Cold autumn

Когда ты влюблен, то любые недостатки любимого человека становятся достоинствами. Будь это вредная привычка курить, пить, или же кидаться колкими словами. И Луи не понимал, почему это так привлекает его в Гарри. Гарри не пил и не курил, наверное, но колкие слова, вылетающие из его прекрасного рта(Луи уже успел представить, как эти розовые пухлые губы будут смотреться на его члене) так нравились Томлинсону, что тот просто таял от всего этого, как мороженое тает во рту(опять рот) или на солнце. Луи представил в данный момент не только губы Гарри на его члене, но и невероятные зеленые глаза, которые, очевидно, будут чуть темнее прежнего. Они так прекрасно сочетаются с цветом кожи Гарри, что Луи забывает как дышать, когда эти прекрасные изумруды встречаются с его морем. Любой взгляд, мимолетное прикосновение и просто слова вызывают у Томлинсона кучу эмоций. Ему хочется ударить Гарри с одновременным желанием поцеловать. Знаете как это бывает? Сначала ты хочешь убивать человека, а потом проходит время, и ты не можешь без него и минуты. Это невероятно прекрасное чувство, но если, черт побери, оно не взаимно. А Луи знал, что его чувство не взаимно. Юноша видит, как его возлюбленный смотрит на Фина. Теплый взгляд, глубокие поцелуи. И все это на глазах у Томлинсона. Луи становился очень ревнивым, когда дело доходило до отношений(но их еще нет). Жуткий собственник. «Мое и ничье больше!» — наверное это было девизом. Луи резко встает с дивана, тем самым пугая парочку, сидевшую на диване. Мозг кипит, а чувство ревности переходит за пределы. Сейчас ничто не успокоит шатена так, как сигарета со вкусом вишни(это любимый запах Луи со времен Зейна). Он берет сигарету в рот и поджигает, попутно втягивая никотин в легкие. Мысли исчезают в считанные минуты. Облака дыма, которые выпускает Луи из своего рта испаряется в воздухе, оставляя за собой горький запах. — Луи? — Чего тебе? Иди к Фину, Стайлс, — шатен огрызается. — Он ушел, Лу. — Лу? Ты, ебать, издеваешься? — Что не так? Что не так с тобой? — Гарри повышает голос. — Что не так со мной, говоришь? — Томлинсон выкидывает сигарету и наклоняется максимально близко к кудрявому. — Ты уверен, что хочешь знать? — Стайлс утвердительно кивает. — Хорошо. Когда-то в моей жизни появилась кудрявая голова. Сначала она жутко меня бесила, а потом. Ебааать, — Луи вздыхает. Он не может сказать, что ему безумно нравится Гарри. Он смотрит в глаза, которые не в первый раз заставляют его заблудиться в зеленом лесу. Шатен подается вперед и дотрагивается до губ брата своими. Это не поцелуй, а именно легкое прикосновение. Но в ту же минуту он снова целует Гарри, засасывая нижнюю губу и кусая ее. Кудрявый не отвечает, просто потому, что он в шоке от происходящего. Он ожидал всего, но не этого. Луи резко отодвигается от Гарри и смотрит ему в глаза несколько секунд, после чего срывается с места. Слышен звук закрывающейся двери, и младший парень понимает, что Луи сегодня не вернется. Он дотрагивается до своих губ. Тот самый привкус мяты, о котором говорил Зейн. Губы очень приторные, но Гарри это нравится. И вместо того, чтобы вытереть след поцелуя рукавом, он слизывает его, блаженно закрывая глаза. Что это было? Порыв чувств? Мгновенно Гарри скручивает, и он падает на пол, в порыве рыданий. Он не знает, что только что произошло и от этого становится хуже. Слезы набирают оборот в считанные секунды. Стайлс содрогается в рыданиях. Он никогда не плакал, ну не считая того раза, когда его родители развелись. Боль охватывает сердце и жмет так сильно, что складывается ощущение, что его мнут со всех сторон. Гарри не знает, сколько он тут лежит, плача и трясясь от боли. Время летит неимоверно быстро, но все это прерывается голосом, который еще сильнее пробуждает в кудрявом тоску. — Сынок, милый, что с тобой? — и Стайлс впервые не хочет говорить с мамой и делиться чем-либо. Он мгновенно вытирает слезы рукавом и смотрит в глаза матери, в которых столько любви и заботы. — Узнал, что меня не взяли на юрфак, мам, — Гарри врет, хотя ему и в правду отказали в поступлении. — Ох, сынок. Все в порядке же, поступишь какое-нибудь в другое место, — Энн пытается успокоить сына, но толку никакого. — Да, я думаю. Я пойду, мам, — Гарри вырывается из объятий матери и уходит в комнату. Этой ночью кудрявый засыпает с воспоминаниями о этом поцелуе, ведь губы Луи в действительности такие сладкие, как описывал Зейн. Даже лучше.