась. — Ты уверен что мы поедем именно посреди ночи? — вся моя смелость куда-то улетучилась, когда Огастус подорвался с места и уже бежал в сторону темного леса. — Да, тебе страшно? — я неуверенно кивнула, — Не бойся, я рядом. Мне стало легче, но не до конца. Я все еще помнила наш разговор, и то, о чем он рассказал мне. Этот лес живой, и тот, кто попадет в его сети, больше не выберется. Я шумно выдохнула и из моего рта тут же вышел пар. Я обвернулась по сторонам — знакомые хлопья снега начали спускаться с неба. Но сейчас только лето... —Почему здесь идет снег? - спросила я вслух, поднимая ладошку навстречу снежинкам. — Это все лес — он контролирует погоду, чтобы спутать заблудившихся, — Гарольд положил подбородок мне на голову, а я немного облокотилась на его грудь. Мы заехали в чащу, где уже не было видно замка. Мне стало немного не по себе — вокруг непроходимые чащи, в которых могут прятаться отчужденные, или прочие звери. — Слезай, — будучи уже на земле, он схватил меня за талию, осторожно ставя на землю. Я вдохнула воздух в полную силу, наполняя легкие лесной свежестью. — Идем, — Гарольд схватил мою руку, и я почувствовала как толпа мурашек прошлась по моему телу. Прикосновение моей теплой руки с его холодной, вызывает у меня нечто. — Но... Мы идем в направлении города? — спросила я, вспоминая эту дорогу, по которой бежала от безликих первый раз. — Да, именно туда, — усмехнулся Гарольд, — Подожди секунду, я сейчас. Он отошел, может привязать Огастуса... Я огляделась по сторонам, и тогда в животе образовалось неприятное чувство, страх. — Я здесь, — я вздрогнула от его резкого появления. — Все в порядке? — спросила я, рассматривая Гарольда. Волосы небрежно разбросаны на голове, совсем не как пять минут назад. — Мда, вполне... — неуверенно ответил он. Я сменила его подозрительным взглядом, — Ладно, идем. Мы двинулись дальше. Вскоре мой рот просто готов был срастись с землей – вместо привычной дороги, которая была здесь неделю назад, сейчас был обрыв. — Н-но... Как? — отчаянно прошептала я, непонимающе смотря на Гарольда. — Я привел тебя сюда, чтобы доказать, что выхода отсюда нет, — сейчас его тон был холоден и серьезен, что я вздрогнула от его слов, — Теперь ты моя, навсегда. — Что ты несешь? — медленно спросила я, хмуря брови. Он... Он изменился. — Ты не сбежишь от меня, даже не пытайся, а то последствия будут плохими, — зло ухмыльнулся он. В следующее мгновение он толкнул меня в обрыв, и я сильно ударилась телом о каменные выступы, цепляясь руками за подножье земли. — Гарольд, помоги мне! — я начала кричать, прося его о помощи. Внизу была лишь вода и острые камни, которые угрожающе напятились на меня. Руки начали болеть, а ноги царапались о множество выступающих камней. — Пожалуйста! — как только мои руки соскочили, он успел грубо схватить меня, ставя обратно на землю. Я упала на колени, пытаясь привести дыхание в нормальное состояние. Я откашлялась, и тогда подняла свой взгляд на Гарольда. — Ты ненормальный! Я могла умереть! — закричала я на него, размахивая руками. — Это твой единственный выход, ангел, — усмехнулся он, противно выделяя последнее слово. — Гарольд, остановись, — слезы начали выступать на глазах. Как он может так говорить со мной? Вдруг его глаза загорелись красным огнем, а губы раскрылись в злобном оскале, обнажая острые клыки. Он притянул меня к себе, грубо хватая мою руку. Я попыталась вырваться из его хватки, но он лишь громко рыкнул. Гарольд приложил мою руку к своим губам, оставляя влажные поцелуи. Потом я почувствовала на коже холодные зубы, которые начали покусывать меня. — Гарольд, остановись, пожалуйста, — плакала я. Вдруг резкая боль пронзила кожу, и я истошно закричала. Расплываясь в злобном оскале, он вонзил в мою руку свои клыки. Я начала задыхаться, пока он разрыхлял ими мою кожу. Кровь начала струйками скатываться по его подбородку, спускаясь ниже на белую рубашку, и окрашивая ее в красный цвет. Как только он оторвал свои губы от меня, я с ужасом посмотрела на руку, на которой красными кровоточащими ранами было выведено: мой ангел, навсегда.