Тропою ночи

      Ночь шла на убыль. Луна завершала свое путешествие по небу, а деревья, более не залитые её серебряным светом, вновь превратились в неясные темные фигуры, молчаливыми грозными стражами стерегущие покой острова. Безмолвие предрассветного часа нарушал только тихий шелест волн, накатывающих на песок и тут же отступающих обратно.       Из леса на побережье выскользнули две быстрые тени. Одна поменьше, более легкая и проворная, другая покрупнее, чуть массивнее первой. Та, что быстрее, все время ускользала, вырывалась вперед, иногда останавливаясь, чтобы дать второй приблизиться, но едва расстояние между ними сокращалось до одного прыжка, первый силуэт снова убегал, не давая себя догнать. Увлеченные этой странной игрой, напоминающей танец, фигуры остановились лишь у кромки воды, где одна наконец настигла другую, повалив на песок.       - Все-все, я сдаюсь, ты меня поймал! – рассмеялась Алу, брыкаясь и пытаясь скинуть с себя Тонрара.       - Ты же не думаешь, что я так просто тебя отпущу, правда? – усмехнулся волк, нависая над ней.       - Нет, потому что я и сама выберусь! – улыбнулась полукровка. Она быстро лизнула удивленного альфу в нос и, извернувшись точно змея, выскользнула из-под возлюбленного.       - Ладно, признаю, ты весьма проворная. Для домашней собачки, - подколол медиума лидер стаи.       Видящая не обиделась на этот выпад. Она знала, что Тонрар не хотел ее задеть. Он давно перестал видеть в ней собаку, но что важнее, она сама перестала считать себя таковой. Проведенное в стае время не прошло бесследно – Алу уже ощущала себя полноценным волком, она знала свое место в этой жизни и была им более чем довольна. По крайней мере, Тонрару так казалось.       На самом деле он втайне даже восхищался ею. Его поражала её способность подстраиваться под любые изменения, её обучаемость и то упрямство, с которым она шла к намеченной цели. Кто угодно на её месте уже давно сдался бы, попав в такие условия: оказаться далеко от дома, от всего привычного и родного, в окружении не слишком дружелюбных волков, и быть вынужденной сносить насмешки, лишения, наказания, а иногда даже и унижения, - испытание не для слабых духом. Но полукровка стоически выдержала все тяготы, и теперь альфа уже не представлял жизнь стаи, свою жизнь без неё.       - Здорово наконец-то выбраться из лагеря и побыть вдвоем, правда? – спросила медиум, прервав его размышления.       - Да, в последнее время у нас столько забот… - вздохнул волк.       - Сегодня день суда. Ты уже принял решение? – поинтересовалась видящая, положив голову на лапу. Влюбленные лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу. Лидер прикрывал дочь Балто своим пушистым хвостом, а она зарылась носом в густой мех у него на груди.       - Думаю, да, - нехотя ответил Тонрар, изрядно помрачнев, - Оно было очевидным с самого начала. Эти три дня я дал ему и стае только чтобы соблюсти приличия. Если у меня и была какая-то толика сомнений, то после всего, что я услышал за это время, от неё не осталось и следа. Сама подумай – из всей стаи только у волков Курука не было к Ниджу претензий. И то лишь потому, что они присоединились к нам уже здесь. Я уверен, будь они с нами с самого начала, у них бы тоже нашлось, что сказать. А вспомни, как он едва не убил твоего отца? Его дела говорят за него. Такому, как Ниджу, не место среди нас. И мы все это знаем.       - Но ведь он – твой брат, - неуверенно возразила волчица.       Из горла альфы исторглось глухое ворчание, но он все же взял себя в лапы, глубоко вдохнул, затем выдохнул и наконец ответил:       - Лишь наполовину. И лишь формально. У нас одна мать, но на этом все, что нас связывает, заканчивается.       - Я не могу представить, что выгнала бы Динго, Коди или Лорда… - тихо сказала Алу.       - Послушай, - Тонрар изо всех сил пытался не сорваться на возлюбленной. Разговоры о Ниджу всегда выводили его из себя, но теперь ему нужно было сдерживаться. В конце концов, какой тогда из него лидер, если он не может обуздать свой гнев? – Я вижу, как ты общаешься с сестрой, я видел также и твои отношения с отцом. На основании этого я могу предположить, что и с братьями ты хорошо ладила.       - Ну да. Особенно с Коди. Мы с ним с детства были не разлей вода. Вечно играли вместе, делились секретами, мечтами… - улыбнулась видящая, - Даже несмотря на то, что у него был хозяин, а у меня нет, мы очень дружили. А Динго всегда придумывал самые веселые и сумасшедшие игры! То мы соревновались, кто первый выдернет перо у дяди Бориса, то гонялись за кошками, а иногда лазали в подвал к мяснику, пытаясь найти чего-нибудь съестного. Лорд всегда грезил гонками, поэтому с ним можно было играть в догонялки, он всегда летел впереди всех…       - У нас с Ниджу никогда не было ничего подобного, - мрачно произнес волк, - Он старше меня, когда я родился, он был почти переярком. А еще он терпеть не мог моего отца, думал, что это из-за него он лишился своего, хотя к смерти Уджарака никто не был причастен. Когда наша мать была жива, он вечно задирал меня, нередко делал мне больно, а несколько раз так и вообще едва не покалечил. В общем, он сразу дал мне понять, что не желает иметь со мной ничего общего.       - О, Тонрар, прости, я не знала, - полукровка прижалась щекой к его груди и потерлась об нее.       - Не надо, не стоит меня жалеть, - остановил её лидер, - У меня была, да и сейчас есть прекрасная семья. Нивиасар, Канга и все его, а значит и мои, многочисленные братья и сестры. А теперь у меня есть ты, - вожак нежно провел языком по уху подруги. Та зажмурилась от затопившего её счастья.       - Я люблю тебя, - прошептала Алу.       - Не так сильно, как я тебя, - улыбнулся альфа, - Смотри, солнце встает.       И действительно, горизонт над морем окрасился в бледно-алый. Занималась заря.

***

      Когда солнце окончательно поднялось из воды, Алу и Тонрар уже были в лагере. Им обоим нужно было отдохнуть, чтобы вечером на суде держаться достойно и не выглядеть измотанными. Полукровка лизнула возлюбленного в щеку, пожелала добрых снов и скрылась в своем логове под раскидистым кустом, где её уже ждала сестра. Аврору в стае не обижали, так что эти три дня она провела, узнавая все о дикой жизни. Поддержка Алу помогала ей чувствовать себя уверенней, поэтому присутствие сестры было необходимо. Жаль, ведь Тонрар давно предлагал видящей перебраться к нему.       Несмотря на то, что альфа уже давно лег, он все никак не мог заснуть. Слишком много мыслей роилось у него в голове, подобно диким пчелам. Большая их часть была, конечно, о виновнике грядущего «торжества» - Ниджу. Лидер старался отогнать неприятные воспоминания, но образы из прошлого продолжали вставать перед его внутренним взором.       Стайка волчат возилась на земле. Они были примерно одного возраста, только трое из них красновато-рыжие, а один черный. Детеныши кусали друг друга за уши, смешно рыча, морща носы и размахивая маленькими и еще куцыми хвостиками.       Невдалеке расположилась группа переярков. Среди подростков особенно выделялся крупный черный самец, в котором уже сейчас чувствовалась сила, а судя по большим мощным лапам и широкой груди, он обещал вырасти настоящим великаном. Его окружали другие самцы, поменьше, ловившие каждое слово, что Ниджу лениво цедил сквозь зубы.       Прошло около луны со дня смерти Эретак. За это время братья еще сильнее отдалились друг от друга, хотя казалось, что дальше уже некуда. Старший предпочитал делать вид, будто младшего не существует, а тот в свою очередь даже не пытался подойти к Ниджу, благо его новая семья с лихвой восполняла Тонрару недостаток тепла и любви.       Из пищащего клубка волчат выкатилась маленькая самочка, случайно влетевшая в бок подростку. Тот мгновенно оскалил клыки и грозно навис над ней:       - А ну прочь, малявка!       Девочка испуганно пискнула и тотчас умчалась под защиту братьев и сестер, тоненько подвывая от страха на бегу.       - Да ладно тебе, Ниджу, незачем так пугать эту мелочь. Они же еще глупые совсем, в голове лишь блохи да ветки, - миролюбиво протянул один из переярков.       - Ты думаешь, меня это волнует? Пусть знает свое место. Терпеть не могу этих жалких пискунов, - процедил черногривый волк.       - Ты не прав, Ниджу, - зазвенел за его спиной чей-то голос. Обернувшись, подросток увидел брата, стоявшего прямо рядом с ним.       - О, великие волки, я что, похож на мамашу? – возведя глаза к небу, простонал волк, - Иначе зачем все эти мелкие бесполезные создания решили вдруг помешать мне отдыхать? Чего тебе, меховой ошметок? – обратился он к Тонрару.       - Зачем ты так? – глядя ему прямо в глаза, спросил младший брат.       - Как – так? – раздраженно спросил Ниджу.       - Грубо. Ты рычишь на всех вокруг, оскорбляешь других, превозносишь себя, будто ты, по меньшей мере, Волк-Отец. А для чего все это? Что тебе мешает вести себя как следует?       - Ты меня достал, малявка. И чего тебе дальше не игралось в свои щенячьи игры? Зачем надо было обязательно донимать меня? Нет, я не Волк-Отец, ты прав. Я хуже. Может, я Красная Лапа? – выдохнул подросток прямо в морду волчонку, - Так что, почему бы тебе сейчас не развернуться и не бежать на своих маленьких лапках под крылышко к своей новой мамочке-наседке? Иначе я их тебе откушу, а следом за лапами я оторву тебе голову и выброшу её на съедение чайкам! – тихо, но с хорошо различимой угрозой в голосе пророкотал волк.       - Красная Лапа? Да у тебя просто блохи под шкурой сидят и грызут тебя изнутри, вот ты и ходишь дерганный, строишь из себя медведя-гризли, а сам не страшнее тухлой рыбины! – выпалил Тонрар. В следующее мгновение он горько пожалел о сказанном.       Острые зубы Ниджу больно схватили его поперек спины. А потом волчонок пролетел по воздуху несколько прыжков и, взвизгнув от боли, тяжело ударился о землю. Ниджу же в один миг оказался рядом. Его глаза горели ненавистью, а с клыков капала слюна. Младший брат извернулся и изо всех сил впился клыками в лапу старшего. От такой наглости переярок еще больше озверел. Он набросился на Тонрара и принялся нещадно рвать его. Тот, несмотря на боль, как мог отбивался. Ему было уже полцикла, поэтому он заметно подрос и окреп с момента их последней стычки, так что подростку тоже досталось неслабо. Но все же на его стороне был возраст, опыт, а также значительно превосходящая брата масса, сила и злоба. На этом судьба младшего сына Эретак могла бы закончиться, если бы не чудо.       Чудом оказался Нава, коршуном налетевший на разъяренного воспитанника и одним ударом отшвырнувший его прочь от истерзанного волчонка. Переярок рванулся было вновь, но один лишь взгляд серых глаз наставника разом отрезвил его. Подросток замер, тяжело дыша. Вся морда его была испачкана кровью брата, однако из глубоких рваных ран на лапах сочилась уже его собственная.       На Тонрара же было страшно смотреть. Весь изодранный, он представлял собой бесформенную кучу окровавленного черно-серого меха, из которой с хрипами и стонами выходил воздух при выдохе.       Нава стоял между братьями, заслоняя собой младшего. Его глаза метали молнии, старый вожак был страшно зол. Остальные волки, ставшие невольными свидетелями этой ужасной сцены, застыли где стояли. Даже волчата не смели издать ни единого писка. Все были слишком потрясены произошедшим.

***

      Тонрар встряхнул головой, отгоняя тяжелые воспоминания. Тот случай был не единственным столкновением братьев, но именно он стал первым, когда младший решился дать отпор. Теперь уже взрослый альфа словно опять превратился в запуганного несчастного волчонка, каким был когда-то. И снова ему предстояло побороть в себе страх и противостоять ужасному Ниджу. Вот только на этот раз это он был тем, кто диктует условия схватки, а на его стороне была целая стая преданных волков, каждый из которых был готов не раздумывая броситься на помощь своему вожаку. И вечером Ниджу сможет убедиться в этом сам, услышав свой приговор, в котором Тонрар уже нисколько не сомневался.

