Ничто нас не разлучит

На небольшой деревянной скамеечке сидела совсем ещё не старая женщина, но её светло-русые волосы разделяла напополам широкая седая прядь. Вокруг было очень тихо, и только стройная белая берёза шумела над её головой. Женщина сидела, задумавшись, почти не двигаясь и лишь изредка вздыхая. Она вспоминала события последних лет… - А вот и я! – радостно сообщил Лёшка, входя в квартиру. - Привет… Ого! – Даша увидела у него в руках огромного плюшевого зайца. - Посмотри, какой я подарок ему принёс… - Да ты что, он же ещё совсем маленький! Он его испугается!.. - Ничего, - улыбнулся Сырников. – Мой сын ничего не боится! Лёша прошёл в комнату и взял из кроватки своего годовалого сына: - Ты знаешь, что ты уже большой? Тебе сегодня годик… Да, целый годик… Даша помнила, как год назад Лёшка радовался рождению сына. Он буквально завалил её цветами, когда встречал из роддома… - Лёш, а отец сегодня к нам придёт? - Не знаю, - ответил Сырников. – Я звонил ему, но он трубку не берёт… На самом деле Ротмистров был дома, а трубку не брал потому, что был ошарашен новостью, которую ему только что сообщили. Но Лёша и Даша узнают об этом только на следующий день… Дело в том, что Наташа и подросшая уже Ульяна поехали в деревню, навестить заболевшую бабушку. Но кто же мог знать, что именно в этот день подвыпивший водитель «девятки» выскочит на встречную полосу? Что из-за этого водителю КАМАЗа придётся резко свернуть и врезаться именно в тот автобус, где ехали жена и дочь Ротмистрова? Что из всех пассажиров автобуса в живых останется только половина? И, наконец, что среди выживших не окажется Наташи и Ули?.. После похорон Ротмистров запил. Он ушёл с работы и пил… Пил в полном одиночестве, заперевшись в своей квартире и выходя только за водкой… Он пытался утопить своё двойное горе, и через два месяца он уже не выходил из запоя… Сырников много раз пытался позвонить отцу, но тот каждый раз, пробубнив что-то невнятное, бросал трубку… Лёша приходил к отцу и долго звонил в дверь, но тот не открывал… - Лёш, я Ксюше Синицыной позвонила, – сказала Даша, укачивая сына. – Она с ним посидит, – она кивнула на ребёнка. – Давай вместе сходим?.. Ну нельзя же, чтоб он так и пропадал… - Давай… - согласился Лёшка. - Вадим Юрьевич, это мы! Откройте! – стоя у двери и настойчиво нажимая кнопку звонка, говорила Даша. Дверь на удивление быстро открылась, и перед семьёй Сырниковых предстал бывший майор: небритый и пьяный… - Ну что ж вы так, Вадим Юрьевич?.. – спросила Даша, проходя в квартиру. По всей комнате были разбросаны вещи, кругом лежала пыль. Даша тут же принялась наводить порядок, а Ротмистров молча прошагал обратно на кухню и сел за стол. Лёша прошёл за ним и прикрыл дверь. - Папа… Отец посмотрел на Лёшку затуманенным взглядом. Перед ним стояли стакан, бутылка, какая-то закуска… - Папа, ну нельзя же так. Посмотри, на кого ты стал похож, – начал Сырников. – Я всё понимаю, но ничего не изменишь… И… и надо продолжать жить. Ротмистров опрокинул в себя очередной стакан, затем нахмурился и проговорил сквозь зубы: - Я знаю… Ты её всегда ненавидел… От него сильно пахнуло перегаром, и, казалось, что он ничего сейчас не соображал… - Что?.. Кого? – удивился Лёша. - Наташу… ты ненавидел… всегда… - Папа, о чём ты говоришь?! - Вот, теперь её нет! – Ротмистров вскочил. – Что ж ты не радуешься?!.. Лёшка взглянул в пьяные, покрасневшие глаза отца, и внезапно в его душе зародился тот же самый страх, который он когда-то испытывал к этому человеку. - Отец, я не… Тебе надо бросить пить. Этим никого не вернёшь. – Сырников решительно вырвал бутылку из рук отца. Но Ротмистров от этого только больше взбесился. Глаза его налились кровью, он вырвал бутылку обратно: - Уйди, щенок! – и изо всех сил оттолкнул от себя сына. Лёшка не удержался на ногах, отлетел и ударился головой об угол стола… В кухню вбежала Даша. Увидев мужа на полу, она подлетела к нему и упала рядом на колени… Вероятно, в этот момент Ротмистров, наконец, понял, что сделал, и, наверное, даже слегка протрезвел… Он обхватил голову руками и тихо опустился на пол… - Лёша… Лёшенька… - Даша взяла его под голову, но тут же ощутила под пальцами что-то мокрое, мягкое и тёплое… Из глаз её хлынули слёзы. Сырников слабо пошевелился и взглянул на жену. Он хотел что-то ей сказать, но из груди его раздался только слабый хрип… Даша посмотрела в его глаза и увидела, как в них сверкнул огонь… и исчез. Лёша как-то странно вздрогнул в её руках и перестал шевелиться… Глаза его застыли и больше ничего не выражали, дыхание остановилось… Алексея Сырникова не стало. Даша медленно вытащила свои руки из-под Лёшиного тела, схватилась за голову и … Раздался крик. Почти нечеловеческий, полный боли, отчаяния и горя крик… Он заполнил собою всё пространство вокруг, вырвался на улицу, заполнил собою соседние дома… Именно в этот момент часть Дашиных волос поседела… Суд над Ротмистровым и похороны Лёши Даша помнила смутно. Она стояла и, словно в тумане, глядела на то, как опускали в могилу гроб. Рядом были бледные лица бывших суворовцев, заплаканные лица их жён… Под руки её держали Соболев и Синицын… Потом её отвезли домой. Все старались, как могли, поддержать её. Даша помнит, как Ольга долго уговаривала её: «Ты должна найти в себе силы… Должна жить… Ради сына». Только помощь и поддержка друзей и мысли о маленьком сыне помогли ей тогда пережить потерю любимого человека… Итак, на небольшой деревянной скамеечке сидела Дарья Сырникова, а над её головой шумела берёза. Она сидела над могилой… Рядом с ней стоял смешной лопоухий мальчишка лет шести и молча смотрел на мать. Вот уже пять лет Даша приходила сюда каждую неделю и вспоминала своего Лёшу… Она незаметно смахнула слезинку и посмотрела на небо. Большие белые облака плыли по нему, подгоняемые ветром. Женщине вспомнилась игра из детства: она стала угадывать, на что похоже очередное облако. «Вот это утка… Точно, утка… А вот это похоже на овечку… А это человеческое лицо… Лицо…». - Лёша?!.. – прошептала она. Сейчас она готова была поклясться, что причудливые очертания облака напоминают лицо её Лёшки… Да, она видит его глаза, его улыбку… Он точь-в-точь такой же, каким был при жизни… Удивительно… - Мама? – окликнул Дашу сын. Женщина отвела взгляд от облака. Мальчишка прижался к ней, она обняла его, поцеловала в лоб. - Мама… А папа далеко? - Далеко, Лёшенька. Далеко… - Даша снова взглянула на небо, но причудливого облака уже не обнаружила. – Но он всё равно смотрит на нас. Радуется и огорчается вместе с нами, - она улыбнулась, глядя на сына. – Поступай так, чтобы папа мог гордиться… - Мама… - начал малыш после некоторого молчания с очень серьёзным видом. – Я обязательно стану суворовцем. - Конечно же, станешь! – обняла его ещё крепче мать. – Ладно, пойдём. Придём к папе в субботу… Даша поднялась и зашагала по дорожке. Мальчик на минуту задержался, бросил взгляд на могилу, затем на небо и прошептал: - Я не подведу тебя, папа… Ты будешь гордиться мной. Потом лицо его озарила улыбка. Он помахал рукой и сказал: - До субботы! Ариведерчи!.. -------- P.S. Светлое небо… Я знаю, он там. Он знает, что мы здесь помним его. Он только что надо мной пролетал. Улыбался… Это важнее всего. -------- Через восемь лет. - Третий взвод! Зачислены: …………………………………. …………………………………. Сырников Алексей Алексеевич! …………………………………. …………………………………. -------- Через много лет, где-то на небесах: - Даша! Я ждал тебя!.. - Лёша! Теперь мы вместе…