Конец мучений

На это небо невозможно смотреть. Оно словно выжигает глаза, ослепляет. На этой земле невозможно стоять. Она словно сожжена, заморожена, и в то же время непрестанно горит. Гранрэй упрямо поднимается, опираясь на руки, не обращая внимания на то, как странная почва обращается под ними в иглы, пронзая ладони насквозь. На глаза падают слипшиеся от крови некогда белые волосы. Его кровь пропитывает почву, а она словно урчит от удовольствия, радуясь привычному лакомству. Но есть ли ему дело до таких мелочей?! Когда раны, покрывающие тело, наконец затягиваются, он возвращается. А когда он возвращается… Пленник сгибается пополам от боли, с трудом удерживаясь на ногах. Но он упрямо поводит плечами, откидывает волосы назад и поднимается. Его никто не спасет. Ему не на кого надеяться! Единственный, в кого он может верить, это он сам. И поэтому он упрямо стискивает клыки, успевшие отрасти за какое-то короткое мгновение вечности, и старается встать как можно устойчивее. Раны на теле уже зажили. Вот только дух даэдрота едва теплится, едва держится. Уже почти сломан. Сил почти не осталось. Он широко разводит в стороны руки, испещренные белесыми рубцами. Как всегда. Привычно и легко возникает дрожь воздуха. Гран знает: у него почти нет времени. Есть короткие мгновения до тех пор, пока не вернется его истязатель. А, возможно, он уже вернулся и просто с насмешкой наблюдает за его потугами… Это как-то уже не важно. Главное суметь. Суметь пробиться из этого мерзкого Плана. Плевать, куда! Главное выбраться. Первая попытка открыть врата проваливается, и рассеянная остаточная энергия сгибает Грана пополам. Ртом и носом льется кровь. Кровь льется еще из глаз, по щекам, из ушей, и даже сочится из пор его кожи. - Соберись! Не смей отчаиваться! Даже смертные не отчаиваются! - тихо и тяжело бормочет он, а затем, грубо утерев кровь с лица, выпрямляется. Оглядывается по сторонам. Эта попытка будет последней. У него больше нет сил сражаться. Уже давно нет. Окровавленные счесанные до костей пальцы впиваются в нечто, в ткань Плана, в попытке открыть врата… и опять ничего, он понимает, что попытка провалилась. Что вот сейчас опять явится Князь Насилия и всё продолжится, пойдет по очередному витку. Опять продолжится эта безумная круговерть кошмаров, боли и унижений. А ведь фантазия Молаг Бала касательно истязаний совершенно безгранична! Верно. Ведь он - воплощение жестокости. Гранрэй уже почти готов сдаться. Уже почти опускает голову. И вспоминает то, что наверняка забыть никогда не сможет. И отдает все, что еще осталось, ради призрачной надежды наконец выбраться отсюда. Плевать, куда! В пустоту или во Тьму... Он уверен, что даже там намного лучше, чем здесь. Воздух перед ним подергивается багровой рябью, и даэдрот на мгновение непонимающе замирает, а затем с изумлением понимает, что, наконец, смог! Справился! Он, не отдавая себе отчета и стараясь не думать о том, что это может быть происками истязателя, бросается вперед. Вот только почти сразу понимает, что отдал всё, - тело отказывается повиноваться и начинает заваливаться вперед. Прямо на обратившуюся иглами почву Хладной Гавани. Он почти готов к такой привычной боли. Но её не следует. Падение прерывается. Чьи-то руки крепко подхватывают за плечи. От приступа животного ужаса Гран содрогается и пытается отшатнуться, вырваться. Он почти уверен, что не ошибся, что это он вернулся, что всё опять продолжится, что… От приступа паники пленника трясет. - А я все думал, кто это так упрямо рвется из Гавани?.. Обычно жертвы Молага уже не способны на подобные вольности... - раздается в вязкой тишине Гавани незнакомый веселый голос с удивленными нотками. Даэдра замирает, вздергивая голову и сталкивается взглядом с глазами цвета пламени. Это не Молаг Бал. И даже не кто-либо из его Плана. – О… да тебе, кажется, крупно досталось, приятель! Пошли-ка отсюда! Не хотелось бы встречаться с этим типом на его территории! - усмехается пришедший и, резко схватив под руки Грана, прыгает во врата. Всё кажется наваждением, иллюзией. Очередной изощренной пыткой жаждущего крови и боли мучителя. А прикосновение к коже не вызывает ничего кроме страха, боли и воспоминаний о том, о чем лучше даже не знать. - Ты