***

      День кончился как-то незаметно, очень плавно перейдя в серовато-голубые сумерки, а затем и в ночь. Сегодня волки встали пораньше, чтобы скорее управиться с насущными делами и не пропустить самое важное событие этой ночи – суд.       Наскоро перекусив свежепойманной дичью, стая собиралась вокруг камня в центре лагеря, откуда всегда выступал вожак. Альфа уже был там, наверху, стараясь сохранять хладнокровие и не метаться из стороны в сторону, чтобы не выдать своего волнения.       Убедившись, что присутствуют все, кроме стражей, несущих свою службу по краям поляны, Тонрар громко взвыл, призывая собравшихся к тишине. Все разговоры и перешептывания разом стихли, волки как один устремили взгляды на лидера.       - Мы собрались здесь, под взором великих волков, чтобы вершить честный и справедливый суд, как завещали нам предки, - провозгласил Тонрар, втайне недоумевая, зачем традиции требуют от него проговаривать вслух и без того понятные всем вещи. – Приведите пленника, - велел он Армору и Нуку. Те, послушно кивнув, скрылись за кустом, где временно держали Ниджу. Затем волки показались вновь, слегка подталкивая собрата перед собой. Когда обвиняемый оказался у подножия камня, охранники чуть расступились, давая другим посмотреть на него.       -Ниджу! – возвестил альфа, сделав глубокий вдох. Он изо всех сил старался скрыть еле заметную дрожь в лапах. Настал момент расплаты. И теперь брат должен ответить за всё! - Несколько лун назад стая покинула свои исконные земли, уйдя вслед за оленями на новую территорию. Ты же пытался помешать этому путешествию, а также напал на Наву, нашего прежнего вожака, и Балто, нашего гостя, что помог нам принять решение. До этого ты также неоднократно наносил вред стае, ранил и калечил её членов, проявлял неуважение к старшим, - Тонрар бросил взгляд на Ниджу, но тот сидел с непроницаемой мордой, не глядя по сторонам. По нему нельзя было сказать, что он чувствует или о чем думает. Это выводило лидера из себя. Как он может, после всего, что натворил, вот так спокойно находиться здесь, смотреть в глаза всем, кого изводил, и ждать, что ему позволят остаться?! Неужели он совсем ни о чем не сожалеет?       - Традиции предписывали мне дать стае три дня, чтобы выслушать всех, у кого есть к тебе претензии, а затем принять решение на основе услышанного. Я чту заветы предков, поэтому поступил именно так. За этот срок ко мне подошли практически все волки, и у каждого было, что сказать о тебе. Ты нанес обиду им всем, и теперь они решили твою судьбу. Ты готов услышать свой приговор? Может, хочешь что-то сказать до того, как я озвучу твою участь? – спросил вожак, втайне надеясь, что брат промолчит. Но тот поступил иначе.       - Да, Тонрар, мне есть что сказать, - кивнул черный волк.       Такая фамильярность на общем собрании взбесила младшего брата.       - Да, альфа, - с нажимом произнес Тонрар.       Снизу послышалось недовольное ворчание остальных. Стая тоже не была рада такому неуважению к своему предводителю.       - Ох, точно, прошу прощения, альфа, - поправился пленник. Неужели это сарказм в его голосе? Да как он смеет?!       - Друзья мои, - обратился Ниджу к присутствующим. Тонрар заметил слева от себя Алу, распушившую загривок, а справа Кангу, нервно дергающего губой. Кида пыталась успокоить друга, но альфа видел, как она месит когтями землю. Взгляды остальных тоже не сулили осужденному ничего хорошего. Лишь белые волки заинтересованно наблюдали за происходящим, да волчата, высунувшие любопытные головенки из детского логова, восторженно округлили глаза. Ах да, и Аврора. Та сидела во втором ряду, пытаясь выглянуть из-за Нука, своей широкой спиной закрывавшего ей обзор. В её глазах читалось искреннее беспокойство за друга, что не на шутку злило вожака.       - Послушайте, я виноват перед всеми вами, - продолжал тем временем Ниджу, глядя в глаза волкам - Но я раскаиваюсь в том, что совершил. Мне трудно подобрать слова, чтобы объяснить вам, через что я прошел на пути к пониманию своей неправоты. Действительно, я натворил немало, и теперь мне остается лишь жить с этим, так как прошлого не воротишь. Я просто хочу, чтоб вы знали – мне очень жаль. Не знаю, как заставить вас поверить мне после всего, что было, но в одном я с вами честен – я сожалею и прошу дать мне второй шанс. Шанс все исправить, шанс доказать, что я могу быть полезным стае, ведь я искренне хочу этого! Пожалуйста, поверьте мне, позвольте заслужить ваше прощение. Моя судьба теперь в ваших лапах, - черногривый волк покорно опустил голову и прижал уши, кланяясь альфе.       Нет, он явно издевается! Он мог сказать все, что угодно, и это все равно не изменило бы его положения, но Тонрар надеялся услышать хоть что-то толковое, вместо пустого «я виноват, но примите меня назад». Оправдания, объяснения, мольбы, - что угодно, но только не такую наглость. Что он о себе возомнил вообще? Неужели считает, что ему достаточно просто так заявиться, и его сразу примут и простят? Что это – нахальство, самоуверенность или тонкий расчет? Наверняка этот негодяй что-то задумал. Что-то настолько же отвратительное, как он сам. Вот только что?       Как бы то ни было, а бездоказательно обвинить кого-то лидер не мог. Поэтому пришлось взять себя в лапы и снова последовать традициям.       - Есть ли среди присутствующих кто-то, кто готов выступить в защиту Ниджу? – громко спросил альфа, надеясь на молчание. Его надежды почти оправдались – над поляной воцарилась гробовая тишина.       - Никто? – как будто даже удивленно спросил Ниджу, - Як! Сумак! Нук! Друзья мои! – воскликнул он, найдя взглядом в толпе троих волков, - Неужели и вы не хотите вступиться за меня?       - Друзья? – Сумак аж подпрыгнул от злости, - Какие тебе друзья! Мы были твоими слугами, грязью под твоими когтями, дурачками, которым можно поручить грязную работу! Ты никогда не уважал нас, не ценил, всегда ставил себя выше, относился к нам как к ничтожествам! И после этого мы должны защищать тебя? Выгораживать перед стаей, перед альфой? Знаешь что, Ниджу? Не дождешься!       - Ни за что! – добавил Як.       - Даже в мечтах, - пробасил Нук.       Обвиняемый выглядел потерянным. Он явно не ожидал подобного отпора. Кажется, бывшие сообщники сбили с него спесь. Тонрар ликовал.       Вдруг из толпы послышался звонкий голосок:       - Я хочу! Я выступлю в защиту Ниджу!       Вожак нахмурился. Кто посмел заступиться за этого мерзавца? Волки тоже заозирались, ища храбреца. Конечно же им оказалась Аврора!       Молодая полукровка выскочила вперед, оказавшись рядом с пленником.       - Простите, я не знаю ваших законов, наверное, к предводителю стаи нужно обращаться иначе, но я очень хочу выступить. Если вы мне позволите, - она поклонилась альфе. Где-то внизу тихо зашипела от отчаяния Алу.       - Хорошо, Аврора, - вздохнул лидер, - Ты не член нашей стаи, но я сделаю для тебя исключение, потому что каждый имеет право на защиту. – Кивнул Тонрар, а про себя добавил: «хотя некоторые этого совсем не заслуживают».       - Спасибо, эм, альфа? – получив кивок в знак подтверждения, что она все делает правильно, сестра видящей продолжила – Послушайте меня, волки стаи. Я знаю Ниджу не так давно, как вы. Наверное, я вообще не знаю его таким, каким он вам запомнился. И, судя по тому, как вы все на него злитесь, он, кажется, совершил много неправильных поступков…       - Неправильных? – раздался выкрик из толпы, - Это ещё мягко сказано! Ты вообще в курсе, что он… - поймав суровый взгляд вожака, выскочка замолчал, а Аврора снова заговорила.       - Но, видите ли, я знаю другого Ниджу. Иную его сторону. Я все еще не могу сказать точно, зачем я ушла из дома, но вы и сами понимаете, что я не волк, не одна из вас. Да, я слабая, не могу за себя постоять, не могу дать отпор, если кто-то решит меня обидеть. Я собака, которая привыкла спать на подушке и бегать за мячом. Каждый из вас сейчас может сказать: «ну это твои проблемы, не надо было покидать свое уютное гнездышко», и будет прав. Мне никто ничем не обязан, никто не должен заботиться обо мне. Но Ниджу все же сделал это. Он защитил меня на побережье перед переходом, когда на меня напали волки из чужой стаи. Он помогал мне идти по тающему ледяному мосту, а когда я упала в воду, он спас меня! И все это была лишь его воля. Он множество раз мог бросить меня на произвол судьбы, но не бросил. На всем протяжении нашего пути он был мне поддержкой, другом, товарищем. Без него я уже давно погибла бы, но он раз за разом приходил мне на помощь и вместе мы преодолевали все преграды. И теперь я с уверенностью могу сказать: того Ниджу, которого вы знали, больше нет. Он ушел, изменился, вырос. Я не верю, что тот ужасный волк мог быть таким добрым и заботливым с совершенно чужой ему домашней собачкой. Этот волк сделал для меня столько хорошего, что я просто обязана помочь ему, когда он нуждается в этом. Пожалуйста, подумайте об этом, дайте ему шанс, возможность доказать, что он изменился. Если вы поверите ему, он вас не разочарует. У меня всё. Спасибо, что выслушали, - полукровка вновь поклонилась и отступила назад, где ей уже почтительно освободили место.       