как, говорить можешь? Да и что ты там забыл, дружище? - спрашивает спаситель и опять удерживает спасаемого от падения. Он хмурится. На его выразительном лице отчетливо проступает недоумение пополам с пониманием. Да, Молаг в своем репертуаре! Довести, судя по всему, высшего даэдрота до абсолютно беззащитного состояния… наверное, это его как-то особенно заводит. - Я… наконец, не там… - почти не слушая вопросов, бормочет пленник и опять пошатывается, хватаясь за голову дрожащими руками. Он дергается, старается отодвинуться от того, кто его держит. Видно, что любое прикосновение пугает его до дрожи… - Э… да, приятель, вижу, Молаг как всегда милосердием не блещет! - фыркает спаситель, вздергивая начавшего оседать в траву спасенного на руки. На безнадежные попытки вырваться он внимания не обращает. Узника сильно трясет, он начинает тихонько смеяться. – Не трепыхайся, мы еще не в моем Плане. И не надо истерики! Лучше плачь, это помогает, - весело и в то же время серьезно заявляет спаситель и, поудобнее перехватив ношу, легко отпирает новые врата. Уже в тот момент, когда ноги спасителя ступают на изумрудную траву, а над головой оказывается прекрасное синее небо, недавний пленник начинает что-либо понимать. И не прекращает попыток вырваться. - Это же… - бормочет он с изумлением, глядя на того, кто так внезапно ему помог. Вокруг простираются великолепного вида пейзажи, а вдалеке раздаются звуки музыки. - Ну да, здесь неплохо, правда? - усмехается тот, почти небрежно плюхая спасенного на ворох подушек, лежащих прямо на траве. Впрочем, достаточно осторожно, чтобы недавний пленник не почувствовал боли. - А…- начинает было Гран, но вдруг вздрагивает. Он очень мало понимает, и его страх и непонимание отражены в его глазах особенно выразительно. - Верни мою игрушку, Сангвин! - раздается пугающе знакомый голос. Совсем рядом возникает рябь, знаменующая открытие врат. Тот, кто оказался самим Лордом Веселья и Разгула, окидывает сжавшегося от ужаса спасенного пытливым взглядом. Видит, как в алых глазах жертвы плещется отчаяние пополам с обреченностью. Подмечает то, что все тело усеяно мелкой сетью рубцов, почти белых, а потому ярко видных на коже. - Иди и играй со своими вампирами! - внезапно проказливо ухмыляется Лорд. – Здесь я - бог, а твоего тут нет ничего! - он почти со смехом взмахивает рукой, и портал исчезает и больше не возникает. Но видно, что подобное дается Сангвину отнюдь не легко. Он тяжело вздыхает, оглядываясь на недавнего пленника. А спасенный только смотрит на него, испуганно и непонимающе. - Да не за что, приятель! Ты, кстати, чей? А то на моих не похож, на Молаговых тем более! А… ладно! Тебе, наверное, действительно досталось, только подожди, я тебе немного помогу... - и с этими словами даэдрот легко схватил тонкую, перепачканную кровью, некогда белую прядь... Алые глаза наполняются ужасом и отчаянием. Увидев такое, Сангвин хмурится, но волосы не отпускает. Он смутно понимает, что у жертвы Молаг Бала могут быть сотни тысяч причин бояться вообще каких-либо прикосновений. - Не дергайся... - он хочет сказать, что ни за что не причинит вреда, что он не этот Истязатель из Гавани. Вот только договорить не успевает. Гран дергается всем телом назад, едва не оставляя в пальцах Лорда Разгула злополучную прядь волос. Он сваливается с подушек в траву. Его глаза закатываются и он словно бледнеет. Его тело содрогается от паники и сгибается пополам. - Прошу... только не булавой... - его сбивчивый бессознательный шепот звенит от уже не сдерживаемой истерики. Рука Сангвина застывает в воздухе. От понимания сказанного на его лице застывает отвращение пополам со злостью. Нет, не к сжавшемуся в комок гостю. Отнюдь. - Успокойся, отдохни. Вот, держи, здесь тебе нечего бояться, - тихо говорит Князь Даэдра и извлекает из воздуха пару бутылок, обе небрежно бросает на подушки неподалеку от съежившегося в комок Гранрэя. - Здесь у тебя нет врагов. Когда будешь готов, просто позови. Лорд Веселья уже скрывается за деревьями, когда Гран, наконец, находит в себе силы доползти до подушек и, рухнув на них, обратить внимание на бутылки. Он помнит, что такое здорово помогает смертным забывать, он не смертный, но... может, стоит проверить?