Её речь удивила стаю. Никто не ожидал, что скромная и пугливая сестра Алу будет так рьяно защищать Ниджу, которого все просто ненавидели. Аврора явно впечатлила всех своей уверенностью и храбростью. Среди сидящих пошли перешептывания, волки на все лады обсуждали только что услышанное.       Ниджу обернулся к подруге, в его глазах сияла горячая благодарность. Даже взгляд обычно ледяных синих глаз стал каким-то теплым.       - Спасибо за твое выступление, Аврора. Ты молодец, что не испугалась высказаться. А теперь, если никто больше не хочет поддержать обвиняемого, я полагаю, пора вынести решение, - провозгласил Тонрар. Стая тотчас замолкла, даже брат напрягся в ожидании.       - Пусть слова мои услышат духи предков! Пусть великие волки станут мне свидетелями и явят свой гнев, если я неправ. Вот мой приговор, Ниджу, услышь его и прими, ибо я альфа и слово моё есть воля стаи. Моё решение таково…       Напряжение настигло критической точки. Каждый из присутствующих был натянут, словно молодое деревце, тянущееся к солнцу. Одно слово, одно только слово оставалось сказать лидеру. Альфа и сам нервничал. Ему было страшно произносить это вслух, хоть про себя он уже давно решил. Стоило огромных трудов не превратиться опять в маленького волчонка, а взять себя в лапы и сказать то, чего все так ждут. Он вожак, он главный. Пора всем это усвоить. Особенному старшему братцу. Пусть он узнает, что его больше не боятся. Пусть поймет, кто теперь сильный, а кто слабый. Теперь он готов.       Слова Тонрара прозвучали в полной тишине, словно раскат грома:       - Изгнание!       Стая вздрогнула. Ниджу невольно выдохнул:       -Нет!       Аврора, забыв о всяком уважении, выкрикнула, подавшись вперед:       - Вы не можете!       Но их одиночные протесты потонули в торжествующем вое остальных. Конечно, слова полукровки, может, и впечатлили волков, но этого явно было недостаточно, чтобы разом забыть все обиды.       Перекрикивая толпу, лидер провозгласил:       - Приговор вступает в силу немедленно! Один, Армор, проводите осужденного к выходу. Убедитесь, что он покинул остров. Ему не место рядом с нами.       Белые волки молча направились к Ниджу.       - Тогда я уйду с ним! – отчаянно выкрикнула Аврора, бросаясь к другу.       - Никуда ты не пойдешь! – Алу бросилась на сестру и повалила её на землю, прижав всем своим весом.       - Пусти! Пусти меня! Я должна помочь ему! – сопротивлялась та, но видящая была непреклонна.       Армор и Один начали было подталкивать пленника к выходу из лагеря, как вдруг над поляной раздался страшный треск. Все замерли, прислушиваясь. Ниджу воспользовался этим, расшвыряв конвоиров. В два больших прыжка он оказался у камня, а затем бросился на Тонрара. Альфа ничего не успел сделать, как брат сшиб его с возвышения вниз. Канга, Нук и Оток рванулись было к ним, как вдруг жуткий треск повторился, и одно из вековых деревьев, покачнувшись, рухнуло вниз, прямо на камень, где еще полмгновения тому назад стоял вожак. Мощные ветви обрушились на землю, задев братьев, но остальные волки не пострадали, так как находились дальше, а дерево упало на камень сзади. Все это заняло крошечную долю времени, но стае показалось, что это происходило крайне медленно. Уцелевших волков осыпало дождем из мелких веток и листьев. Альфы и его брата не было видно сквозь бесформенную груду того, что раньше было кроной.       Алу выпустила сестру и вместе с Кангой рванулась к дереву.       -Тонрар! – тонко взвыла она, пытаясь разметать лапами ветки.       Ей никто не ответил. Не было даже слабого писка в ответ. Стаю парализовало от ужаса. И в этом тягостном молчании слова волчонка Таткрет прозвучали особенно громко:       - Он умер? Альфа мертв?